Онтологические основания реальности гармонии в философской системе В.Т. Мещерякова

Введение . Начиная с учения Платона состояние гармонии понимается как нечто идеальное, внеэмпирическое, чуждое миру вещей. К гармонии можно стремиться или принимать ее как конечное состояние процесса становления. Так, гармония стала метафизической категорией, в которую можно либо верить, либо нет, без использования эмпирической аргументации. Поэтому в современной философии данное понятие часто используется в узких значениях. Например, только как свойство искусства, социальной системы, соотношение политических сил и др. (Бек-тимирова, 2025: 132‒141; Васильева, 2023: 42‒47; Килис, 2000: 18‒22).

Актуальность гармонии не как эмпирически невыразимой категории, а как имманентного свойства вещей все чаще подтверждается современной наукой в разных областях: от механики до социальной философии и теории сознания. Воспринимаемая нами эмпирическая реальность находится в состоянии движения, пусть и дискретного, по учению квантовой механики (Carroll, 2023) или современной теории вероятности, например, в рамках математической вероятностной модели «Цепи Маркова». Во второй половине XX века стали появляться теории, в том числе в математике и естественных науках, объясняющие устойчивое состояние в динамичной системе. Одним из наиболее масштабных примеров такой теории является синергетическая парадигма И. Пригожина и И. Стенгерс (1986). В научной картине мира устойчивость и стабильность не обязательно требуют постоянства законов, свойств, алгоритмов процесса. Возникает потребность в пересмотре понятия гармонии не как желаемого и недостижимого состояния, а как показателя жизнеспособности и устойчивости системы в ее динамике, развитии. Идея гармонии как категории, обозначающей способность системы к восстановлению равновесия при структурном или морфологическом перестроении, раскрыта профессором В.Т. Мещеряковым. Несмотря на его марксистскую методологию, исследование эволюции понятия гармонии от статичного к динамическому параметру системы актуально сегодня в неравновесных системах, когда статичные параметры, например, структура и иерархия, неприменимы. В частности, удобное для исследования систем в естественной среде свойство «гомеостаза» (Толпыкин, 2011: 27‒29) в социальной и коммуникативной средах часто неприменимо из-за неравновесности и быстрых изменений свойств системы. Гармоничное состояние в динамичной системе позволяет проследить преемственность свойств и функций, восполняющих исчезнувшие для сохранения целостности.

Методология исследования гармонии . В.Т. Мещеряков поставил проблему возможности конкретности гармонии в нестабильной динамичной системе. Динамичный баланс между неизменностью и хаотичностью системных связей образует гармонию: «гармония как синоним единства многообразия, согласованности частей целого, определенного порядка и т. д., противостоит разрозненности, хаосу, беспорядку» (Цит. по: Мещеряков, 1981: 19).

Такое понимание гармонии для современной философии является недостаточно глубоким. Если понимать онтологию в хайдеггеровском смысле, раскрыть гармоничное состояние возможно только в конкретной ситуации в процессе ее описания, а не как метафизический закон или состояние. Теория В.Т. Мещерякова требует существенных дополнений, методологического переосмысления, что мы намерены сделать в этой статье с опорой на современную онтологию, теорию систем, феноменологию.

Онтология гармонии заключается в обнаружении оптимального синтеза факторов, способствующих соответствию внешней среды и направленности перестроения системы для снятия как внутренних, так и внешних противоречий. Конкретность понятия гармонии придает ему онтологический смысл как описание контекста необходимости существования объекта. Онтология гармонии объясняет смысл исследования этого представления об объекте как доступного для данной логики познания. Поскольку «смысловые поля… раскрывают модусы данности уже существующего» (Gabriel, 2015: 167), того, что может быть описано в понятиях гармонии, целостности, полного соответствия признаков, определяет жизнеспособность вещи, системы в определенной научной логике.

Так мы подходим к пониманию гармонии как имманентного стремления сознания к обнаружению в бытии вещи наиболее равновесного состояния, при котором возникает тождество бы-тийствования (сохранения необходимых, изначальных свойств) и наличного существования. Тем самым мы ввели в исследование гармонии проблему корреляции сознания и реальности, что было существенным упущением в теории В.Т. Мещерякова.

