Оценка эффективности программ профилактики ВИЧ-инфекции в российских региональных вузах

ISSN 1999-6640 (print)                                                                                          

ВИЧ-инфекция в условиях глобальных демографических вызовов продолжает оставаться одной из наиболее значимых медико-социальных проблем современности, оказывая прямое влияние на демографические процессы, трудовые ресурсы и состояние здоровья молодого поколения.

Значимость университетской среды определяется не только возрастными особенностями студенческой молодежи, но и масштабом самой социальной группы. По данным Минобрнауки России, с учетом приемной кампании 2025/26 учебного года в системе высшего образования России обучаются 4 846 085 студентов, что почти на 235 тыс. человек больше, чем в 2024/25 учебном году [1]. Образовательные организации высшего образования охватывают значительную часть молодежи и могут рассматриваться как институционально организованная среда, через которую профилактические программы, направленные на борьбу с распространением ВИЧ-инфекции, способны воздействовать не только на индивидуальную информированность, но и на более широкие модели здоровьесберегающего поведения.

Объединенная программа Организации Объединенных Наций по ВИЧ/СПИДу (UNAIDS) в противодействии распространению ВИЧ-инфекции объединяет усилия 11 организаций ООН: Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, ЮНИСЕФ, Всемирной продовольственной программы, Программы развития ООН, Фонда ООН в области народонаселения, Управления ООН по наркотикам и преступности,

«ООН-женщины», Международной организации труда, ЮНЕСКО, ВОЗ и Всемирного банка. В глобальной стратегии по борьбе со СПИДом на 2026– 2031 годы, представленной ЮНЭЙДС, отмечается что мир близок к тому, чтобы покончить со СПИДом как угрозой общественному здоровью. В 2024 году в целом благодаря общим усилиям число случаев передачи ВИЧ-инфекции снизилось на 40%, при этом в ряде стран, в том числе в странах Восточной Европы (к которым относится и Россия), число новых случаев, напротив, возросло на 7%, что не может не вызывать определенную тревогу. На этом фоне ЮНЭЙДС предлагается перейти к национально-ориентированному подходу и объединить ВИЧ-сервисы с программами по репродуктивному здоровью, образованием и социальной защитой. ЮНЭЙДС и ВОЗ настаивают на интеграции медицинских, образовательных и поведенческих стратегий, связывая достижение целевых показателей к 2030 году с качеством и адресностью комплексных интервенций [2].

В России одним из основополагающих нормативно-правовых актов стратегического планирования, который определяет цели, задачи и основные направления государственной политики Российской Федерации по предупреждению распространения хронического заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека, стало распоряжение Правительства РФ от 21 декабря 2020 г. № 3468-р «О Государственной стратегии противодействия распространению ВИЧ-инфекции в РФ на период до 2030 года»¹ (далее - Стратегия), согласно которому Министерство здравоохранения РФ (далее - Министерство) совместно с другими федеральными органами государственной власти разрабатывают план мероприятий по реализации государственной стратегии не только на федеральном уровне, но и на уровне субъектов РФ. Стратегия направлена на предупреждение распространения ВИЧ-инфекции, а в качестве ключевых направлений закрепляет информирование граждан РФ и внедрение межведомственных программ профилактики ВИЧ-инфекции среди населения, учитывающих разнообразные подходы к

Рис.1 Динамика заболеваемости в различных возрастных группах 2

(абс. число, показатель на 100 тысяч населения)

Figure 1. Incidence trends in various age groups (absolute numbers, rate per 100,000 population)

• 1    Распоряжение Правительства Российской Федерации от 21.12.2020 № 3468-р «Об утверждении Государственной стратегии противодействия распространению ВИЧ-инфекции в Российской Федерации на период до 2030 года» // ГАРАНТ. – URL: https:// www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/400033496/ (дата обращения: 01.05.2026).

• 2    Федеральный научно-методический центр по профилактике и борьбе со СПИДом ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора. ВИЧ-инфекция в Российской Федерации: информационный бюллетень №50. URL: https://www.hivrussia.info/wp-content/uploads/2025/12/ hiv-infection-info-bulletin-50.pdf (дата обращения: 06.07.2026) .

организации и проведению профилактических мероприятий среди ключевых и уязвимых в отношении ВИЧ-инфекции групп населения, к которым отнесены молодежь и подростки.

Несмотря на то, что за последние годы уровень заболеваемости в Свердловской области, по дан ным ГАУЗ СО ОЦ СПИД, существенно снизился (рисунок 1), он по-прежнему остается довольно высоким. Только в 2025 году область впервые покинула список из 10 регионов России с наиболее высокой заболеваемостью ВИЧ³. 1

При этом в структуре путей передачи преобладает половой путь 86,2%, парентеральный (при употреблении инъекционных наркотиков) составляет 13,1%, а вертикальный (от инфицированной матери к плоду или ребенку) – 0,7%. Болезнь вышла за рамки социально-неблагополучных групп населения с рискованным поведением и серьезно затрагивает молодежный возраст.

В условиях, когда формирование устойчивых ценностей и поведенческих моделей происходит именно в студенческий период, образовательные организации высшего образования выступают ключевой средой для реализации профилактических программ по противодействию распространения ВИЧ-инфекции и формированию навыков безопасного поведения. Современная парадигма противодействия эпидемии смещается от исключительно медицинских мер к комплексной системе здоровьесбережения, ориентированной на системное воздействие на поведенческие, социальные и институциональные факторы.

