Основные подходы к исследованию ментальных барьеров инклюзии социально уязвимых категорий населения

Проводимое исследование обусловлено отсутствием единой концепции, связывающей ментальность с социальными процессами и модернизацией российского общества. Задачи статьи заключаются в определении логики научного исследования и взаимосвязей таких понятий, как социальная уязвимость населения, ментальность и ментальные барьеры, социальная инклюзия. Под социально уязвимыми категориями населения мы понимаем группы населения, испытывающие эксклюзию, выражающуюся в ограниченном доступе к правам, ресурсам, благам, услугам, или в отношении которых существует риск подвергнуться социальной эксклюзии в ближайшем будущем при отсутствии поддержки социума. Социальная эксклюзия – основной критерий определения социальной уязвимости. Она разделяется на две составляющие (ситуацию и состояние), что позволяет более четко фиксировать индикаторы эксклюзии, описывать ее механизмы. В качестве основного фактора эксклюзии определена невозможность осуществления индивидом трудовой деятельности, т. к. последняя является и основным источником дохода для большинства населения, и полем личностной самореализации, и одной из основных сфер общения и социальных связей. На этом основании выделены следующие категории социально уязвимого населения: население предпенсионного и пенсионного возраста, инвалиды, молодые специалисты, семьи с несовершеннолетними детьми. Объяснительная концепция эксклюзии и инклюзии (как противоположности) опи- рается на процессы конструирования особого отношения к социально уязвимым слоям населения. Ментальные барьеры социума проявляются как негативный образ данных групп, негативное эмоциональное восприятие и реализуемые поведенческие практики исключения. В повседневной жизни ментальные установки ставят барьеры в деятельности и коммуникации. При этом сыграть роль барьеров инклюзии может такая особенность российского менталитета, как патернализм. Социокультурный контекст социальной инклюзии составляет взаимодействие традиционных ценностей российской культуры (общинность, самопожертвование, соборность и др.) с западными ценностями либерализма. В дальнейшей работе научного коллектива планируются проведение анализа положения социально уязвимых категорий населения на региональном рынке труда и выявление факторов их пониженной конкурентоспособности, исследование стереотипов в сфере трудовой деятельности, разработка механизмов преодоления ментальных барьеров инклюзии указанных групп населения.

Социально уязвимые категории населения, социальная эксклюзия, социальная инклюзия, ментальность, ментальные барьеры.

Характерная для конца ХХ – начала ХХI вв. нестабильная экономическая обстановка, трансформация сознания российского общества, изменения социальной политики значительно расширили круг лиц, входящих в категорию «социально уязвимые слои населения». В настоящее время обсуждение проблемы социальной уязвимости проходит в русле трех типов современного политического дискурса: социальной опасности, социального самооправдания и социальной интеграции [3, с. 16]. В рамках последнего ученые и политики предлагают рассматривать инклюзию (социальное включение) как «принцип социального государства и гражданского общества, причем в контексте постиндустриального общества как … модификации социальной структуры…» [10, с. 6]. Концепция инклюзии смещает приоритеты социальной политики государства в отношении уязвимых слоев населения с выделения социальных трансфертов на активное изменение образа мышления в обществе. Но для успешной коррекции существующих социальных стереотипов необходимы соответствующие технологии ментальных преобразований, основанные на комплексных научных разработках.

В 2016 году исследование Института социально-экономического развития территорий РАН «Механизмы преодоления ментальных барьеров инклюзии социально уязвимых категорий населения для активизации процессов модернизации регионального сообщества» получило поддержку Российского научного фонда. Основная исследовательская проблема проекта связана с существованием ментальных барьеров россиян относительно категории социально уязвимого населения, препятствующих их включению в жизнь общества.