Для внедрения и исследования первичной установки вещи на гармоничное состояние как на бытийствование мы использовали диалектический метод, системный подход и синергетическую парадигму. Диалектический метод служит для выявления в динамике вещи или системы механизмов преодоления противоречий. Системный подход дает критерии автономии системы и целостности функциональных связей. Синергетическая парадигма позволяет описать характер изменения системы под влиянием внешней среды и установить критерии повышения ее устойчивости благодаря таким изменениям.

Применение этих методов влечет за собой методологическую трудность объективизации процесса познания. Возникает риск описывать не процессы гармонизации, а способность сознания создавать вещи, структурировать процессы, находить несуществующие связи для поддержания целостности и интенциональности (предметности) восприятия. Чтобы исключить эти риски или, напротив, убедиться, что гармония фактически присутствует лишь как инструмент сознания, мы используем феноменологический метод, в том числе применяя его к ученым, описывающим процессы гармонии. Поскольку в современной эпистемологии важную роль играют неявные знания «из сферы невыразимого» М. Полани (Дорохов, 2025: 677) и неявные устные предпосылки Р.Г. Коллингвуда, логика ученого часто идет не за эмпирическими данными, а за смоделированной тенденцией, например, в исследованиях истории или биологической эволюции (Collingwood, 1945). Нам важно проверить, не является ли гармония видом такого знания.

В методологической части нам осталось уточнить терминологический вопрос. Мы используем два понятия ‒ «вещь» и «система» ‒ как носители параметра гармонии. Разведем эти понятия. Вещь мы понимаем как сложное явление, носитель множества динамичных свойств. Систему мы рассматриваем как структурирующую организацию связей элементов, поддерживающую функциональное единство, высокую степень автономии и постоянный набор свойств (Cioruța et al., 2020).

Раскрытие гармонии в самоорганизации системы в физическом и социальном мирах . Рассмотрим ситуации обнаружения сознанием гармонии в динамических структурах в разных по содержанию и уровню организации системах. В работе В.Т. Мещерякова «Гармония и гармоническое развитие» (1976) собран ценный материал, который позволяет проследить общность стремления к гармонии как в естественной среде, так и в социальном поле. Для нас важно проверить степень общности проявления гармонии в различных сферах, чтобы понять, демонстрирует ли автор общие онтологические предпосылки существования или только указывает на эмпирические показатели истинности суждений об устойчивости системы.

Наиболее очевидно и объективно в работе представлены примеры гармонии в физическом мире. Например, ряд научных открытий в астрономии и квантовой механике был сделан исходя из предположения о гармоничной организации изучаемой системы, наложении представлений о должной гармонии на структурирование и описание имеющихся фактов. Так, Иоганн Кеплер открыл три закона, во многом трансформировав понимание гармонии от траекторий движения (по окружности или эллипсу) к соотношению величин с гармоничными пропорциями. Подтвердить свою мысль ему удалось нахождением тождества пропорций в Солнечной системе и музыкальных интервалах (Мещеряков, 1976: 89).

В физике XX века возникает описание нелинейного развития, в котором каузальные связи уступают место вероятностным. Поэтому в современной науке «теория гармонии имеет непосредственную связь и со статистикой, поскольку неопределенность представляет собой объективное свойство всякого развития» (Мещеряков, 1976: 59). В описании физического мира квантовой механики взаимодействие объектов порождает сценарии развития, осуществимые с разной степенью вероятности. Примером служит распад атомов в радиоактивных металлах, когда за установленное время он должен произойти у половины атомов, но установить, у каких именно, невозможно. Таким образом, в физическом мире гармония проявляется в поддержании целостности вещи или системы, сохранности свойств ее элементов, их соотношении, проявляющемся в необходимости их для целого, дополнении всех элементов друг другом, в том числе в функциональном единстве. Поскольку одним из основных свойств системы является эмерджентность, гармония возникает не как синтез связей, а как новое качество системы или целостное представление о ней (Садовский, 1974).

