Охрана репутации добровольческих формирований в контексте уголовно-правового запрета ст. 207.3 Уголовного кодекса РФ

Международный юридический институт, Москва, Россия, ,

,

(далее – УК РФ)1. Если первоначально уголовная ответственность устанавливалась за публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, то действующая редакция нормы распространяет запрет также на сведения об оказании добровольческими формированиями, организациями и отдельными лицами содействия в выполнении задач Вооруженных Сил РФ либо войск Национальной гвардии РФ.

На первый взгляд внесенные изменения могут восприниматься как техническое расширение перечня субъектов, упоминаемых в уголовном законе. Однако это объяснение представляется недостаточным. Под действие запрета отныне подпадает распространение заведомо ложной информации о деятельности субъектов, не входящих в состав Вооруженных Сил Российской Федерации, но участвующих в реализации возложенных на них задач в сфере обороны государства.

Для оценки последствий данной законодательной новеллы необходимо обратиться к правовому положению добровольческих формирований. Согласно ст. 22.1 Федерального закона «Об обороне» от 31 мая 1996 г. № 61-ФЗ2, добровольческие формирования создаются Министерством обороны Российской Федерации либо Федеральной службой войск национальной гвардии Российской Федерации по решению Президента Российской Федерации. Их численность, организация, районы действий, порядок управления и иные вопросы деятельности определяются соответствующими государственными органами исходя из задач, стоящих перед Вооруженными Силами РФ или войсками Национальной гвардии РФ.

Законодатель отказался от правотворческой интерпретации добровольческих формирований как обособленной формы общественной самоорганизации граждан. Их работа изначально встроена в механизм публичного управления в сфере обороны. Процедура создания таких формирований исключает возможность их возникновения по частной инициативе, поскольку необходимым условием их учреждения выступает решение Президента Российской Федерации как главы государства. После принятия соответствующего решения все последующие вопросы организационного характера решаются Министерством обороны РФ либо Федеральной службой войск Национальной гвардии РФ. Эти ведомства определяют структуру формирований, правила их использования, систему управления, продолжительность деятельности и иные вопросы осуществления полномочий в сфере обороны. Следовательно, добровольческие формирования возникают не как независимые субъекты права, а как обособленные элементы публичного механизма обеспечения обороны государства.

Отметим содержание полномочий федеральных органов исполнительной власти в отношении уже созданных формирований. Закон не закрепляет за добровольческими формированиями права самостоятельно определять задачи собственной деятельности. Все основные организационные решения принимаются органами публичной власти, исходя из потребностей Вооруженных Сил Российской Федерации либо войск Национальной гвардии Российской Федерации. Централизация управления существенно отличается от правил работы общественных объединений, когда их самостоятельность рассматривается как один из принципов деятельности. В данном случае законодатель, напротив, исходит из необходимости подчинения добровольческих формирований государству.

Характер возникающих правоотношений подтверждается и способом комплектования добровольческих формирований. Основанием участия гражданина становится не одностороннее волеизъявление и не членство в общественной организации, а заключение контракта. Именно этот юридический факт служит основанием возникновения специального правового статуса. При этом законодатель предусматривает возможность включения в состав таких формирований не только граждан, добровольно заключивших соответствующий контракт, но и военнослужащих. Созданный режим добровольческих формирований свидетельствует о том, что законодатель рассматривает их как одну из форм реализации оборонной функции государства, но не как инициативное объединение частных лиц.

Законодатель устанавливает для лиц, пребывающих в их составе, специальный статус. Он предполагает принесение присяги, прохождение обязательной государственной дактилоскопической и геномной регистрации, а также распространение на добровольцев отдельных элементов статуса военнослужащих. Совокупность указанных требований характерна именно для публичноправовых отношений в сфере обороны государства. По содержанию она существенно выходит за рамки привычного договорного режима участия граждан в деятельности какой-либо организации.