Исследование носит комплексный характер – понятийный аппарат включает дефиниции, являющиеся предметами изучения экономики, социологии, права, философии, психологии. И в то же время следует отметить недостаточную разработанность темы в плане представления единой концепции, связывающей ментальность с социальными процессами и модернизацией российского общества. Разрозненность подходов и мало-разработанность проблемы обусловливают необходимость теоретико-методологического обоснования таких понятий, как социальная уязвимость населения, ментальность и ментальные барьеры, социальная инклюзия, которую методологически неверно рассматривать в отрыве от эксклюзии.

В экономике социальная уязвимость населения рассматривается как наличие низкого уровня доходов и накопленного имущества; вероятность потери благосостояния вследствие воздействия рисков, на которые домохозяйства не могут адекватно ответить, или недостаточного доступа к материальным и нематериальным активам.

Социологические теории, представленные концепцией социального исключения, уделяют большее внимание распаду социальных связей как источнику уязвимости и смещению акцента с неравенства доходов на ограничение доступа к правам. Как верно заметила К.С. Романова, «при экономической несостоятельности более трети населения страны (уровень жизни ниже прожиточного минимума) главными становятся право на труд, на здоровье, на образование и др., то есть борьба за жизнь» [17, с. 157].

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО

РЕГИОНАЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО

СОЦИАЛЬНО УЯЗВИМЫЕ

КАТЕГОРИИ НАСЕЛЕНИЯ

ПРИЗНАК

V

СОЦИАЛЬНАЯ ЭКСКЛЮЗИЯ

ПРИЧИННО

СЛЕДСТВЕННАЯ СВЯЗЬ

ЦЕЛЬ:

РИСКИ РЕГИОНАЛЬНОГО СООБЩЕСТВА

УМЕНЬШЕНИЕ

v РИСКОВ

СОЦИАЛЬНАЯ ИНКЛЮЗИЯ

НЕТ (ПРИЧИНА)

у

МЕНТАЛЬНЫЕ БАРЬЕРЫ

МЕХАНИЗМ ПРЕОДОЛЕНИЯ

МЕНТАЛЬНЫХ БАРЬЕРОВ

РЕЗУЛЬТАТ

ДА

МОДЕРНИЗАЦИЯ

РЕГИОНАЛЬНОГО СООБЩЕСТВА

МОДЕРНИЗАЦИЯ

РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

Рис. Взаимосвязь понятий в исследовании механизмов преодоления ментальных барьеров инклюзии социально уязвимых групп населения

Источник: Составлено автором.

Анализ теории и практики работы с социально уязвимыми группами населения приводит к выводу о неэффективности монетарного подхода к выделению указанных категорий. В своем исследовании под социально уязвимыми категориями населения мы понимаем группы населения, испытывающие эксклюзию, выражающуюся в ограниченном доступе к правам, ресурсам, благам, услугам, или в отношении которых существует риск подвергнуться социальной эксклюзии в ближайшем будущем при отсутствии поддержки социума [24].

Итак, в качестве основного критерия определения социальной уязвимости нами выбрана социальная эксклюзия как «процесс и результат постепенного разрушения социальных и символических связей – экономически, институциально и индивидуально значимых – которые в нормальном состоянии скрепляют индивида и общество» [1, с. 154].

Комплексный подход к явлению эксклю-зии сочетает в себе основные положения экономических, социологических и психологических концепций.

Современные экономические теории базируются на установлении взаимосвязей между трудовой занятостью, уровнем жизни и социальной активностью. Если первоначально эксклюзию приравнивали к состоянию бедности, то сейчас ученые сходятся во мнении о том, что понятие социального исключения значительно шире [25, с. 553-554]. Основное внимание социологов сосредоточено на выделении групп населения, подвергнутых исключению или его риску, и соотношении эксклюзии с социальной мобильностью и социальным статусом лиц, исключенных из каких-либо жизненных сфер [22]. В целом социологические и экономические подходы изучают эксклюзию как явление, одну из граней социальной реальности и занимаются поиском ответов на следующие вопросы: какие критерии оценки ситуации исключения из общественной жизни, какие процес- сы в обществе приводят к эксклюзии целые группы населения. Мы обозначили такой подход как ситуационный.