Теоретический обзор

В научной литературе профилактика ВИЧ-инфекции все чаще описывается как многослойная система, а не как совокупность отдельных мероприятий. В. Беляева и Н. Ладная трактуют ее через первичные, вторичные и третичные меры: предупреждение инфицирования, раннее выявление заболевания, снижение тяжести его последствий [3]. У В. Покровского, анализирующего эпидемиологическую ситуацию в Российской Федерации, акцент смещается на поведенческие факторы и на ограниченную результативность профилактических программ [4]. Это важно и в связи с тем, что современные эпидемиологические исследования, в частности работы К.В. Шульц, указывают на изменение структуры путей передачи ВИЧ-инфекции и

13 Свердловская область вышла из десятки регионов с высокой заболеваемостью ВИЧ в 2025 году // Коммерсантъ. 25.03.2026. URL: (дата обращения: 01.05.2026)

на возрастание роли социально-поведенческих обстоятельств [5]. В исследованиях А. В. Грибовой к этому добавляется влияние региональных особенностей на развитие эпидемического процесса [6].

В теоретическом плане профилактика ВИЧ-инфекции опирается на поведенческие модели, объясняющие механизмы формирования и изменения поведения. Существенный вклад в развитие данного направления внесла социально-когнитивная теория Альберта Бандуры (1986 г.), согласно которой поведение человека определяется взаимодействием личностных характеристик, социальной среды и наблюдаемого опыта [7]. Дополняет данный подход модель убеждений о здоровье, разработанная И. Розенстоком (1958 г.), в которой ключевое значение имеет субъективное восприятие риска и готовность к изменению поведения [8]. В рамках этих теорий подчеркивается, что наличие знаний не гарантирует безопасного поведения, если отсутствуют мотивационные и социальные предпосылки. Нютбим Дон развивает эту линию, но уже через понятие медицинской грамотности – способности получать, интерпретировать и использовать информацию о здоровье для принятия обоснованных решений [9]. Отсюда внимание к информированности населения: речь идет не только о передаче сведений, но и о возможности преобразовать их в поведенческий выбор.

Эта логика подтверждается эмпирическими исследованиями студенческой молодежи, в которых фиксируется разрыв между знанием о ВИЧ-инфекции и субъективной оценкой личного риска. В исследовании Е. А. Потемкиной, А. В. Михайловой и Д. В. Вовк, проведенном среди студентов Санкт-Петербургского государственного университета, уровень информированности был оценен как относительно высокий, однако большинство студентов отрицали собственный риск заражения, а связь между информированностью, субъективной оценкой риска и выбором поведенческих практик не получила статистически значимого подтверждения [10]. Это позволяет рассматривать профилактику не как простую передачу сведений, а как работу с персональной оценкой риска, мотивацией и конкретными поведенческими паттернами.

Близкий вывод представлен в исследовании А. А. Хрянина, Т. А. Шпикс и М. В. Русских, посвященном современному сексуальному поведению молодежи и оценке знаний о ВИЧ-инфекции и инфекциях, передаваемых половым путем. Авторы показывают, что даже в студенческой среде сохраняются признаки рискованного поведения, а интернет становится все более значимым источником информации о ВИЧ и ИППП [11]. Для настоящего исследования данный вывод важен тем, что создает основу для обоснования необходимости перехода от традиционных лекционных форматов к каналам коммуникации, реально используемым молодежью.

Отдельным направлением анализа выступает стигматизация людей, живущих с ВИЧ. Ю. А. Коршунова, опираясь на исследование студенческой молодежи, показывает, что стигматизирующие установки сохраняются как среди студентов медицинских, так и немедицинских направлений подготовки, а борьба со стигмой требует не только информирования, но и специальных образовательных, правовых и коммуникативных мер [12]. Следовательно, профилактика ВИЧ-инфекции в вузе не может ограничиваться сообщением о путях передачи и тестировании: она должна включать формирование недискриминационной среды, снижение страха перед людьми с ВИЧ-положительным статусом и преодоление бытовых мифов о заболевании.

В исследованиях молодежной среды фиксируется недостаточная осведомленность о ВИЧ-инфекции, в связи с чем проблема профилактики перестает восприниматься как исключительно медицинская. Именно на этот аспект указывает И. О. Таенкова: уровень информированности молодежи остается низким, и на этом фоне профилактические мероприятия теряют часть своей результативности [13]. В региональном измерении мы также отмечали сходный акцент, связывая повышение информированности студентов с одним из ключевых направлений профилактики [14]. Социологические данные, представленные З. Р. Аликовой, добавляют еще одно измерение: отношение населения к профилактике зависит от объема знаний и доступности информации, причем эта зависимость прослеживается достаточно отчетливо [15].

В образовательной среде подобные наблюдения приобретают особый вес. Н. Заварухин и его коллеги связывают результативность профилактики с системным включением соответствующих программ в деятельность образовательных организаций [16]. Рядом с этим находится и вопрос формирования культуры здоровья. А. Г. Петров рассматривает установки на здоровый образ жизни как фактор, связанный со снижением распространенности рискованного поведения; в молодежной аудитории этот момент оказывается особенно чувствительным, поскольку профилактика здесь затрагивает не только знание о заболевании, но и повседневные модели поведения [17]. Отмечается, что традиционные информационные форматы (лекции, печатные материалы) обладают ограниченными возможностями по закреплению устойчивых навыков безопасного поведения. Выявляется явный разрыв между декларируемой осведомлённостью и реальными практиками, а расширение охвата мероприятиями не приводит к автоматическому росту знаний или пересмотру поведенческих установок.