Вопросы прекращения участия в добровольческом формировании также регламентированы в законодательстве. Закон связывает прекращение соответствующих правоотношений с наступлением юридических фактов – окончанием срока действия контракта, несоответствием установленным требованиям по состоянию здоровья, вступлением в законную силу обвинительного приговора суда, поступлением на военную службу и прекращением деятельности самого формирования. Окончательно государственный характер добровольческих формирований проявляется в регулировании вопросов их обеспечения. Закон относит к ведению федеральных органов снабжение вооружением и военной техникой, организацию материально-технического обеспечения, выплату денежного содержания, медицинское обеспечение и решение иных вопросов выполнения возложенных задач. Следовательно, государство принимает на себя обязанность по созданию условий для их работы. Именно такая степень интеграции позволяет рассматривать добровольческие формирования в качестве элемента государственного механизма обороны, репутация которых требует правовой защиты.

Сам порядок комплектования добровольческих формирований свидетельствует об их особом месте в системе обеспечения обороны государства. Основанием участия гражданина выступает контракт о пребывании в добровольческом формировании, заключаемый с Министерством обороны Российской Федерации либо Федеральной службой войск Национальной гвардии Российской Федерации. Закон предусматривает принятие присяги, распространение на добровольцев отдельных элементов статуса военнослужащих, а также подчинение их деятельности установленным государством правилам организации и управления. При сохранении добровольного характера поступления в формирование дальнейшее участие гражданина приобретает выраженную публично-правовую природу.

Вследствие этого добровольческие формирования сложно рассматривать как разновидность общественных объединений либо как форму самоорганизации граждан. Их деятельность осуществляется в рамках государственного механизма обеспечения обороны, а выполняемые ими задачи непосредственно связаны с реализацией функций исключительной компетенции государства.

Законодательное включение добровольческих формирований в диспозицию ст. 207.3 УК РФ указывает на признание самостоятельной социальной ценности информации об их деятельности. Распространение заведомо ложных сведений в данном случае затрагивает не интересы конкретных участников формирования как частных лиц. Информационное воздействие направлено на общественное восприятие деятельности субъектов, привлеченных государством к выполнению задач в сфере обороны. По этой причине последствия распространения недостоверной информации выходят за пределы обычного репутационного вреда отдельным гражданам.

Содержание уголовно-правовой новеллы показывает, что законодатель связывает общественную опасность противоправных действий с особенностями правового статуса добровольческих формирований. Их участие в выполнении задач, возложенных на Вооруженные Силы и войска Национальной гвардии, делает сведения об их деятельности элементом более широкого информационного пространства формирования общественных представлений о функционировании механизма обороны государства.

Появление добровольческих формирований в перечне диспозиции ст. 207.3 УК РФ ставит вопрос о содержании того социального (публичного) интереса, который законодатель стремится защитить посредством уголовно-правового запрета. Само по себе распространение заведомо ложной информации не причиняет вреда общественным отношениям автоматически, но общественная опасность подобных действий обусловлена последствиями социального восприятия и дальнейшего распространения соответствующих сведений неопределенным кругом лиц.

В уголовно-правовой литературе статья 207.3 УК РФ обычно рассматривается через категорию общественной безопасности либо через обеспечение нормального функционирования механизма защиты интересов Российской Федерации (Киселев, 2024). Это позволяет многим авторам объяснить место изучаемой нормы в системе Особенной части уголовного закона (Корякин, Сынков, 2023), однако не раскрывает специфику уголовно-правовой охраны добровольческих формирований. После включения их в диспозицию статьи предметом уголовно-правового воздействия стали сведения о деятельности субъектов, которые одновременно находятся в сфере государственного управления и сохраняют признаки добровольного участия граждан в деле решения публичных задач.

Внимания заслуживает сам характер информации, охватываемой диспозицией ст. 207.3 УК РФ. Законодатель не криминализирует любые ложные сведения о добровольческих формированиях. Уголовно-правовое значение приобретают лишь сообщения, связанные с оказанием содействия выполнению задач, возложенных на Вооруженные Силы Российской Федерации либо войска Национальной гвардии Российской Федерации. Следовательно, уголовно-правовая охрана распространяется на те сферы деятельности добровольческих формирований, которые имеет публично значимый характер и непосредственно связаны с обеспечением обороны государства.