С точки зрения психологического подхода эксклюзия рассматривается как характеристика состояния человека. В основе личностного подхода лежит исследование стереотипов поведения, механизмов стигматизации, ценностно-мотивационной сферы личности и таких личностных характеристик, как локус контроля [11; 14]. Различие в характеристиках, критериях и механизмах составляющих социальной эксклюзии (ситуации и состояния исключения) представлено в таблице.

Разделение социальной эксклюзии на две составляющие (ситуацию и состояние) перекликается с подходами, характерными для западной социологической традиции [22, с. 41]. Ситуация социальной эксклюзии описывает изучаемый феномен на макроуровне, с позиций общества, а состояние – на микроуровне, с точки зрения специфики жизненной ситуации членов эксклюзиро-ванной группы. В то же время выделение составляющих позволяет более четко фиксировать индикаторы эксклюзии, описывать ее механизмы.

Социальное исключение может быть определено как возникающее в связи с ослаблением одной или более систем, являющихся фундаментальными для функционирования общества [31]. Например, Ф. Фаррингтон выделяет следующий ряд систем [30]: социальная (семья, рынок труда, соседство, сообщество, общество); экономическая (ресурсы, рынок товаров и услуг); институциональная (законодательная система, образование, здравоохранение, политические права); территориальная (демографическая, коммуникации, депривиро-ванные территории). Разногласия в научной среде возникают по количеству нарушенных систем в случае социального исключения. С одной стороны, речь идет о нарушениях только одной из этих систем [31, с. 179],

Таблица. Составляющие социальной эксклюзии: ситуация и состояние

Ситуация социальной эксклюзии – объективированные обстоятельства	Состояние социальной эксклюзии – определяется индивидуальным восприятием ситуации и самоидентификацией
Характеристика ситуации 1)    трудная жизненная ситуация 2)    низкое качество жизни 3)    пониженная конкурентоспособность 4)    отчуждение 5)    социальная дистанция	Характеристика состояний 1)    переживаемые остро 2)    переживаемые в течение длительного времени
Виды ситуаций – эксклюзия 1)    от средств к существованию 2)    социальных услуг, благосостояния и сетей социальной безопасности 3)    от социальной жизни (поддержание социальных контактов) 4)    от культурной жизни 5)    образования	Виды состояний: 1)    ощущение бедности 2)    одиночество 3)    безысходность 4)    беспомощность 5)    ощущение несправедливости
Механизмы эксклюзии 1)    отсутствие доступа к основным механизмам интеграции 2)    депривация 3)    дискриминация в эффективной занятости 4)    социальная стратификация 5)    неадекватная реализация социальных прав 6)    физиологические ограничения активной деятельности 7)    социальные ограничения активной деятельности 8)    высокая иждивенческая нагрузка	Механизмы эксклюзии 1)    формирование чувства зависимости, экстернальный локус контроля 2)    заучивание определенных социальных ролей 3)    закрытость, огораживание пространства 4)    разделение на группы «своих» и «чужих» 5)    прессинг нормативной системы
Индикаторы ситуации эксклюзии по отсутствию или недоступности 1) стабильная оплачиваемая работа 2) получение необходимой медицинской помощи 3) получение образования (в т. ч. детьми) 4) доступ к культурной жизни 5) адекватное жилище 6) возможность самостоятельных и автономных действий 7) доступность общения 8) доступность социальной помощи	Индикаторы состояний 1)    доминирующие чувства, в т. ч. озлобленность, страх, отчаяние, подавленность 2)    фрустрация 3)    неразвитая структура потребностей или напряженность развитой системы потребностей
Источник: Составлено автором.