Снижение уровня заболеваемости при внедрении комплексных профилактических программ С. М. Мамедов рассматривает не как изолированный эффект отдельных мер, а как результат их сочетания [18]. Рядом с этим И. Б. Назарова и Р. С. Нестеров [19] поднимают другой вопрос – поведенческие особенности уязвимых групп населения. Без учета этих различий профилактические стратегии теряют точность, поэтому в их работах акцент смещен к дифференцированному подходу, соотнесенному с образом жизни и социальным положением конкретных групп. В исследованиях М. В. Радзиховской, Х. Д. Магадеева и М. Г. Москвичевой [20] внимание сосредоточено уже на подростках с ВИЧ-инфекцией: организационные аспекты оказания медицинской помощи здесь напрямую соседствуют с ранним выявлением и профилактикой, причем одно не отделяется от другого.

Иная линия анализа связана с культурой здоровья. А. Г. Петров и соавторы описывают ее как совокупность установок и ценностей, ориентированных на сохранение и укрепление здоровья [17]. В таком понимании речь идет не только о знаниях, но и о внутренних нормах поведения, на фоне которых рискованные практики встречаются реже. О. И. Карпушенко и П. Д. Жигалова [21], развивая близкий ракурс, подчеркивают значимость ранней профилактики – именно с ней они связывают основу формирования эпидемиологической безопасности общества.

В медицинском образовании профилактическая проблематика получает еще одно измерение. Н. Заварухин, Т. Безуглый, А. Носков, Н. Быструшкина и Е. Савчук [16] обращают внимание на включение профилактических программ в образовательный процесс. При этом студенческая научная деятельность рассматривается ими как один из действенных инструментов формирования знаний о ВИЧ-инфекции и профилактических навыков, поскольку усвоение информации здесь соединяется с активным участием самих обучающихся.

Совокупность этих подходов задает представление о профилактике ВИЧ-инфекции как о сложной системе, где медицинские, социальные и образовательные механизмы не существуют порознь. На первый план в этой системе выходят информированность населения, развитие культуры здоровья, учет особенностей целевых групп, а также внедрение комплексных профилактических программ. Отдельного внимания требует молодежь: именно в этой социальной группе складываются поведенческие установки, с которыми в дальнейшем соотносится либо распространение, либо сдерживание эпидемического процесса.

Эмпирические исследования подтверждают, что изолированные меры работают слабее сочетанных. Дж. Сьюэлл, рассматривая профилактические вмешательства среди групп повышенного риска, отмечает наибольшую результативность там, где образовательные программы соединяются с поведенческими интервенциями и медицинскими мерами [22]. В этом случае изменяется не только объем знаний, но и сами практики поведения, с которыми и связан риск заражения. Похожую зависимость в отношении молодежи отмечает С. М. Мамедов [18]: комплексные профилактические программы соотносятся со снижением уровня заболеваемости. И. Б. Назарова и Р. С. Нестеров, в свою очередь, настаивают на дифференцированном подходе к уязвимым группам населения, с учетом особенностей их поведения и социального положения [19].

В результате корпус научных работ выстраивает не линейную, а пересекающуюся картину. С одной стороны, речь идет о междисциплинарной системе, где переплетаются медицинские, образовательные и социально-поведенческие компоненты. С другой – о зависимости профилактики от уровня информированности, доступности соответствующих мер и того, насколько точно они соотнесены с характеристиками конкретных целевых групп. Особенно отчетливо эта зависимость проявляется в молодежной и студенческой среде, где дефицит знаний, особенности поведения и устройство образовательного пространства оказываются связаны между собой не формально. В этой связи образовательные организации высшего профессионального образования рассматриваются как важнейшая среда реализации профилактических программ.

Особое значение в контексте здоровьесбере-жения приобретает концепция здоровьесберегающей грамотности, согласно которой способность индивида использовать информацию о здоровье напрямую связана с его поведенческими практиками [9]. Данная концепция позволяет объяснить выявляемый в исследованиях разрыв между уровнем информированности и реальным поведением.

Добровольное тестирование, консультирование, информирование населения, выработка ответственного отношения к собственному здоровью, профилактические мероприятия в образовательной среде

– именно в таком наборе в Российской Федерации закреплён комплекс мер, направленных на предупреждение ВИЧ-инфекции. В системе высшего образования этот круг действий не сводится к отдельным акциям или разовым информационным поводам: он должен разворачиваться последовательно, затрагивая разные каналы контакта со студентами. Речь идёт и об учебном процессе, и о внеучебной деятельности, и об использовании информационно-коммуникационных средств. При таком подходе профилактика ВИЧ-инфекции в вузах имеет нормативное оформление и включена в число направлений государственной политики, связанной со сферой общественного здоровья.

