Организация и порядок подготовки партийно-советских кадров в высших партийных школах КПСС в 1965-1975 гг. (на материалах Ленинградской высшей партийной школы)

задачам, определяемым руководством страны. Идеологически кадровая политика отражает приоритеты политического режима в отношении назначения на руководящие должности и внутриэлит-ного распределения власти в обществе. Политическая система и политический режим воспроизводят кадровую политику через институты образования, определяя требования к подготовке руководящих кадров для сферы публичного и хозяйственного управления (Балашов, 2023: 167).

Организация и порядок подготовки руководящих кадров определяются господствующим в стране политическим режимом. Особенно характерно это было для советской политической системы, в которой идеологическая составляющая имела доминирующее значение, вследствие чего все решения по подбору, обучению и продвижению кадров принимались на основе партийно-идеологических критериев (Леонова, 1979), а для подготовки партийно-советских кадров (далее – ПСК) были созданы специальные партийные учебные заведения КПСС – высшие партийные школы (далее – ВПШ). На протяжении всего советского периода ВПШ служили для подготовки руководящих ПСК, а также идеологических работников. Создание ВПШ осуществлялось по решению ЦК КПСС, а их учебно-методическая и научно-исследовательская деятельность контролировалась аппаратом партии.

Несмотря на значимость ВПШ как образовательного института, на который опиралась советская кадровая политика, современная историческая наука не обладает подробными данными о внутренних процессах, происходивших в ВПШ. Частично это связано с тем, что значительный пласт интересующих нас архивных источников (в первую очередь, ежегодные и перспективные планы обучения и повышения квалификации ПСК, а также отчеты об их исполнении) продолжают находиться в ограниченном доступе. Кроме того, политическая природа этих учебных заведений и их связь с КПСС означали, что многие ключевые детали их деятельности носили латентный характер и не подлежали документированию. Таким образом, цель статьи, заключающаяся в анализе организации и порядка подготовки ПСК в одном из старейших партийных учебных заведений КПСС, – Ленинградской высшей партийной школе (далее – ЛВПШ) – является актуальной.

Методология исследования . Методологической основой исследования выступает аксиологический подход, изложенный в работах А. Грамши (Грамши, 1959), Дж. Куймана и М. Бавинка (Kooiman, Вavinck, 2005), Р. Кокса (Cox, 1981) и др. В фокусе их работ находится анализ причин функционирования политических режимов. Согласно этому подходу власть основывается не только на использовании силы, но и на согласии элит с существующим положением вещей, а также на поддержке и принятии населением сложившегося положения. Достижение согласия между элитами и населением обеспечивает правящему классу гегемонию. Гегемония достигается, прежде всего, путем поддержки власти со стороны интеллигенции, которая делится на традиционную (сохраняющую историческую память) и органическую (создаваемую заново, с опорой на разделяемые ценности и контроль). Автор считает, что данный подход является продуктивным для решения исследовательской задачи, которая состоит в изучении особенностей функционирования ВПШ в качестве образовательного института, обеспечивавшего гегемонию партийно-советской номенклатуры в Советском Союзе.

Рассматривая вопросы отбора, расстановки и воспитания партийных кадров, кадров для аппарата советского (государственного) управления, а также подготовки их представителей через систему партийных учебных заведений КПСС, автор опирался на работы Л.Л. Баркевич (1980), Л.С. Леоновой (1979), Б.Д. Лебина и М.Н. Перфильева (1970), М.С. Восленского (2005), написанные в рамках методологии партийно-исторического и социологического подходов.

Для объяснения основ функционирования ЛВПШ, как значимого института подготовки ПСК на Северо-Западе России, был проведен анализ образовательной и научно-исследовательской деятельности через изучение архивных источников (приказы, протоколы, доклады, отчеты), прежде не рассматривавшихся в исторической науке. В работе использованы архивные материалы из фонда Р-4768 «Отчеты о работе Ленинградской высшей партийной школы» Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга1.

Проведенное в статье исследование базируется на использовании следующих научных методов:

• –    метода исторического описания и конкретного анализа, применение которого дает возможность последовательно двигаться от генезиса к развитию изучаемых процессов, выявляя общее и особенное в организации образовательной и научно-исследовательской деятельности ЛВПШ;

• –    структурно-функционального метода, с помощью которого прослеживается эволюция организационных структур и учебных планов ЛВПШ;

• –    проблемно-хронологического метода, позволяющего рассматривать образовательную деятельность ЛВПШ в контексте тех исторических условий, в которых она развивалась.