Из этого следует еще один вывод. Ложная информация воздействует не на внутреннюю организацию добровольческого формирования и не на имущественные интересы его участников. Негативный эффект возникает в сфере общественного восприятия деятельности соответствующего формирования и интерпретации его публичного образа.

Распространение сведений о якобы допущенных нарушениях, отказе от выполнения поставленных задач, ненадлежащем исполнении обязанностей либо иных действиях, ставящих под сомнение добросовестность участия добровольцев в обеспечении обороны государства, способно формировать искаженное представление о характере их деятельности, в результате чего изменяется общественная оценка не отдельных участников, а самого института добровольческого содействия выполнению оборонных задач. Негативное вредоносное влияние таких действий нельзя объяснить исключительно через категорию общественной безопасности. Между распространением ложной информации и потенциальным причинением вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям существует промежуточное звено. Им выступает общественное доверие. Именно доверие позволяет воспринимать сведения о деятельности добровольческих формирований как достоверные, признавать результаты их деятельности легитимными и рассматривать участие добровольцев в выполнении задач обороны государства как позитивную форму социального поведения.

Снижение уровня такого доверия представляет собой самостоятельное социальное последствие информационного воздействия, поскольку его возникновение не требует наступления каких-либо материальных результатов. Достаточно формирования устойчивых представлений о ненадлежащем исполнении добровольческими формированиями возложенных на них задач либо о противоправном характере их деятельности. Здесь объектом воздействия становится сложившаяся в общественном сознании оценка соответствующего субъекта.

В юридической литературе для обозначения этой оценки традиционно используется категория репутации (Корякин, 2025). Применительно к добровольческим формированиям ее содержание имеет особенности их правового статуса. Речь не идет о деловой репутации в цивилистиче-ском смысле. Добровольческие формирования не участвуют в предпринимательской деятельности и не конкурируют на рынке товаров либо услуг. Формируемая в отношении них общественная оценка связана с иными обстоятельствами: способностью выполнять возложенные задачи, соблюдением требований законодательства, добросовестностью участия в обеспечении обороны государства и соответствием их деятельности публичным ожиданиям (Кириченко и др., 2024).

Включение добровольческих формирований в предмет уголовно-правовой охраны ст. 207.3 УК РФ позволяет говорить о существовании репутационного смысла охраняемых общественных отношений. Его содержание образуют представления общества о законности, надлежащем характере и результативности деятельности субъектов, привлекаемых государством к выполнению задач в сфере обороны. Уголовный закон не называет прямо репутацию непосредственным объектом охраны. Вместе с тем механизм причинения вреда, лежащий в основе рассматриваемого уголовно-правового запрета, свидетельствует о том, что распространение заведомо ложной информации способно затрагивать именно систему общественных оценок в рамках доверия к деятельности добровольческих формирований.

Поэтому репутация добровольческих формирований не может рассматриваться как самостоятельный объект преступления, предусмотренного ст. 207.3 УК РФ. Более точным представляется ее понимание в качестве охраняемого уголовным законом социального интереса, находящегося в структуре более широких общественных отношений, которые связаны с обеспечением обороны государства и сохранением доверия к субъектам, участвующим в реализации соответствующих задач (Попова, 2024).

Практика применения ст. 207.3 УК РФ в части распространения ложной информации о добровольческих формированиях пока остается ограниченной, поскольку чаще всего к ответственности привлекаются лица, распространяющие ложную информацию о Вооруженных Силах Российской Федерации. Согласно материалам дела, изложенным в приговоре Смирныховского районного суда Сахалинской области от 23 апреля 2025 г. по делу № 1 -31/20251, подсудимый разместил в общедоступной группе мессенджера WhatsApp2 видеоролик, содержащий сведения о том, что добровольческое формирование, осуществлявшее охрану государственной границы Российской Федерации, якобы оставило занимаемые позиции и не оказало сопротивления при вторжении вооруженных формирований противника. Распространяемая информация была признана ложной, а действия лица квалифицированы по ч. 1 ст. 207.3 УК РФ как публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об оказании добровольческими формированиями содействия в выполнении задач, возложенных на Вооруженные Силы Российской Федерации либо войска Национальной гвардии Российской Федерации.