Эмпирические исследования подтверждают, что наибольшую эффективность в профилактике ВИЧ-инфекции демонстрируют комплексные программы, сочетающие образовательные, поведенческие и социальные компоненты. В метаанализе Кэйтлин Э. Кеннеди и соавторов показано, что поведенческие интервенции приводят к статистически значимому снижению рискованного поведения [23]. Аналогичные выводы представлены в систематическом обзоре Дж. Глоберман, где установлено, что интеграция различных компонентов профилактики существенно повышает ее эффективность [24]. Дополнительное подтверждение получено в исследованиях, опубликованных в «PLoS One», демонстрирующих снижение рискованного поведения при реализации комплексных профилактических программ [22].

Материалы и методы

В основу профилактики ВИЧ-инфекции в Свердловской области положен комплексный межведомственный подход, унифицированный на региональном и муниципальном уровнях, регламентированный не только региональными нормативно-правовыми актами, но и организационно-методическими документами. На областном уровне координирующим и контролирующим органом системы профилактики ВИЧ-инфекции является координационная комиссия при региональном Правительстве с участием всех заинтересованных министерств, ведомств, НКО.

Для нормативного регулирования реализуемых в Свердловской области мероприятий утверждены межведомственные документы, определяющие порядок вовлечения в работу учреждений разного ведомственного подчинения, в том числе и образовательных:

Постановление Правительства Свердловской области от 28.10.2021 № 720-ПП «О мерах противодействия распространению ВИЧ-инфекции в Свердловской области на 2021–2030 годы»;

Приказ Министерства здравоохранения и Министерства общего и профессионального образования Свердловской области от 01.12.2011 №1344-п/855-и «О внедрении программы профилактики ВИЧ-инфекции в образовательных учреждениях Свердловской области»;

Приказ Министерства общего и профессионального образования Свердловской области от 30.08.2013 № 567-и «О внедрении программы превентивного обучения по профилактике ВИЧ-инфекции в государственных учреждениях профессионального образования»;

Приказ Министерства образования и молодежной политики от 23.11.2023 № 1291-Д «Об организации работы по профилактике ВИЧ-инфекции в государственных образовательных организациях Свердловской области».

При этом высшие учебные заведения, расположенные на территории области, напрямую не попадая под регулирование региональных нормативных актов, в рамках межведомственного взаимодействия вовлечены в профилактическую работу, однако такая работа не всегда носит системный и

Таблица 1

Распределение опрошенных по высшим учебным заведениям Свердловской области

однородный характер.

Нормативное оформление и формальное при сутствие мероприятий не всегда трансформируется в реальное вовлечение студентов, а отсутствие статистически значимой связи между участием в профилактике и уровнем информированности указывает на недостаточную эффективность текущих подходов. В этой связи актуализируется необходимость рассмотрения профилактики ВИЧ-инфекции в вузах не как изолированной просветительской задачи, а как элемента целостной системы здоровьес-бережения, нацеленной на формирование культуры здоровья и устойчивых поведенческих стратегий.

Авторами было проведено собственное социологическое исследование среди студентов организаций высшего образования Свердловской области методом онлайн-анкетирования в 2024 году. В опросе приняли участие студенты в возрасте от 15 до 35 лет (N=2300, выборка стихийная) всех 21 вуза Свердловской области (таблица 1). Цель исследования – проанализировать профилактику ВИЧ-инфекции в образовательных организациях высшего образования Свердловской области в контексте здоровьесбережения студенческой молодежи

Distribution of respondents by higher education institutions in the Sverdlovsk regio n

Table 1

ВУЗ	% от опрошенных
Уральский институт Государственной противопожарной службы МЧС России (УрИГПС МЧС России)	33,3
Гуманитарный университет (ГУ)	16,4
Уральский государственный юридический университет (УрГЮУ)	12,2
Уральский государственный педагогический университет (УрГПУ)	10,6
Уральский государственный архитектурно-художественный университет (УрГАХУ)	7,3
Уральский технический институт связи и информатики (филиал) «Сибирский государственный университет телекоммуникаций и информатики» (УрТИСИ СибГУТИ)	5,0
Уральский государственный горный университет (УГГУ)	4,6
Уральский федеральный университет (УрФУ)	3,0
Другое	2,6
Екатеринбургский государственный театральный институт (ЕГТИ)	2,2
Российский государственный профессионально-педагогический университет (РГППУ)	1,0
Консерватория имени М.П. Мусоргского	0,4
Екатеринбургская академия современного искусства (ЕАСИ)	0,2
Уральский государственный экономический университет (УрГЭУ)	0,1
Уральский государственный лесотехнический университет (УГЛТУ)	0,1
Уральский институт управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХ и ГС)	0,04
Уральский государственный медицинский университет Минздрава России (УГМУ)	0,04

с учетом региональных особенностей и эффективности .

В исследовании приняли участие учащиеся в основном из города Екатеринбурга, из них 40,2% составили мужчины и 59,8% женщины. Основная масса респондентов – 88,8% холосты/не замужем, 7,7% – проживают в гражданском браке, 2,9% – состоят в зарегистрированном браке, и 0,5% – разведены.