Результаты . Ленинградская высшая партийная школа, созданная в 1944 г. как одногодичная партийная школа при Ленинградском обкоме ВКП(б), в последующие 20 лет претерпевала неоднократные организационные изменения, связанные с формами и порядком обучения слушателей, содержанием и объемом образовательных программ. Перешедшая с 1956 г. на четырехгодичный учебный план, ЛВПШ начала давать своим выпускникам законченное высшее и высшее партийно-политическое образование, а также системные знания в области экономики и управления народным хозяйством. К 1965 г. за ЛВПШ закрепляется функция основного образовательного института по подготовке и повышению квалификации ПСК на Северо-Западе России. В 1965–1975 гг. ЛВПШ имела структуру, схожую со структурой других ВПШ СССР. В ней было два отделения: с двухгодичным и с четырехгодичным сроком для получения высшего общего и партийно-политического образования, а также постоянные месячные курсы для переподготовки региональных ПСК.

Ежегодно в ЛВПШ обучались и повышали квалификацию от 6 до 8 тыс. партийно-советских работников и журналистов. Требовалось, чтобы абитуриенты были членами КПСС, обладали опытом партийно-советской, комсомольской или журналистской работы не менее 3-х лет либо проявляли организаторские способности на выборных должностях в партийно-советских органах. Прием в ЛВПШ осуществлялся на основании рекомендации ЦК компартий союзных республик, бюро обкомов и крайкомов КПСС. Для приема вступительных экзаменов преподаватели командировались в различные регионы СССР. Поскольку требования к базовому образованию абитуриентам ЛВПШ были мягкими, то их уровень зачастую был невысоким. Например, в отчете за 1965–1966 уч. г. отмечается, что «вступительные экзамены обнаружили очень слабую подготовку слушателей по русскому языку, поэтому все усилия преподавателей были направлены прежде всего на развитие элементарных практических навыков в области грамматики и синтаксиса»1. Среди абитуриентов, помимо представителей Ленинграда и области, присутствовали ПСК из Мурманска, Калининграда, Вологды, Архангельска, Карелии, Новгорода, Коми АССР, а также Эстонской, Латвийской и Литовской ССР2.

Учебный план подготовки слушателей ЛВПШ в рассматриваемый период менялся, но в целом оставался в пределах 1 590–1 700 часов для двухгодичной и 3 550–3 670 часов – для четырёхгодичной образовательной программы3. Сопоставление учебных планов высшего партийно-политического образования в ЛВПШ в рассматриваемый период с учебными планами современных российских вузов по направлению подготовки «Государственное и муниципальное управление» (в среднем: 8 900 часов – на четырехлетнюю программу очного бакалавриата и более 4 000 часов – на двухлетнюю программу магистратуры) обнаруживает значительно большую компактность и практико-ориентированность подготовки публичных управленцев в ЛВПШ.

В 1965–1975 гг. в структуре ЛВПШ было 9 кафедр: истории КПСС, политэкономии, марксистско-ленинской философии, научного коммунизма, партийного строительства, экономики и управления социально-экономическими процессами, журналистики, экономики и организации промышленных производств и строительства, стилистики, языка и литературы. Кафедра являлась основной организационно-педагогической единицей ЛВПШ и осуществляла свою деятельность во взаимодействии с предметно-методическими комиссиями (далее – ПМК). Кафедры были небольшими (в среднем до 10 преподавателей) и состояли из профессиональных научнопедагогических кадров, для большинства из которых ЛВПШ была основным местом работы. ПМК рассматривали вопросы повышения уровня учебно-методической работы, обсуждали тексты лекций, планы семинарских занятий, содержание практических заданий и т. д.