В такой логике описания гармонии В.Т. Мещеряков не обращает внимания на важный вопрос о корреляции реальности и сознания. В исследованиях физиков гипотеза об определенной упорядоченности процессов и вещей, в том числе как математическая модель, предшествовала обнаружению гармонии эмпирическим путем. Эта последовательность сохранялась от Кеплера до Эйнштейна. Но в его работах нет ни одного аргумента в пользу фактуальности гармонии. Она выступает скорее как инструмент познания или сознания, упорядочивающий пространство и процессы. Например, на звездном небе изначально упорядоченности нет, но ее можно придумать, сконструировав созвездия. Теперь сознание рисует структуры в звездном небе для легкости поиска нужных объектов.

Здесь возникает важный практический вопрос философии науки. Методологически его затрагивают многие современные философы, например, К. Мейясу в своей фактуальной онтологии. Если, начиная с Витгенштейна, фактуальность науки пытались редуцировать из потока интерпретаций, что так и не удалось сделать, то современный французский философ показал эмпирическую возможность всего, т. е. возможность эмпирически верифицировать любой конструкт сознания (Девайкин, 2024: 117‒129). Что научно, а что нет, является договором ученых. В работе «Метафизика и вненаучная фантастика» К. Мейясу показал, что отличие науки от ненаучной фантастики ‒ лишь в отношении к описываемому предмету (Мейясу, 2020).

При такой постановке вопроса для философии науки возникает важная практическая задача выработки инструмента разграничения, с одной стороны, корреляции сознания и реальности (пусть и реальности найденной, условно структурированной, как созвездия), с другой стороны, создаваемых сознанием гармоничных представлений о «действительности», которая подменяет реальность (например, форма Вселенной в естественных науках или борьба классов в социологии). Даже К. Поппер смешивал корреляцию, существующую только в сознании, мнимую, и связь конструкта сознания и реальности, устойчивого к фальсификации. Его ученик И. Лакатос показал, что ученые не торопятся отбрасывать теорию даже при наличии фальсификации в процессе наблюдения или эксперимента. Они будут формировать теории ad hoc до тех пор, пока сознание окончательно не разочаруется в гармоничности картины мира, построенной в рамках теории или исследовательской программы в терминологии Лакатоса (1995).

В социальном пространстве доказать гармоничную соотносительность процессов в работе В.Т. Мещерякова оказалось еще сложнее, но здесь ярче прослеживается взаимодействие социальной системы с внешней средой. Несколько раз в своих работах о гармонии Владимир Терентьевич описывает механизм устойчивости капитализма, который подрывается конфликтом интересов классов. Но, как показал П. Бурдье в статье «Социальное пространство и генезис „классов”» (Бурдье, 2007), также часть жизни увлеченный марксизмом класс – это сконструированная социальная сущность; объективно нет ни классов, ни классовых интересов, а значит, и их конфликтов. Но в социальной системе и ее окружении возникает объективная потребность в упорядочивании стремлений личностей, что полезно, например, для управления, принятия законов, возникновения демократических институтов. Представление о том, что является гармонией, институционализирующей социальные конфликты и противоречия, ошибочно отождествлять с реальной гармонией. Но эффективность данного механизма для управления обществом еще со времен античности показывает результативность когнитивного механизма символического социального конструирования на основе условного обобщения интересов, позиций, например, в классы или страты.

К сожалению, В.Т. Мещеряков не ставит вопроса социального конструирования, говоря о социальной гармонии. Он также недостаточно детально раскрывает важность взаимодействия социальной системы с внешней средой, что излишне упрощает картину. Функции системы возникают только при взаимодействии с конкретными элементами, факторами внешней среды, которым придается новый смысл. Например, политическая система изменяется при взаимодействии с новыми типами личностей в обществе, культура подсистем трансформируется под влиянием изменения ценностей, т. е. при изменении моделей социума в сознании (Селезнева, 2024: 223‒233).