а с другой стороны, необходимым условием социального исключения считается нарушение функционирования нескольких систем [30]. По мнению Р. Аткинсона, можно говорить о социальном исключении, когда «происходит ломка нескольких систем вследствие цепной реакции» [27, с. 1041].

Эксклюзия чаще всего проявляется в форме недоступности качественного образования, культурной жизни и социального участия, поддержания социальных контактов (например, с живущими в другом городе родственниками); невозможности планировать собственную жизнь, устроиться на работу, иметь нормальное жилье, получить необходимую медицинскую помощь, обеспечить отдых [22, с. 40-41].

К основным методологическим проблемам исследования социальной эксклюзии относится дилемма «домохозяйство или индивид». В научной литературе можно найти данные и относительно домохозяйств, и относительно отдельного человека, поэтому при анализе подходов к изучаемому феномену мы сохраняем авторскую позицию ученого, но считаем, что проблемы, создающие риск социального исключения для одного члена семьи, подвергают риску и в целом все домохозяйство.

Существенными факторами эксклюзии являются недоступность для домохозяйства таких эффективных социальных механизмов решения проблем, как наличие стабильной и оплачиваемой работы (безработица), доступ к социальным сетям, эффективная социальная поддержка со стороны государства. К региональным характеристикам, способным повысить индивидуальные риски и повлиять на социальное исключение, относят: состояние рынка труда и базовой инфраструктуры, экологическую обстановку, обустроенность сельских поселений, связь между городом и селом, наличие социальных или межнациональных конфликтов.

Но чаще всего в качестве основных факторов эксклюзии ученые выделяют временную или постоянную нетрудоспособность, возраст [13] и другие характеристики, связанные с невозможностью осуществления индивидом трудовой деятельности и потерей в связи с этим источника средств существования [12, с. 23], хотя есть мнение, что «зависимость между дискриминацией в эффективной занятости и эксклюзией не прямая, а опосредованная факторами риска» [22, с. 69]. Почему в своем исследовании мы также решили основное внимание уделить сфере трудовой деятельности? Наш выбор обусловлен тем, что она является и основным источником дохода для большинства населения, и полем личностной самореализации, и одной из основных сфер общения и социальных связей. Результаты, достигнутые в сфере трудовой деятельности, определяют самооценку и удовлетворенность жизнью.

Основываясь на приоритетном характере эксклюзии в сфере трудовой занятости, мы выделили следующие категории социально уязвимого населения:

– население предпенсионного и пенсионного возраста;

– инвалиды;

– молодые специалисты;

– семьи с несовершеннолетними детьми, в т. ч. многодетные семьи, одинокие матери.

Общая особенность выделенных категорий в том, что их можно рассматривать как лиц с нереализованным трудовым потенциалом.

По данным российских исследователей [20, с. 109-110], наиболее защищенными во всех областях трудовой сферы чувствуют себя работники, находящиеся на пике трудоспособности (30–49 лет). Молодые специалисты наряду с неоправданно высокими зарплатными притязаниями имеют самые низкие индексы безопасности труда и защищенности права на представительство. Но общая тенденция состоит последовательном и резком снижении защищенности на рынке труда с возрастом. В отношении пожилых людей часто возникает вопрос, стоит или нет рассматривать их исключение из сферы трудовой деятельности? Исследование этой проблемы [18, с. 92-93] показало, что из пяти переменных, оказывающих наиболее сильное влияние на интегральный индекс эксклюзии пожилых, две относятся к сфере трудовой деятельности2.

В семьях с несовершеннолетними детьми дискриминационным практикам в сфере занятости традиционно подвергаются женщины. По данным социологических исследований ИСЭРТ РАН, у каждой десятой женщины создается впечатление, что ее права при приеме на работу ущемляются по гендерному принципу3. Каждой пятой известно, что такие случаи происходят с другими женщинами4.