В сравнении с условиями труда преподавателей современных российских управленческих вузов, учебная нагрузка преподавателей ЛВПШ в рассматриваемый период была ниже, а оплата труда, особенно у остепенённых профессоров и доцентов, существенно выше. Например, на кафедре истории КПСС у заведующего кафедрой с ученой степенью кандидата наук и ученым званием доцента было 400 часов в год при окладе 384 руб. в месяц. У профессора с докторской степенью – 550 часов в год при окладе 450 руб. в месяц; у доцента с кандидатской степенью – 550 часов в год при окладе 320 руб. в месяц; у старшего преподавателя без степени – 550 часов в год при окладе 165 руб. в месяц. На кафедре стилистики, языка и литературы, за исключением заведующего кафедрой, преподаватели не имели ученых степеней, объем их нагрузки в среднем равнялся 720 часам в год при окладе 165 руб. в месяц. На кафедре марксистско-ленинской философии в основном преподавали кандидаты философских наук – их оклад был 320 руб. в месяц, а учебная нагрузка – 600 часов в год. На кафедре экономики и организации промышленных производств и строительства в основном работали кандидаты экономических или технических наук.

Их нагрузка составляла 550 часов, а оклад – 320 руб. в месяц1. Структура учебной нагрузки преподавателей ЛВПШ состояла из лекционных и практических занятий со слушателями, а также включала преподавание на постоянно действующих курсах переподготовки ПСК, которые засчитывались преподавателям в учебную нагрузку по занимаемой ставке.

Образовательная деятельность в ЛВПШ носила во многом практико-ориентированный характер. Наряду со штатными преподавателями к занятиям активно привлекались практики. Например, в течение 1965–1966 уч. г. перед слушателями ЛВПШ выступали секретари и заведующие отделами Ленинградского обкома и горкома КПСС, секретари городских и сельских райкомов партии, работники Леноблисполкома и др. – всего 27 человек2. Организовывались также выезды слушателей в райкомы партии и первичные парторганизации для изучения положительного опыта работы. Например, в течение 1965–1966 уч. г. практические занятия у слушателей двухгодичной программы ЛВПШ проводились на базе 13 городских, 5 сельских райкомов партии и 18 первичных парторганизаций КПСС. В хозяйственных структурах слушатели знакомились с деятельностью партийных организаций и принимали участие в их работе. Также они наглядно изучали организацию производства, проводили экономический анализ хозяйственной деятельности совхозов и производственных объединений, собирали необходимый материал и готовили курсовые работы по отдельным темам партийного строительства, экономики и организации народного хозяйства3. Привлечение сотрудников хозяйственных организаций для проведения практики слушателей ЛВПШ носило оплачиваемый характер. Так, например, в 1966 г. начальник планового отдела ПО «Скороход» А.П. Жуков получил денежное вознаграждение в размере 18 руб. за организацию практики для 5 слушателей ЛВПШ, начальник отдела кадров ПО «Электросила» М.М. Панич – 25,20 руб. за организацию практики для 7 человек, а заместитель начальника планового отдела завода «Электрик» – 10,80 руб. за организацию практики для 3 человек4.

Практико-ориентированный характер обучения в ЛВПШ сочетался с определенной академической автономией самой ЛВПШ как образовательной организации в вопросах государственной итоговой аттестации своих выпускников. Для сравнения, в современных российских управленческих вузах председатель и до половины членов состава государственных экзаменационных комиссий (далее – ГЭК) назначаются из числа «представителей работодателей». Они зачастую слабо понимают содержание вузовской образовательной программы, результаты обучения по которой они проверяют. В ЛВПШ в рассматриваемый период, напротив, внешние преподаватели и практики в состав ГЭК не включались. Председателем ГЭК, как правило, утверждался заведующий одной из выпускающих кафедр ЛВПШ, в состав ГЭК также включался представитель обкома КПСС (в приказах – без уточнения фамилии), а также до 5 преподавателей профильных кафедр ЛВПШ5.

Важную роль в организации и идеологическом контроле образовательного процесса в ЛВПШ играл Кабинет общественных наук, который работал под руководством заместителя директора ЛВПШ по учебной работе. Кабинет обслуживал кафедры исторических наук, истории КПСС, политической экономии и марксистско-ленинской философии. В его функции входило: «составление библиографии; обеспечение учебных занятий наглядными пособиями; обеспечение слушателей и преподавателей учебной литературой, наглядными справочными пособиями для работы в кабинетах; организация учебных экскурсий, факультативных лекций и выступлений партийных и советских работников, деятелей науки и культуры и т. д.; демонстрация учебных и научных фильмов; сбор, обобщение, оформление и популяризация местных материалов; организация дежурств преподавателей в кабинете для оказания помощи слушателям в самостоятельной работе; организация выставок в кабинете и т. д.»6.