Эмпирическое исследование было выполнено в дизайне количественного социологического опроса в форме анонимного онлайн-анкетирования. Сбор данных осуществлялся с использованием Google Forms среди студентов образовательных организаций высшего образования Свердловской области при содействии ГАУЗ СО ОЦ СПИД. Механизм поиска респондентов строился через распространение ссылки на анкету в университетских информационных каналах, студенческих сообществах и учебных группах; участие было добровольным, анкета не предполагала сбора персональных данных. Выборка носила стихийный характер, что учитывалось при интерпретации результатов: полученные данные позволяют выявить устойчивые тенденции в студенческой среде региона, но не претендуют на строго вероятностную репрезентацию всех студентов. Логика операционализации строилась вокруг трех уровней оценки профилактики: нормативного, практического и когнитивно-поведенческого. Нормативный уровень фиксировал наличие региональных и ведомственных оснований профилактической работы; практический уровень описывался через осведомленность студентов о мероприятиях, личное участие, прохождение тестирования и используемые форматы информирования; когнитивно-поведенческий уровень измерялся через знание путей передачи ВИЧ-инфекции, сроков тестирования после рискованного контакта, самооценку риска и отношение к людям, живущим с ВИЧ. Анкета содержала блоки вопросов, направленных на оценку уровня информированности о ВИЧ-инфекции, отношения к людям, живущим с ВИЧ, опыта участия в профилактических мероприятиях, прохождения тестирования и предпочтительных каналов получения профилактической информации. Для обработки данных использовались методы описательной статистики, анализ таблиц сопряженности и оценка статистических связей между переменными. Статистическая обработка проводилась в IBM SPSS Statistics. На первом этапе выполнялся расчет одномерных распределений и описательных статистик. Для анализа взаимосвязей между категориальными переменными использовались таблицы сопряженности, критерий χ² Пирсона и коэффициент V Крамера.

Для оценки линейных зависимостей между количественными показателями применялся коэффициент корреляции Пирсона.

Результаты и обсуждение

На фоне сохраняющейся распространенности ВИЧ-инфекции в Российской Федерации, в том числе в Свердловской области, задача предупреждения заболеваемости среди молодежи приобретает устойчиво системный характер. Исследования, выполненные в России и за рубежом, связывают сдерживание распространения ВИЧ-инфекции прежде всего с профилактикой, ориентированной на выработку безопасных моделей поведения и сокращение рискованных практик. Наиболее убедительные результаты при этом демонстрируют комплексные профилактические программы, в которых соединены информационные, поведенческие и социальные компоненты; именно такие сочетания показывают наибольшую эффективность в снижении заболеваемости.

Даже при наличии мер профилактики, закрепленных в нормативном порядке, в практике вузов они проявляются неоднородно. На этом фоне требует рассмотрения то, как именно выстроена профилактика ВИЧ-инфекции в образовательных организациях высшего образования Свердловской области: в каких формах она представлена, насколько широко получила распространение и как сами студенты воспринимают такие мероприятия, распознают их содержание и связывают их с профилактической работой.

При обращении к данным о профилактике ВИЧ-инфекции в вузах Свердловской области обнаруживается несовпадение между нормативно заданными мерами, тем, что действительно практикуется, и тем, как эту работу воспринимают студенты. Формальное наличие профилактических мероприятий фиксируется в большинстве образовательных организаций; используются различные формы работы, и само по себе их присутствие не вызывает сомнений. Однако дальше картина распадается на несколько вариантов.

В одних вузах профилактика не ограничивается декларацией: мероприятия проводятся, приобретают различимые очертания в образовательной среде, а студенты демонстрируют более высокий уровень информированности. В других организациях та же деятельность либо не складывается в последовательную систему, либо сохраняет внешний, во многом формальный характер. На этом фоне вовлеченность студентов оказывается ниже, а вместе с ней снижается и уровень знаний, и общая осведомленность.

Сопоставление этих трех планов: нормативного, практического и когнитивного – показывает неоднородность результатов. Различия касаются не только интенсивности применения профилактических форм, но и того, насколько они вообще становятся заметными для студенческой аудитории. Поэтому речь идет не просто о наличии или отсутствии профилактики как таковой, а о двух различающихся ситуациях: одна связана с реальной реализацией и более высокой информированностью, другая – с несистемностью либо формальностью мероприятий, после чего в студенческой среде отчетливее проявляется дефицит знаний.

Большинству опрошенных (68%) известно о проведении мероприятий по профилактике ВИЧ-инфекции в их вузах, однако только 30% из всех принимали в них участие лично (таблица 2). При этом более половины опрошенных (54,1%) проходили тестирование на ВИЧ-инфекцию.

Таблица 2

Вовлеченность студентов в профилактические мероприятия по профилактике ВИЧ-инфекции вузов

Student involvement in HIV prevention activities at higher education institutions

Table 2

Принимали ли Вы личное участие в профилактических мероприятиях по ВИЧ-инфекции в Вашем вузе?	% от опрошенных
Да	30,4
Нет	69,6

Основным методом профилактики ВИЧ- проведение экспресс-тестирования на ВИЧ, лекции, инфекции в вузах в настоящее время, по публикация постов в социальных сетях. Более 10% мнению студентов, является распространение опрошенных отметили, что мероприятия в их вузах информационных материалов (25,2%), а также не проводятся совсем (таблица 3). Таблица 3 Распределение ответов опрошенных о мероприятиях в учебном заведении по профилактике ВИЧ-инфекции Table 3 Distribution of respondents’ responses regarding educational institution-wide HIV prevention activities
Методы информирования о ВИЧ-инфекции, применяемые в вузах	% от ответивших
распространяются информационные материалы: буклеты, флаеры, календари, наклейки	25,2
экспресс-тестирование на ВИЧ	24,4
лекции	15,9
посты в социальных сетях, мессенджерах	13,4
мероприятия по профилактике ВИЧ-инфекции не проводятся	10,4
акции	2,6
беседы с преподавателями	1,4
конкурсы, квесты	1
не знаю	0,8
ничего	0,7

Стоит отметить, что только 1,4% респондентов отметили беседу с преподавателями, что указывает на недостаточное вовлечение и подготовку педагогического состава по вопросам ВИЧ-инфекции для проведения мероприятий по профилактике ВИЧ-инфекции. Ни один респондент не сообщил о каких-либо мероприятиях в общежитиях, в общественных пространствах, что подтверждает отсутствие работы по профилактике ВИЧ-инфекции во вне-учебное время.