Признаки гармонии в функционировании системы. Практическая значимость раскрытия проблемы гармонии заключается в выработке показателей гармоничной структуры системы, указывающих на стабильное ее функционирование. Сразу оговоримся. Речь идет не о реальных свойствах, объективно и независимо от исследователя существующих в системе, а о показателях возможности конструирования объекта с такими свойствами, которые потенциально могут обеспечивать длительное существование вещи, системы. По сути, онтология гармонии в данном ракурсе и есть способность сознания обнаруживать или конструировать свойства, необходимые для существования вещи, которые в эмпирической реальности в чистом виде отдельно могут и не встречаться или не фиксироваться.

Показатели гармонии взаимосвязаны между собой. Простая их фиксация по отдельности не даст полной картины. Поэтому мы представим их структуру, определяющую последовательность измерений, где наличие одного признака дает возможность определить наличие последующих.

Одним из ключевых оснований гармонии является признак соответствия. Оно необходимо для поддержания целостности системы, сохранения ее свойств при изменениях. В.Т. Мещеряков разделил два вида соответствия: функциональное и дополнительное. Функциональное соответствие позволяет воспроизвести функции системы в новой морфологии, что является необходимым для развития. В процессе изменений система может менять форму, как, например, это делают биологические организмы. Но их функции в основном остаются неизменными, хотя внешний вид может измениться в процессе эволюции почти до неузнаваемости. Молекула ДНК вообще не имеет формы конечной системы, но она содержит информацию о функциях, которая передается и воплощается за счет восстановления соответствия структуры белков в клетках структуре ДНК (Chen et al., 2026).

Дополнительное соответствие поддерживает гармонию системы через оптимальный баланс дополняющих друг друга свойств ее элементов. Самым простым примером дополнительности являются два множества чисел: четные и нечетные, которые не могут пересекаться и в своей совокупности составляют целые числа. Более сложным примером, на который указывает В.Т. Мещеряков, являются две группы свойств квантовых объектов: связанных с массой и координатами в пространстве и определяющих энергию и заряд, т. е. корпускулярные и волновые свойства, которые также не могут быть смешаны или присутствовать одновременно в процессе измерения. Если функциональное соответствие и способствует стабильному балансу динамических связей элементов, сохраняющихся при изменении системы, то дополнительное обеспечивает параллельность существования свойств и процессов, поддерживающую целостность и гармоничное разнообразие системы как частный случай единства противоположностей. Гармония возникает как следствие проявления двух этих видов соответствия в устойчивом соотношении оптимальных связей, целостности свойств и функций.

Рассмотрение гармонии в ракурсе двух описанных видов соответствия является сильной стороной теории. Но эти идеи не находят дальнейшего развития в его трудах. Нет ответа на вопрос, как соответствие способствует сохранению гармонии в динамичной среде. Примеры В.Т. Мещерякова в очередной раз показывают скорее функцию сознания по обнаружению коррелята ментального образа в материальном мире. Например, то, что сознание воспринимает как оптимальный путь биологического развития, может оказаться случайным. Если использовать ге-терофеноменологический подход Д. Деннета, мы должны исследовать ментальный образ с позиции причин его генезиса (Dennett, 1978: 174‒190). Возможно, ученым удобнее рассматривать вещь, в которой признаки или элементы «соответствуют» друг другу, выстраиваются в заранее заданную логику познания. Например, если ящерица в пустыне имеет желтый цвет, а другая в лесу – зеленый, удобнее сказать, что за счет эволюции они приспособились к внешней среде. На самом деле здесь явно виден ментальный образ зеленой среды леса и желтой – пустыни. В данных средах много иных животных, других цветов, но они в этой логике редуцируются из исследовательского образа. Также, возможно, животные, потенциально опасные для ящерицы, цветов не различают. Можно найти другие причины цвета ящериц, например, химический состав пищи или особенности освещения, влияющие на выработку ферментов. Для нас важно здесь другое. Наличие в сознании понятия гармонии как проявления соответствия признаков позволяет установить связь цвета и эволюции, даже не зная про ДНК, руководствуясь случайными феноменами.