Трудоустройству инвалидов препятствуют как физические барьеры среды, так и экономические, образовательные, информационные барьеры, барьеры социального отчуждения. Даже если человек со статусом «инвалид» трудоустраивается, низкая опла- та труда на доступных инвалидам рабочих местах мешает профессиональной интеграции данной категории граждан.

Регулярная занятость и получение доходов от нее рассматриваются как «лучшая защита от социального исключения» [29]. Противоположностью социального исключения как процесса является инклюзия как расширение возможностей участия в экономических, социальных, культурных и гражданских процессах людей, находящихся на периферии общества.

Р. Левитас утверждает, что понятие эксклюзии, появившееся изначально как инструмент описания разнообразных последствий бедности и неравенства, противопоставляется интеграции, причем преимущественно в рынок труда. Дихотомическая модель исключения и интеграции в упрощенном виде несет в себе идею о том, что работа обеспечивает не только доступ к материальным ресурсам посредством заработной платы, но и культурную интеграцию [30, с. 12].

Другие ученые считают, что социальной эксклюзии может быть противопоставлена лишь социальная инклюзия [2]. Выявляя факторы социальной эксклюзии, мы тем самым предопределяем направленность наших дальнейших действий по борьбе с социальным исключением путем воздействия именно на эти факторы и, следовательно, намечаем пути социальной инклюзии. Объяснительная концепция социальной экс-клюзии опирается на процессы конструирования отношения к социально уязвимым слоям населения как к обесцененному социальному статусу. Формирование установок, существующих в обществе в отношении отдельных групп людей, проистекает из его ментальности.

Понятием ментальность обозначают «систему установок, эталонов мышления, особенностей восприятия, поведенческих моделей, … систему интеллектуальных и эмоциональных социальных представлений» [15, с. 135]. Мен- тальность формируется на протяжении длительного времени в зависимости от традиций культуры, социальных структур и всей среды жизнедеятельности человека. Изменения ментальности обычно происходят медленно, но бывают периоды в истории человечества, когда эти процессы ускоряются под воздействием резкой смены социально-экономических условий, как, например, в России в 1990-х годах. Тогда под влиянием экономического спада в массовой ментальности создавался образ идеализированного рынка и рыночных отношений. Но еще сильнее изменения затронули установки отдельного человека, что нашло выражение в сдвиге акцентов с общественного в сторону индивидуального, выходе на передовые позиции личного материального и денежного достатка [15, с. 137]. Как отмечает Н.Е. Тихонова, при переходе к постиндустриальному обществу происходит «общественный сдвиг доселе невиданного размаха и динамизма в сторону индивидуализации» [22, с. 37].

Радикальные преобразования российского общества, которые характерны для последних полутора десятилетий, породили особый феномен «постсоветского сознания». По мнению И.В. Разумовского, в настоящее время в России «формируется нигилистический стандарт ментальности, индифферентность ко всему, что не является личным интересом и не входит в круг узкоэгоистичных и узкопрагматических интересов, моральный релятивизм, нарастающее отчуждение, обесценивание общечеловеческих ценностей, духовная деградация» [15, с. 137].

Так, стереотипные представления об инвалидах представляют собой в основном упрощенные негативные убеждения: многие считают, что инвалиды опасны, непредсказуемы или беспомощны [24, с. 64]. Мнение о том, что инвалидов надо опекать, отсутствие на практике субъектного подхода к представителям указанной группы лишают последних возможности инициативы и самостоятельности, снижая тем самым шансы на полноценное включение в социум.

Среди негативных стереотипов старости наиболее распространены специфический образ старого человека (седые волосы, морщинистая кожа, плохая осанка, стоматологические дефекты и т. д.), представления о старости как о болезни, физической и духовной немощности, связь со значительным снижением уровня жизни, с агрессивным поведением, например в общественном транспорте. Старые люди – это объекты социальной помощи и поддержки [8, с. 78]. Наряду со стереотипами старения часто говорят о феномене эйджизма, под которым подразумевается «отрицательное или унижающее отношение к человеку из-за его возраста» [19, с. 137].