При этом почти половина опрошенных (47,3%) считают достаточными и эффективными существующие информационные материалы о ВИЧ-инфекции и ее профилактике, остальные 53% студентов относятся к ним нейтрально либо полагают их малоэффективными и совсем неэффективными. А наиболее результативными интернет-ресурсами для информирования молодежи о ВИЧ-инфекции студенты считают социальные сети и мессенджеры

– 38,5%; сайты и блоги молодых людей, которые рассказывают о своем опыте борьбы с ВИЧ и людей, живущих с ВИЧ, – 21%; сайты государственных и медицинских организаций, например, сайты ВОЗ, Роспотребнадзора, Минздрава РФ, – 17,8%

Информацию студентам было бы удобно получать форме коротких информативных видеороликов, статей и публикаций, подкастов с экспертами по ВИЧ-инфекции (таблица 4) с обновлениями 2-3 раза месяц. Однако такой формат отсутствует в составе профилактической работы.

Таблица 4

Наиболее предпочтительный для респондентов формат получения информации по профилактике ВИЧ-инфекции

Table 4

Формат получения информации	% от ответивших
короткие информативные видеоролики	35
статьи и публикации на официальных сайтах	22,2
подкасты с экспертами по ВИЧ-инфекции	15,2
инфографика и плакаты	9
интерактивные вебинары, онлайн-лекции	6,2
статьи и публикации на сайте вуза	4,3
форумы и онлайн-чаты для обсуждения темы	3,7
электронные брошюры для скачивания	2,6

Respondents’ most preferred format for receiving HIV prevention information

Среди нормативно закрепленных критериев оценки эффективности профилактической работы в регионе отсутствуют показатели для вузов, в связи с чем мы посчитали возможным для оценки эффективности такой работы сопоставить данные об участии студентов в профилактических

Таблица 5

Эффективность профилактических мероприятий по отдельным вузам

мероприятиях и их знания о сроках тестирования на ВИЧ после рискованного контакта, как результат освоения полученной информации. В таблице 5 представлены результаты по семи вузам, лидирующим в выборке.

Effectiveness of preventive measures at individual universities

Table 5

ВУЗ	Наличие профилактических мероприятия в вузе, %	Правильно указали сроки тестирования, %	Коэффициент эффективности
УрГПУ	22,7	39,4	1,74
УрТИСИ	20,2	31,9	1,58
УГГУ	18,3	39,4	2,15
ГУ	13,6	40,0	2,94
УрГЮУ	13,1	34,6	2,63
УрГАХУ	12,1	38,5	3,18
УрИГПС МЧС	8,5	20,7	2,45
Среднее	15,5	35,2	2,38

Сопоставление показателей в таблице 5 не даёт основания для вывода о прямой зависимости

между масштабом профилактических мероприятий и осведомлённостью о сроках тестирования. Коэффициент эффективности здесь рассчитывается как отношение доли правильно ответивших к доле отметивших мероприятия; он показывает, какой процент знаний приходится на каждый процент вовлечённости.

При среднем уровне охвата аудитории 15,5% наиболее высокая доля правильных ответов зафиксирована не там, где профилактика отмечалась чаще всего (УрГПУ), а в ГУ и УрГАХУ: 40,0% и 38,5% соответственно при 13,6% и 12,1% отметивших участие в таких мероприятиях. Иная картина наблюдается в УрГПУ. При максимальном охвате 22,7% уровень знаний составляет 39,4%, то есть практически не отличается от УГГУ, где наличие профилактических мероприятий отмечали в два раза реже. Разрыв вовлечённости в данном случае не сопровождается сопоставимым смещением в доле правильных ответов.

Минимальные значения по обоим параметрам обнаружены в УрИГПС МЧС: лишь 8,5% студентов указали, что сталкивались с профилактическими мероприятиями, и только 20,7% дали правильный ответ о сроках тестирования. Уже это соотношение, помещённое рядом с данными других вузов, нарушает ожидание простой линейной зависимости, при которой расширение охвата должно было бы сопровождаться пропорциональным ростом информированности. Статистическая проверка это расхождение не сняла. При расчёте коэффициента корреляции Пирсона получено r = –0,24 при p = 0,62, то есть наблюдается слабая отрицательная линейная связь, статистически незначимая. В распределении показателей заметнее выступают не количественные, а скорее содержательные различия самих профилактических практик. Там, где работа выстроена системно и включает интерактивные формы, как в ГУ и УрГАХУ, фиксируется высокая результативность даже без максимального охвата. Иной случай даёт УрТИСИ: при формально более широком охвате (20,2%) уровень знаний остаётся сравнительно низким – 31,9%, охват мероприятиями здесь не совпадает с включённостью студентов.