Целевая модель успешности партийно-политического образования в рассматриваемый период определялась тем, что слушатели имеют «хорошие знания произведений классиков марксизма-ленинизма, решений съездов, конференций и пленумов ЦК КПСС, правильно оценивают роль Коммунистической партии в борьбе за сплочение народов мирового коммунистического движения и в борьбе народов за мир»7.

Научно-исследовательская деятельность преподавателей в ЛВПШ в рассматриваемый период не была приоритетной, хотя попытки ее активизации предпринимались руководством ЛВПШ неоднократно. Так, в 1966 г. была cоздана предметная комиссия по основам научного коммунизма, в состав которой вошли члены кафедр политэкономии, истории КПСС и др. Был разработан план заседаний этой комиссии, но работу ее организовать не удалось, «так как состоялось лишь первое заседание, все последующие были сорваны по причине неявки членов других кафедр»1. Незаинтересованность преподавателей в развитии научной деятельности не была связана с их большой педагогической нагрузкой. Формальные показатели по публикациям, требуемые при приеме на научно-педагогическую должность, в тот период еще не были установлены. Поэтому вопросы мотивации публикационной активности преподавателей неоднократно обсуждались на заседании Совета ЛВПШ. Например, на заседании Совета в 1967 г. ректором ЛВПШ было заявлено: «Большие задачи стоят перед нами в области научной работы. Мы приближаемся к пятидесятилетию Советской власти. На Совете мы с вами приняли большой план научной работы. В частности, в этом плане предусмотрели выпуск 3-х сборников. Первый на очереди – сборник журналистики, а ещё нет ни одной статьи…»2. Помимо отсутствия у преподавателей мотивации публиковать свои работы, препятствием для научной деятельности служил и сам предмет исследования. Изучение тематики коммунистического строительства и партийной работы в СССР было заидеологизировано и не могло предполагать исследовательской работы, в то время как «партийная» направленность науки, напротив, всячески приветствовалась: «Главное в том, что не может быть науки вне политики, а у нас наблюдается стремление к этому известной части студентов и даже преподавателей, поэтому надо бороться с таким настроением»3. Критическое и объективное исследование предметов, связанных с коммунистическим строительством и партийной работой, было невозможным. Следовательно, научная деятельность в ЛВПШ выступала мимикрирующим инструментом для воспроизводства исторической памяти в том виде, в каком это было необходимо для сохранения существующего политического режима, и вылилась в итоге в принятие «комплексных планов коллективных научных исследований актуальных проблем коммунистического строительства и партийного руководства».

Партийно-воспитательная работа, административный и идеологический контроль за слушателями и персоналом пронизывали практически все процессы в ЛВПШ. В первую очередь он касался случаев халатного отношения технического персонала к выполнению своих должностных обязанностей, а также широко распространенной в этот период практики совершения мелких хищений по месту работы. При этом обращает на себя внимание сочетание высокой требовательности руководства ЛВПШ к своим сотрудникам при одновременном нежелании придавать огласке факты совершаемых ими по месту работы хищений. Например, из приказа по ЛВПШ за 1966 г.: «15 июня 1966 г. при получении материалов из кладовой маляром Маркиным А.В., при содействии дворника общежития № 1 Шанина П.И., было увезено 2 мешка асбеста (в тот же день возвращены на место), принадлежащих стройорганизации, ведущей ремонт Л/з № 1, этот недостойный поступок следует квалифицировать как хищение. За недостойное поведение, порочащее работников ЛВПШ, Маркину А.В. – объявить ВЫГОВОР; Шанину П.И. – поставить НА ВИД»4.

Контроль был неотъемлемой частью и самого образовательного процесса. Он включал в себя не только наблюдение за освоением слушателями учебного материала и самостоятельной работой с первоисточниками, но и просмотр учебных кинофильмов, которые выбирались из каталога фильмов, изданных Ленинградской областной конторой кинопроката и Домом политического просвещения Ленинградского обкома КПСС. Сам просмотр кинофильмов четко организовывался и контролировался руководством ЛВПШ: «В дни демонстрации учебных фильмов обеспечить обязательное присутствие на сеансе одного из преподавателей кафедры для проведения краткого рассказа, увязывающего содержание фильмов с проблемами или конкретными учебными вопросами курса… Деканам ЛВПШ совместно с преподавателями кафедр постоянно проводить работу со слушателями по разъяснению значения кино как одного из важнейших технических средств пропаганды и принимать меры к обеспечению организованного посещения ими сеансов учебных кинофильмов»5. Деятельность преподавателей внимательно контролировалась руководством кафедр, ПМК и Советом ЛВПШ, которые подробно разбирали недостатки работы. Например: «Кафедрами обсуждено недостаточное количество лекций, написанных предварительно, недостаточен контроль за качеством учебного процесса, имеют место недостатки методологического характера в отдельных лекциях, что вызывает недовольство слушателей»6.