Ряд исследований российских ученых посвящен негативному образу многодетной семьи. Образ жизни многодетных семей воспринимается как неблагополучный, связанный с трудностями и лишениями. У простых граждан чаще рождаются негативные ассоциации с «многодетной семьей»: бедность, тяжело, одни проблемы, девиантность родителей и детей, родители-пьяницы, нехватка родительского внимания, социальные иждивенцы [5]. Безусловно, что превалирующий в обществе стереотип влияет на отношение к многодетным семьям, проявляющееся в различных жизненных сферах. В сфере тру- довой деятельности в отношении многодетных родителей накладывается ряд стереотипов, наиболее сильные из них – гендерные. Но в данном случае мы наблюдаем проявление дискриминации в профессиональной сфере по гендерному признаку в целом целой категории «женщины». Так, по данным Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, в негосударственном секторе экономики женщинам предлагается «узкий, менее оплачиваемый круг исполнительских профессий. Предприниматели освобождаются от наименее эффективной рабочей силы, т. е. от женщин. В их представлении трудовые качества работников сильно обусловлены его полом, а не конкретными характеристиками образования и квалификации» [16]. Стереотипы находят свое отражение и в таком явлении, как безработица: продолжительность поиска работы у женщин длительнее (8,6 месяцев), чем у мужчин (7,9 месяцев), доля женщин-безработных со средним и высшим профессиональным образованием значительнее [16].

Итак, мы видим, что сложившийся социальный стереотип способствует стратификации целых семей, включая и детей. Они заранее лишаются важнейших экономических, политических и культурных ресурсов общества, блокируются их возможности восходящей мобильности. Барьерами социальной инклюзии становятся формирование негативного образа представителя данной категории населения в глазах более благополучного окружения и видение причинности этого явления в индивидуальных особенностях личности: недостаточной целеустремленности, безволии, лени, низкой мотивации к труду и обучению, вредных привычек. В повседневной жизни ментальные установки ставят барьеры в деятельности и коммуникации. Именно поэтому так важно для интеграции в учреждения и социальные сети не только повышать доступность основных услуг для всего населения и расширять возможности трудоустрой- ства, но и работать над изменением образа мышления общества в целом и представителей социально уязвимых групп населения в частности.

Так, обзор зарубежных практик по вовлечению пожилых людей в общественную жизнь позволяет сделать вывод о том, что инклюзия пожилых осуществляется «через смену установки по отношению к пожилым с традиционной, при которой пожилые воспринимались как обуза, на новую, которая видит в пожилых потенциал и ресурс для обустройства жизни» [18, с. 87].

Какие особенности российского менталитета могут сыграть роль барьеров инклюзии социально уязвимых групп населения? Прежде всего это идея патернализма. Традиционно русский народ ориентирован на помощь и спасение, а не на стремление определить социальные права и наладить механизмы их реализации (западная концепция социальной инклюзии). Социокультурный контекст преодоления социальной эксклюзии составляет взаимодействие традиционных ценностей российской культуры (общинность, самопожертвование, соборность и др.) с западными ценностями либерализма [4, с. 9].

Вторая сторона исследования касается вопросов взаимовлияния менталитета и модернизационных процессов в российском обществе. Ученые обращают внимание на то, что успешность проводимых в стране реформ зависит от соответствия их специфике российского менталитета [6, с. 7]. «Модернизация в России идет трудно. Почти не идет. Причин много. Одна из главных – реформаторы не учитывают ментальности россиян» [7, с. 73]. Так, например, по мнению Р.И. Со- коловой, без учета менталитета социальных слоев «материальное стимулирование деторождения часто оборачивается бурным размножением социальных «низов» – алкоголиков, наркоманов и т. д.» [21, с. 37].