Обнаружение сознанием соответствия в системе порождает поиск закономерности, по которой каждый из ее признаков воспринимается как необходимый. Понимание отдельно взятого признака системы можно только тогда считать достаточным, когда оно выводится из соответствующих ментальному образу объектов закономерности связей, функционала, взаимодействий с внешней средой системы. Интуитивный поиск закономерности признаков системы в целом и отдельных ее элементов указывает на ожидание, например у ученого, представления о гармоничном соприсутствии части и целого, презумпции непротиворечия или дополнительности их свойств. В результате «большинство ученых, как правило, тяготеет к отысканию простых, по возможности однозначных связей… такая перспектива заманчива, в основе ее… лежит интуитивное тяготение к поиску гармонии» (Мещеряков, 1975: 39). К сожалению, автор не указывает истоки этого «интуитивного тяготения», но косвенно говорит о функции сознания. Интуиция здесь является способом сознания восстанавливать привычный ментальный образ объекта на основе знакомых для него связей элементов, даже в условиях существенных изменений.

В ракурсе современной теории систем, когда изменения не всегда сопряжены с закономерностью, а система проходит состояния неравновесности (бифуркации) и даже хаотичности процессов, обнаружение гармонии или способность сознания ее спроектировать на объект является признаком жизнеспособности системы даже в периоды неопределенности конечных свойств. Сегодня ученые используют понятие «хаос» как основание для любой частной упорядоченности: «источником порядка является неравновесность… Неравновесность есть то, что порождает “порядок из хаоса”» (Пригожин, Стенгерс, 1986: 35, 357). Действительно, системе для изменений нужна определенная степень свободы. Открытия квантовой механики, генной инженерии и нейрофизиологии позволяют говорить о неопределенности и принципиальной недетерминируе-мости некоторых явлений, например, генезиса атома или генома. Но это положение не отменяет закономерностей изменений и наличия соответствия элементов или свойств. Получается, гармония в динамической неравновесной системе поддерживает неопределенность как возможность возврата к оптимальному целому, к новой среде или новой морфологии.

Заключение . Одной из основных задач статьи является проверка реальности гармонии, ее эмпирической фиксируемости в явлениях. Примеры использования понятия гармонии в науке показывают его когнитивную значимость. Сознание ориентировано на восприятие гармонии через упорядочивание, модерирование объектов из элементов, которые могут и не иметь целостности во взаимосвязях. Согласно теории В.Т. Мещерякова, онтология гармонии заключается в имманентном стремлении к развитию и разрешению противоречий любых систем. Но исследование аргументов и примеров проявления гармонии, приводимых учеными разных наук, показывает, что сознание использует принцип гармонии для конструирования целостных объектов, выявления тенденций развития вещи, обнаружения преемственности, конструирования связей во времени и пространстве (Cutter, Crummett, 2025: 33‒71). Сознание человека способно сохранять целостность в представлении объекта даже при его существенных изменениях как в морфологии, так и функциональных перестроениях. Например, Российская империя, СССР и Российская Федерация в сознании большинства граждан включены в одно представление о России¹, что является основой сохранения системных связей общества, смыслов и функций, воспроизводимых населением.

Таким образом, поиск гармонии, в частности ее проявлений как соответствия или целостности, является когнитивным инструментом познания, включая научное, помогающим обнаружить или сконструировать целостные объекты, причинно-следственные связи, объяснить необходимость и достаточность свойств или функций. Само наличие гармонии в реальности установить на данный момент невозможно. Но она является неотъемлемой частью ментальных образов. Поэтому задача ученого в современной науке ‒ объяснить генезис гармонии в сознании по отношению к конкретной вещи, системе, найти причины, побуждающие к созданию такого ментального образа, который требует конкретных найденных или гипотетически присутствующих свойств или функций, позволяющих прослеживать преемственность в изменениях объекта, дифференцируя их на угрожающие существованию и способствующие укреплению функциональных связей.