Оружие населения Синьцзяна в позднем средневековье и новое время (по материалам немецких исследователей начала ХХ века)

В конце XIX – начале XX в. значительный вклад в изучение древностей и традиционных культур Синьцзяна внесли европейские и российские исследователи. В течение этого периода они обследовали, проанализировали и сохранили для науки многие уникальные памятники фресковой живописи, провели раскопки отдельных археологических комплексов, описали характерные черты жизни и быта разных этнических групп, населяющих современный Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) Китая [Восточный Туркестан, 1988. С. 19–28; 1992. С. 222–225, 271–276, 334–336; 2000. С. 218–226; Кляшторный, Колесников, Басханов, 1991. С. 125–129; Худяков, Комиссаров, 2002. С. 15–23; Попова, 2008. С. 37–38; Борисенко, 2011б.

• С. 33–36]. В последующие десятилетия археологические исследования в этом регионе проводили китайские ученые. В конце прошлого столетия, благодаря усилиям ЮНЕСКО, на территории Синьцзяна была проведена международная научная экспедиция, осмотрены многие археологические памятники и музейные коллекции [Худяков, 1991. С. 71–72].

Первыми европейцами, совершившими путешествие в этот регион в 1856 г., были немецкие ученые Герман и Роберт Шлагинтвейты. Путешествие в следующем году в Восточный Туркестан их брата Адольфа Шлагинтвейта окончилось трагически. Он попал в плен к кашгарскому правителю Вали-хану и был казнен по его приказу [Колесников, 2006. C. 26].

Несмотря на этот трагический случай, в начале ХХ в. немецкие ученые, археологи, этнографы и ориенталисты активно работали в Синьцзяне, который входил в состав Цинской империи. Одним из первых в их числе начал проводить исследования в Турфане германский востоковед Георг Хут (см.: [Борисенко, 2011б. С. 33]). Результаты своих исследований он изложил в статье, в которой описал археологические находки и упомянул памятники письменности. По его мнению, в антропоморфных изображениях на керамических сосудах прослеживаются следы греческого и буддийского влияния [Huth, 1901. S. 154]. В 1902–1903 гг. в Синьцзяне работала германская экспедиция, организованная при поддержке Берлинского музея народоведения и Этнографического общества, под руководством Альберта Грюнведеля. В ее составе принимали участие Георг Хут и Теодор Бартус. Они посетили Урумчи, Турфан, Карашар, Кучу и Кашгар, обследовали Идикут-шари, Безеклик и другие археологические памятники [Попова, 2008. С. 37]. В 1904–1905 гг. в Восточном Туркестане проводила работы вторая германская экспедиция под руководством сотрудника Берлинского музея народоведения Альберта фон Ле Кока, в которой принял участие Т. Бартус. Немецкие ученые продолжили исследования в Турфане, Яр-Хото, Сенгаме и Безеклике. В 1905 г. приступила к работам третья германская экспедиция во главе с А. Грюнведелем. Обе экспедиции объединились и продолжили работы в пещерных храмах Кызыла, в Куче и Кум-Туре. В 1906 г. они работали в окрестностях г. Кур-ля, на храмовом комплексе Шикшин, совершили маршруты в Туюк и Хами. Четвертая германская экспедиция под руководством А. фон Ле Кока работала в Куче в 1913–1914 гг. [Попова, 2008. С. 37–38]. В числе исследованных древностей были изучены разнообразные рукописные памятники, в том числе буддийские и манихейские религиозные тексты, древнетюркские рунические документы, фрески и скульптуры, а также архитектурные комплексы древних и средневековых народов Восточного Туркестана. Памятники буддийского культового искусства были обстоятельно исследованы А. Грюнведелем [Grunwedel, 1912]. Составленный им обзор предметов «ламайского культа» из коллекции Э. Э. Ухтомского был издан только в 1970 г. Среди приведенных в этом издании буддийских изображений есть рисунок синкретичного существа с луком и стрелой в руках [Грюнведель, 1970. С. 25]. Древнетюркские рунические тексты, обнаруженные немецкими учеными в Восточном Туркестане, изучались А. фон Ле Коком [Le Coq, 1919. S. 4]. Он также ввел в научный оборот собранные немецкими учеными изображения на фресках, в том числе детальные рисунки оружия и доспехов «тохарских» и уйгурских воинов и сцены военных нападений [Le Coq, 1923. S. 21, Taf. 20; 1925. S. 11–15, 21; 1928. S. 65–67, 169–174; Le Coq, Waldschmidt, 1928. S. 85, Taf. 21].

Среди собранных германскими исследователями материалов важное значение для изучения истории военного искусства имеют предметы вооружения населения этого региона, относящиеся к эпохе позднего Средневековья и Новому времени. В одной из книг А. фон Ле Кока отмечено, что после завоевания Восточного Туркестана в XVIII в. маньчжурские власти предприняли меры для «обезоруживания туземного населения», поэтому традиционные формы холодного оружия сохранились «лишь как редкость» [Le Coq, 1916. S. 35].