Модернизация регионального сообщества зависит от свойственных ему социокультурных феноменов и процессов, от ментальности всех входящих в него групп. В данном случае под региональным сообществом мы понимаем сообщество людей, объединенных временными и территориальными условиями проживания, взаимодействующих между собой в рамках социальных институтов, групп и организаций в интересах региона и влияющих на формирование общественных отношений в нем [23]. Социокультурная и культурно-географическая специфика различных регионов России, типов поселений будет в значительной мере определять доступные для индивидов ресурсы, которые могут помочь (или помешать) им преодолеть социальное исключение. Так, эксклюзия городских жителей в большей степени определяется социокультурными феноменами, свойственными городскому образу жизни: анонимность, замкнутость и обособленность населения. Сельская эксклюзия больше определяется территориальным фактором и отсутствием развитой социальной инфраструктуры. Размер страны является важнейшей причиной исключения целых регионов из модернизационных процессов [9, с. 108].

Если отдельные элементы менталитета несовместимы с модернизацией, то в этом случае необходима «целенаправленная работа по коррекции отечественного менталитета, его определенной деконструкции – устранению из него компонентов, тормозящих инновационный процесс в стране, и созданию компонентов, стимулирующих этот процесс» [6, с. 7].

На основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что эксклюзия / инклюзия как двусторонний процесс тесно свя- заны с проблемами бедности и социальной мобильности. Социальное исключение возникает под воздействием группы факторов риска, оказывающих синергетический эффект. Нейтрализация хотя бы одного из них способна вывести домохозяйство из зоны риска попадания в положение социальной исключенности. Эксклюзия включает в себя два компонента: ситуацию исключения и состояние индивида. Следовательно, инклюзия предполагает изменения, происходящие как на ситуационном, так и на личностном уровне. К механизмам инклюзии социально уязвимых категорий населения относят:

– на ситуационном уровне: социальные трансферты, изменение установок социума по отношению к социально уязвимым категориям, создание среды общения, создание условий для реализации трудового потенциала, приобщения к культурному процессу, оказание необходимой правовой помощи, доступность качественного образования и медицинской помощи;

– на личностном уровне: социальное развитие индивида, накопление социального капитала.

Главным образом внимание научного коллектива будет направлено на анализ положения социально уязвимых категорий населения на региональном рынке труда и выявление факторов их пониженной конкурентоспособности, исследование стереотипов в сфере трудовой деятельности, разработку механизмов преодоления ментальных барьеров инклюзии указанных групп населения. Среди механизмов формирования стереотипов в отношении социально уязвимых групп населения в обществе следует выделить политику государства, воздействие СМИ, дискурс публикаций научного харак- тера, представления о статусных и личностно-психологических особенностях представителей указанных категорий, основанные на повседневном опыте.

Трансформация системы ценностей, сопровождающая переход от государственного патернализма к либеральной модели минимальных гарантий, приводит к разнонаправленным тенденциям формирования социальной политики в регионах. Этот процесс актуализирует разработку предложений по изменениям и дополнениям основных направлений политики социальной защиты в области обеспечения занятости, трудоустройства социально уязвимых категорий населения, подготовку предложений по ее государственному регулированию на региональном уровне, основанных на комплексном подходе к процессам социального исключения. Социальное включение мы рассматриваем как противоположный эксклюзии процесс, который отражает возможности человека двигаться от групп с более ограниченным доступом к социальным благам в группы с большим доступом к ним. Социологический и экономический подход к феномену эксклюзии/инклюзии выходят на уровень обобщения социальных проблем. Психологический подход выявляет ресурсы личности, необходимые для изменения ситуации исключения. Необходима выработка комплексного решения в совмещении всех подходов: изменение политико-правовой базы, социальных институтов, ментальности различных социальных групп. Социальная инклюзия будет способствовать максимальному использованию ресурсного потенциала всех групп населения и активизации модернизационных процессов, модернизации сознания в том числе.