Это особенно заметно при обращении к коэффициенту эффективности, отражающему «отдачу» на каждый процент вовлечённости. Наибольшие значения зафиксированы в УрГАХУ – 3,18 и в ГУ – 2,94. Иначе говоря, один процент студентов, охваченных профилактикой, соотносится более чем с 3% информированных. Среднее значение по семи вузам составило 2,38, и этот показатель сам по себе не выстраивается в простую иерархию по масштабу охвата.

Важным показателем профилактической работы выступает не только личное участия в профилактических мероприятиях, но и прохождение тестирования на ВИЧ. Для оценки связи между личным участием студентов в профилактических мероприятиях и прохождением тестирования на ВИЧ была построена таблица сопряженности по двум вопросам анкеты: «Принимали ли Вы лично участие в профилактических мероприятиях по ВИЧ-инфекции в Вашем вузе?» и «Проходили ли Вы когда-нибудь обследование на ВИЧ?». Полученные данные показывают, что участие в профилактических мероприятиях практически не связано с фактом прохождения тестирования. Среди студентов, принимавших участие в профилактических мероприятиях, обследование на ВИЧ проходили 54,1%, а среди тех, кто не участвовал в таких мероприятиях, – также 54,1%. Соответственно, доля не проходивших тестирование в обеих группах остается сопоставимой и составляет 45,9%. Проверка с использованием критерия χ² Пирсона подтвердила отсутствие статистически значимой связи между рассматриваемыми признаками: χ² = 0,00; df = 1; p = 1,00. Следовательно, сам факт участия студентов в профилактических мероприятиях в существующем формате не повышает вероятность прохождения тестирования на ВИЧ. Этот результат дополнительно указывает на ограниченность формального охвата профилактическими мероприятиями и подтверждает необходимость перехода к более адресным и поведенчески ориентированным формам профилактики, включающим не только информирование, но и мотивацию к регулярному тестированию.

Разница между вузами, где охват профилактикой выше, и теми, где он ниже, в уровне знаний достигает 16,2 процентных пункта: 36,9% против 20,7%. Наличие профилактической работы в университете, по-видимому, нельзя считать нейтральным фоном, однако её действие неодинаково и связано не только с массовостью. Статистически различия между вузами по знанию сроков тестирования выражены отчётливо: χ² = 74,0; df = 5; p <0,001. При этом сила связи по Крамеру остаётся слабой (V = 0,18), что оставляет в поле объяснения и другие факторы, помимо профилактических мероприятий.

Сопоставление этих данных позволяет сделать несколько наблюдений. Во-первых, информированность студентов в действительности выше там, где профилактика носит системный, интерактивный и личностно-ориентированный характер; показатели ГУ и УрГАХУ выделяются именно в этой логике. Во-вторых, наращивание числа мероприятий без учёта интереса аудитории не гарантирует сопоставимого сдвига в знаниях, и пример УрТИСИ это показывает достаточно ясно. В-третьих, УрИГПС МЧС оказывается наиболее уязвимой точкой выборки: минимальный охват сочетается здесь с минимальной осведомлённостью, что ставит вопрос не просто о расширении работы, а о её срочном пересмотре. Наконец, из самих распределений вытекает практическая ориентация на иные форматы: короткие видеоролики, подкасты, интерактивные формы, участие самих студентов и людей, живущих с ВИЧ, а также экспресс-тестирование с индивидуальным консультированием.

Основные выводы и заключение

Проведенное исследование подтвердило охват всех вузов Свердловской области наличием мероприятий по профилактике ВИЧ-инфекции. Однако количественный охват не приводит к повсеместному формированию безопасного поведения. Существующие программы системно не становятся реально эффективным инструментом трансформации поведенческих практик. Уровень информированности студентов вузов Свердловской области о путях передачи ВИЧ-инфекции и способах защиты недостаточный и составляет в среднем 71,6%: о половом пути инфицирования знают 97,8% студентов, парентеральном пути (через кровь) – 69,9%, вертикальном пути (от матери ребенку) – 45,4%.

Несмотря на то, что уровень информированности студентов вузов по мерам личной профилактики высокий и составляет 95%, четверть из них не осознают возможные риски в поведении, оставаясь потенциальной группой риска, что доказывает необходимость внедрения индивидуальных методов профилактики, например, экспресс-тестирование на ВИЧ с индивидуальным консультированием.

По мнению большинства студентов, основными методами профилактики ВИЧ-инфекции в вузах являются: распространение информационных материалов, проведение экспресс-тестирова-ния на ВИЧ, лекций, публикации в социальных сетях. При этом только половина опрошенных (47,3%) считают существующие информационные материалы о ВИЧ-инфекции и ее профилактике эффективными. Часть студентов (10%) указали, что мероприятия в их вузах совсем не проводятся. Работа по профилактике ВИЧ-инфекции в общежитиях и общественных пространствах вузов отсутствует в принципе.

Наиболее результативными интернет-ре-сурсами для информирования молодежи о

ВИЧ-инфекции, по мнению студентов, являются: социальные сети и мессенджеры – 38,5%; сайты и блоги молодых людей, которые рассказывают о своем опыте борьбы с ВИЧ и людей, живущих с ВИЧ, – 21%; сайты государственных и медицинских организаций, например, сайты ВОЗ, Роспотребнадзора, Минздрава РФ – 17,8% (в форме коротких информативных видеороликов, статей и публикаций, подкастов с экспертами по ВИЧ-инфекции с обновлениями 2-3 раза месяц). Вместе с тем такие форматы не предлагаются учебными заведениями.