Исследователь отметил, что к началу XX в. «туземный лук» в качестве оружия дистанционного боя «совершенно исчез» из употребления. В Куче ему удалось осмотреть несколько, как он считал, «китайских луков» и «принадлежащих к ним обесцененных стрел». При этом ему было сказано, что эти луки не похожи на те, которые в прошлом использовались восточно-туркестанскими лучниками. По его собственному мнению, у местного населения был на вооружении «тюрко-персидский рефлексирующий лук» [Ibid.]. «Туркестанские» луки под- робно описаны в статье другого немецкого ученого того времени Ф. фон Лушана. Согласно описанию, такой лук состоит «в меньшей части из дерева», «укреплен толстой прослойкой из рога буйвола или козерога», а с внешней стороны «укреплен множеством слоев плотно прилегающих высушенных ахилловых сухожилий крупного рогатого скота». Кибити таких луков «плотно обматываются кожей ящерицы, змеи или другим подобным материалом» [Luschan, 1899. S. 227]. В то время, когда исследователь работал над изучением данной темы, в Берлинском музее народоведения хранилась большая коллекция сложносоставных этнографических луков из Туркестана [Борисенко, 2011а. С. 83]. Феликс фон Лушан весьма высоко оценил качества «туркестанского» сложносоставного лука, который отнес к «оружию первого ранга», стоявшего на вооружении еще в Древности. С его помощью лучники не только поражали врагов в дистанционных боях, но и охотились на крупных хищников [Luschan, 1899. S. 229–239]. Судя по приведенному изображению, «туркестанский» лук должен был представлять собой оружие дистанционного боя с деревянной кибитью, усиленной роговыми накладками и в местах перехода от плеч к концам обмотанной сухожилиями. В середине лука сохранилась обклейка из бересты (см. рисунок, 1). Вероятно, кибить должны были обклеить берестой по всей поверхности.

Предметы вооружения населения Восточного Туркестана: 1 – туркестанский лук (по Ф. фон Лушану); 2 – сабля; 3 – булава; 4 – дубина; 5 – праща (по А. фон Ле Коку)

В состав оружия дистанционного боя воинов Восточного Туркестана входили пращи. Согласно описанию А. фон Ле Кока, они представляли собой сплетенный из «овечьего волоса» прямоугольник, который использовался в качестве сумки для кремневого снаряда (см. рисунок, 5 ). К ее концам крепились шнуры, которые соединялись между собой; один из них оканчивался петлей [Le Coq, 1916. S. 37]. При метании каменного снаряда пращник одевал петлю на ладонь правой руки, помещал камень в сумку, раскручивал над головой, затем выпускал один конец, который не имел петли, после чего снаряд летел к намеченной цели.

По сообщению А. фон Ле Кока, в пос. Кара-Ходжа он осмотрел единственный сохранившийся у местных жителей наконечник копья – найза, с плоским в сечении пером удлиненно-треугольной формы и узкой воронкообразной втулкой. Длина копья с древком 2,5 м; ниже наконечника на древке крепился «пучок конских волос» – бунчук [Ibid. 1916. S. 35].

В сочинении данного автора упомянута также сабля: рубяще-колющий клинок «китайской формы» из окрестностей пос. Маралбаши. Некоторые названия деталей этого оружия ближнего боя были уточнены у его владельца. Длина сабли от набалдашника на рукояти до острия – 85 см, ширина клинка – 4 см. На клинке имеются долы, которые автор назвал «желобками для крови» (см. рисунок, 2 ). Он отметил, что данный клинок «легкий, эластичный», при ударе дает «ясный звонкий звук». Ножны изготовлены из дерева тополя и покрыты выделанной кожей зеленого цвета; снабжены тремя металлическими обоймами и двумя пластинчатыми петлями для подвешивания с многочисленными зубцами; нижний конец оформлен массивным наконечником [Ibid. S. 35, 37, Fig. 1].

В составе ударного оружия ближнего боя изучена булава из прочного твердого дерева с окованной железом ударным навершием (см. рисунок, 3 ). Ее деревянная рукоять (длина 32 см) снабжена кожаной петлей в качестве «ручного ремня» [Ibid. S. 37, Fig. 3]. В отдельный вид такого оружия выделена «дубина» (томак). Она представляет собой массивную, прямоугольную в сечении рукоять с расширенной частью, снабженной железными шипами, длина – 35 см (см. рисунок, 4 ). Рукоять дополнена петлей из двойного, сплетенного кожаного ремня [Ibid. S. 27, Fig. 4].

К предметам вооружения А. фон Ле Кок отнес также «пастушеский нож» (пичак). Он представляет собой однолезвийный прямой клинок с остроугольным острием и покатыми плечиками со спирально скрученной рукоятью, в кольцевое навершие которой продето несомкнутое кольцо [Ibid. S. 37, Fig. 6]. Отмечен также кинжал со скругленным острием, прямым двулезвийным клинком, шипастым перекрестьем с кольцами на концах, прямой рукоятью и кольцевым навершием. На поверхности клинка имеется орнамент [Ibid. Taf. I, 3].

Собранные и введенные в научный оборот немецкими исследователями предметы вооружения могут служить важным источником по истории военного дела населения Синьцзяна в рассматриваемый хронологический период. В настоящее время эти данные могут быть дополнены новыми материалами из музейных коллекций разных городов Северо-Западного Китая, которые были обследованы в ходе работы экспедиции ЮНЕСКО по Шелковому пути в начале 1990-х гг. Один из авторов настоящей статьи в музеях гг. Чжанье, Цзюцюань, Дуньхуан в пров. Ганьсу, Курля, Куча и Урумчи в СУАР изучил луки и стрелы, мечи, сабли, шлемы и доспехи, которые были на вооружении у воинов, служивших в этом регионе при династиях Мин и Цин [Худяков, 1995. С. 34–42; 2002. С. 419]. Полученные сведения должны помочь в общей оценке комплексов вооружения воинов разных этносов, проживавших на территории Синьцзяна в позднем Средневековье и Новое время.