«Оценочная революция» конца ХХ – начала XXI вв. и прагматика иноязычного слова (на примере галлицизмов)

По данным «Словаря современного жаргона российских политиков», составленного А.В. Моченовым и др. (2003 г.) впервые в СМИ это слово появляется в «Независимой газете» в 1991 г. Не желая приуменьшить роль отдельных деятелей теле- и радиожурналистики, отметим, однако, что слово «бомонд» стало в 1990-е гг. одним из самых активных в силу вполне объективных социальных причин. Появилась (или вышла из тени?) и стала значимой реальностью социальная прослойка, претендующая на элитарность. Но, в отличие от общества сословного, в массовом обществе существует множество «элит»: самые образованные (интеллектуальная элита), самые богатые (финансовая элита), самые известные (артистическая элита), самые влиятельные (политическая элита) и под. В иерархическом обществе высокое социальное положение предполагает и высокое культурное положение, то есть представители элиты выступают носителями эталонного поведения, образа жизни, языка и проч. Ни одна из новых элит не может объединить в себе все эти свой- ства. Характерно поэтому, что вернувшееся с периферии в активное употребление слово «бомонд» стало обозначать не «знатное» или «аристократическое общество»; его значение сделалось более широким и неопределенным. Бомонд сегодня это просто «высшее общество». Одно из самых частотных – употребление с аналит-прилагательным «полит» - «политбомонд» или с обычным прилагательным «политический бомонд». Сочетаемость с другими аналит-прилагательными менее типичны: поп-бомонд, PR-бомонд, нью-бомонд. Возможны случаи, когда само слово бомонд занимает позицию аналитического прилагательного: Студия Бомонд-новости, бомонд-вечер. Как собирательному существительному, этому слову свойственна сочетаемость с глаголами pluralia tantum (в том числе – дистрибутивного способа глагольного действия). Как типичное собирательное существительное, бомонд – стойкое singularia tantum (ср. типичную сочетаемость с местоимением «весь» – «весь бомонд»). Возможны, однако, контекстные употребления, когда это слово приближается по семантике к конкретным существительным. Ср.:

Разве В.В. Жириновский – не политический бомонд ? Нет смысла замыкаться только на людях искусства (Независимая газета, 29 августа 1992 г.).

Один из самых ярких примеров того, как на памяти одного поколения слово может в корне поменять прагматический компонент значения (с минуса на плюс), является англицизм бизнес . В толковых словарях 1960-1980-х гг. оно снабжается пометами «разг.» и «неодобр.», а в толковании применяется даже слово афера (Словарь русского языка). А.А. Брагина писала в начале 1970-х гг., что подобрать эквивалент в русском языке к англицизму бизнес трудно, без того, чтобы не стереть «этот особый предпринимательский, деляческий оттенок» [8, с. 165-166].

Ср.: По стране шла перестройка. Стало модным слово бизнес , прежде позорное (В. Токарева «Птица счастья»). А.Н. Гвоздев вообще помещает слово бизнесмен в один ряд со словом гестаповец. Ср. этот ряд, в котором присутствует также слово бизнес, в учебном пособии (1955 г.), адресованном студентам: «Имеются слова с ярко выраженной отрицательной эмоциональной окраской, обозначающие понятия чужого и враждебного социализму капиталистического мира – фюрер, гестаповец, фрицы, блицкриг, вермахт, бизнес, бизнесмен, Уолл-стрит, маккартизм, гангстеры [9, с. 111]. Судя по толкованию Толкового словаря современного русского языка и многочисленным нейтральным или даже с положительной прагматикой употреблениям этого слова (ср. номинации типа бизнес-план, бизнес-тренинг, бизнес-контракт, бизнес-аналитик, шоу-бизнес, бизнес-волна – названия радиопередачи, бизнес-леди, бизнес-класс, бизнес-проект, модный бизнес, бизнес-факт – название телепередачи и т.д.), оно не только полностью «реабилитировано», но и стало одним из ключевых слов эпохи социальных и экономических преобразований в нашей стране.

Актуализировались многие другие заимствования из числа «старых», давно интегрированных русским языком – фракция, харизма, олигарх, лобби, лоббист, федерация, сенатор, регион, легитимный, популизм . В ходе актуализации, как правило, заимствования претерпевают многочисленные изменения – денотативные трансформации, семантические, эмоциоально-экспрессивные приращения, меняют или расширяют синтагматику. Например, слово фракция в сопоставлении с бытованием ее в русском языке предшествующих периодов имеет иной денотат, иные сочетательные возможности, потеряло отрицательную оценочность и приобрело новые дериваты ( фракционный, внефракционный ). «Лексема харизма существовала в русском языке со значением ‘благосклонность’. В английском языке слово charisma является многозначным: charisma – 1. рел. божий дар; 2. обаяние, умение (вести за собой, управлять и т.п.); 3. гениальность. В современном политическом социолекте под влиянием английского слова charisma в уже существующей, адаптированной лексеме харизма актуализировалось второе значение английского слова, в котором данное слово и перешло в общее употребление» [10, с. 14].

«Оценочная революция» имеет своим следствием не только утверждение положительных коннотаций у прежде чуждых, враждебных или просто экзотичных слов. И.В. Федосеева [11, с. 15] совершенно справедливо утверждает, что лексемы приватизация, реформа, демократия, ваучер в постперестроечный период сменили положительные семы на отрицательные.

Ср.: А.Чубайс начал очередную сомнительную для региональных лидеров реформу (Независимая газета, 3 февраля 2000 г.). Народные варианты слов приватизация – прихватизация и демократы – дерьмократы, есть также демокрады и демогады – обладают в высшей степени пейоративной оценкой. Как отмечает И.Р. Красникова [12, с. 106], прагматика таких структурных переделок особенно рельефна: снижение социальной ценности объекта из-за резко негативного отношения к нему.

В Толковом словаре современного русского языка самые пафосные слова периода горбачевской перестройки – народный избранник, радетель, радетельница – даны с пометами «ирон.». То есть если сегодня носитель языка замыслит употребить эти слова с пафосом, то это будет ошибка: толковый нормативный словарь не оставляет такой возможности. Эти слова стали «элементами фондового комизма», «системными экспрессемами» (аналогичная помета в этом словаре дана и к слову алконавт – гибрид слов алкоголик и космонавт). Иноязычные слова типа реформа, демократия, приватизация вызывают не столько желание иронизировать, сколько резко отрицательную, негативную оценку. Прагматические созначения этих слов в современном русском языке – это как раз то языковое явление, которое позволяет в полной мере понять всю глубину свершившихся перемен.

«Оценочная революция» конца ХХ – начала XXI вв. затронула большой массив иноязычных слов и изменила их прагматическое содержание. Для русского языка последних десятилетий характерна деэкзотизация слов-реалий и смена отрицательного модуса на положительный у освоенных заимствований.