В более широком теоретическом плане эти результаты соотносятся с моделями, в которых информирование не рассматривается как достаточное условие изменения поведения. Там, где профилактика носит формальный характер и слабо затрагивает поведенческие установки, её эффект оказывается ограниченным. В этом отношении полученная картина не расходится с международными исследованиями, где также подчёркивается необходимость интерактивных и поведенчески ориентированных подходов [25].

Формальный охват студенческой аудитории количеством мероприятий в формате, не востребованном учащейся молодежью, не приводит к усвоению полученной информацией и, как следствие, трансформации в безопасные поведенческие практики, что соотносится с международными данными [25]. Важным аспектом профилактики является социальная среда, включая уровень стигматизации людей, живущих с ВИЧ. По данным ЮНЭЙДС, стигматизация остается существенным барьером для профилактики и тестирования [26]. В этой связи формирование поддерживающей и недискриминационной среды в образовательных организациях также является важным направлением здоровьесбережения.

Сопоставление полученных результатов с исследованиями, проведенными на близких выборках, показывает, что выявленный разрыв между информированностью, участием в профилактике и поведением студентов не является локальной особенностью только Свердловской области. В исследовании Е. А. Потемкиной, А. В. Михайловой и Д. В. Вовк среди студентов Санкт-Петербургского государственного университета также показано, что относительно высокий уровень информированности о ВИЧ-инфекции не сопровождается адекватной субъективной оценкой собственного риска [10]. В этом отношении наши результаты близки к данным СПбГУ: несмотря на высокий уровень знания мер личной профилактики, четверть опрошенных студентов не осознают возможные риски собственного поведения.

Данные А. А. Хрянина, Т. А. Шпикс и М. В. Русских, полученные на выборке студентов медицинского университета, также подтверждают, что даже в группе с повышенным доступом к медицинской информации сохраняются рискованные практики и неоднородное отношение к людям, живущим с ВИЧ [11]. Это усиливает интерпретацию результатов настоящего исследования: проблема профилактики в вузе не сводится к дефициту сведений о заболевании, а затрагивает субъективное восприятие риска, готовность к тестированию, коммуникативную среду и уровень стигматизации. В этой связи результаты Ю. А. Коршуновой, выявившей стигматизирующие установки у студентов медицинских и немедицинских направлений подготовки, позволяют дополнительно объяснить, почему профилактические программы, ориентированные только на информирование, оказываются недостаточными [12].

В более широком региональном контексте наши выводы согласуются с работой И. С. Гавриловой и Ю. М. Токаревой, где эффективная социальная профилактика ВИЧ-инфекции рассматривается через совокупность организационных и коммуникативных барьеров [27]. Близкий акцент представлен у С. К. Иманбаева и И. Карабаевой: традиционные методы профилактического воздействия, включая лекции и раздачу материалов, среди молодежной аудитории часто оказываются мало результативными [28]. Это прямо соотносится с результатами настоящего исследования, где студенты указывают на востребованность коротких видеороликов, публикаций, подкастов и интерактивных форматов. Таким образом, полученные данные вписываются в устойчивый тренд, фиксируемый российскими и зарубежными исследованиями: уровень информированности студенческой молодежи о ВИЧ-инфекции остается неравномерным, а формальное наличие профилактических мероприятий в вузах не гарантирует их поведенческой эффективности. Вместе с тем настоящее исследование охватывает все высшие учебные заведения Свердловской области, что позволяет представить одну из наиболее полных на сегодняшний день картин информированности студенческой молодежи региона и обосновать переход от количественных показателей охвата к качественным, поведенчески ориентированным критериям оценки профилактической работы.

Таким образом, результаты исследования позволяют рассматривать профилактику ВИЧ-инфекции в образовательных организациях высшего образования как элемент системы здоро-вьесбережения, направленный на формирование устойчивых моделей поведения. Эффективность профилактики определяется не столько масштабом мероприятий, сколько их содержанием, уровнем вовлеченности обучающихся и ориентацией на формирование поведенческих установок. Наибольшую результативность демонстрируют комплексные программы, сочетающие когнитивные, поведенческие и социальные компоненты.

Профилактику ВИЧ-инфекции в образовательных организациях высшего образования возможно и необходимо рассматривать в контексте здоровьес-бережения как системного процесса формирования поведенческих стратегий. Отсутствие статистически значимой связи между охватом профилактическими мероприятиями и уровнем информированности студентов обосновывает необходимость перехода от количественных к качественным критериям оценки профилактики. Эффективность профилактических программ определяется их содержательными характеристиками, включая интерактивность, вовлеченность и персонализацию. Профилактика ВИЧ-инфекции в университетской среде должна уйти от формального критерия наличия мероприятий и выступать элементом формирования культуры здоровья современного студенчества.

Полученные результаты имеют практическое значение и могут быть использованы при разработке программ профилактики ВИЧ-инфекции в образовательных организациях высшего образования, ориентированных на реализацию здоровьесберегающего подхода и формирование ответственного отношения к здоровью у молодежи.