При описании субъективной стороны преступления суд указал, что виновный осознавал возможность подрыва авторитета добровольческих формирований, их дискредитации, появления у неопределенного круга лиц отрицательного отношения к их деятельности, а также возникновения у граждан чувства тревоги, страха и незащищенности. Приведенные формулировки отсутствуют в тексте ст. 207.3 УК РФ. Законодатель использует категорию заведомо ложной информации и не связывает уголовную ответственность с причинением вреда авторитету соответствующих субъектов. Между тем суд фактически раскрывает механизм общественно опасного воздействия через категории дискредитации и подрыва доверия. Иными словами, распространение недостоверных сведений рассматривается как способ изменения общественного восприятия деятельности добровольческих формирований.

Характерно и содержание самой ложной информации. В распространяемом сообщении не содержалось сведений о личной жизни участников формирования, их частных качествах либо обстоятельствах, не связанных с выполнением возложенных задач.

Объектом информационного влияния выступали действия добровольческого формирования при исполнении функций по обеспечению безопасности государства. Недостоверными были признаны сведения, ставящие под сомнение готовность формирования выполнять возложенные на него обязанности, его способность противостоять вооруженному противнику, добросовестность участия в решении задач обороны. Распространение ложной информации оказывает воздействие на общественную оценку деятельности соответствующего формирования. Именно поэтому в мотивировочной части приговора появляются категории авторитета. Суд связывает общественную опасность содеянного с возможным изменением отношения общества к деятельности добровольческих формирований и выполняемым ими функциям. Правоприменитель обращается к тем социальным последствиям, которые возникают вследствие распространения недостоверных сведений.

При квалификации содеянного суд не ограничился констатацией факта распространения ложной информации. В описании преступления была подчеркнута способность таких сведений создать негативное отношение к добровольческим формированиям и представление о ненадлежащем характере их деятельности.

Разумеется, репутация добровольческих формирований не рассматривается судом в качестве непосредственного объекта преступления. Уголовно-правовой запрет сформулирован через распространение заведомо ложных сведений. Вместе с тем общественная опасность распространения ложных сведений связывается не только с нарушением интересов общественной безопасности (гл. 24 УК РФ), но и с подрывом сложившихся общественных представлений о законности, надлежащем характере и результативности деятельности субъектов обороны государства (Зубарев, Шеншин, 2024).

Включение добровольческих формирований в диспозицию ст. 207.3 УК РФ изменило содержание охраняемых уголовным законом общественных отношений значительно глубже, чем это обычно представляется в литературе. Анализ ст. 22.1 Федерального закона «Об обороне», законодательной конструкции ст. 207.3 УК РФ и практики ее применения показывает, что распространение заведомо ложной информации о деятельности добровольческих формирований затрагивает не только интересы обеспечения общественной безопасности или информационной безопасности государства. В сфере уголовно-правовой охраны оказывается общественное доверие субъектам, участвующим в выполнении задач обороны Российской Федерации.

Предложенный подход позволяет рассматривать репутацию добровольческих формирований как самостоятельный социальный интерес в структуре более масштабных публичных интересов общества и государства в сфере обороны государства. Репутационный смысл обнаруживается через раскрытие механизма причинения вреда, поскольку распространение ложных сведений направлено на создание негативной общественной оценки деятельности добровольческих формирований и снижение доверия к ее результатам.

Обоснование репутационного смысла уголовно-правового запрета ст. 207.3 УК РФ позволяет рассматривать включение добровольческих формирований в диспозицию ст. 207.3 УК РФ как свидетельство возникновения особого механизма уголовно-правовой защиты общественного доверия к субъектам, вовлеченным государством в реализацию оборонной функции, как фактор криминализации распространения заведомо ложной информации о добровольческих формированиях, а также дает возможность раскрыть социально-правовое содержание соответствующей уголовно-правовой новеллы.