Основной целью контролирующего воздействия руководства ЛВПШ за преподавателями и слушателями являлось воспроизводство существующего политического режима. Однако данная цель достигалась через более мелкие подцели, к которым относились: обеспечение академической, трудовой и финансово-хозяйственной дисциплины, отсутствие недовольства слушателей качеством занятий, а также недопущение «недостойного поведения» со стороны слушателей и преподавателей ЛВПШ. Так, например, «за недостойное поведение и систематическое нарушение учебной дисциплины» из ЛВПШ был отчислен тов. Дубровин1. Формами «недостойного» поведения считались прогулы, плагиат, кражи, мошенничество, нарушение общественного порядка, хулиганство, алкоголизм, распространение порнографии и др., а также дискредитация идеологических основ коммунистического строя, участие в «антиобщественных» движениях и другие формы политической нелояльности.

Обсуждение . Проведенное исследование доказывает, что советская нормативная база подготовки ПСК была недостаточно разработанной. Работа в партийно-советском аппарате управления официально не рассматривалась как отдельная профессия, а лица, занимавшие руководящие должности в системе государственного и общественного управления, включались в прослойку интеллигенции в соответствии с ленинской конструкцией государства, в которой широкие массы трудящихся должны были овладеть навыками управления. В результате в СССР отсутствовал единый закон о государственной службе, а деятельность аппарата публичного управления фактически регулировалась постановлениями ЦК КПСС.

В этой ситуации организация образовательного процесса подготовки ПСК отводилась на усмотрение руководства ВПШ. Исследование того, каким образом ВПШ реализовывали эту задачу, позволяет не только понять институциональные границы конкретного образовательного института, но и роль партийных учебных заведений в поддержании жизнеспособности политической системы КПСС.

Опираясь на аксиологический подход, автор делает вывод о том, что политическая власть в СССР основывалась на определенным образом выраженном согласии различных социальных групп с существующим положением вещей. В рамках анализа ЛВПШ автор рассмотрел три наиболее важных аспекта, реализующих это согласие: организация деятельности преподавателей и слушателей, воспроизводство исторической памяти, а также обеспечение административного и идеологического контроля. Для обеспечения политической гегемонии КПСС в рассматриваемый период требовалось признание легитимности требований коммунистической партии различными социальными группами (Низомиддинхужаев, 2020), что в свою очередь требовало наличия институтов-посредников, одним из которых были ВПШ.

Исследование показывает, что советский политический режим в 1965–1975 гг. достаточно эффективно выстраивал систему кадрового обеспечения подготовки партийно-советского управленческого класса. При этом вопреки сложившемуся в научной литературе убеждению о том, что роль КПСС была в этом процессе определяющей (Федоренко, 2020), настоящее исследование демонстрирует, что данный процесс носил сложный характер, а важной движущей силой поддержания гегемонии КПСС был сам образовательный институт ВПШ.

Заключение . Проведенное исследование показало, что руководство и педагогический состав ВПШ играли важную роль в формировании фрейма профессиональной подготовки ПСК, действуя зачастую автономно от директивных указаний партии.

Понимание того, какие факторы и инструменты влияли на подготовку ПСК в СССР в 1965– 1975 гг., а также то, каким образом обеспечивалась в этот период политическая стабильность и общественная лояльность населения к политическому режиму, имеет важное значение для понимания внутренних процессов функционирования политической системы СССР в целом.

Особенность данного исследования в том, что оно является первым подобным исследованием в отечественной исторической науке. Благодаря объединению анализа педагогических, социальных и политических аспектов подготовки ПСК мы получаем новый взгляд на механизмы формирования политического режима в СССР и влияние партийно-советских кадров на его функционирование. Понимание этих внутренних процессов имеет большое значение не только для историков-профессионалов, но и для организаторов системы подготовки управленческих кадров в современной России.