Особенности функционирования ядра исполнительной власти в Российской Федерации и Республике Корея в условиях современных трансформационных процессов

Институционализация и структурирование трансформационных процессов по вертикали и горизонтали представляют собой в настоящее время формирование системы государственного управления, партийного «дизайна», новой политической элиты, образование структур гражданского общества, прежде всего – третьего сектора негосударственных некоммерческих организаций, выстраивание отношений между государством и партиями, общественно-политическими движениями.

Современная политическая система России в конце ХХ – начале ХХI вв. приведена в соответствие со стандартами современной демократии. Однако такой набор импортированных институтов вошел в противоречие с российской политической культурой, характеризующейся регламентацией социальных отношений «сверху» и патерналистским отношением общества к государству [1, с. 34].

В результате вместо действенного контроля за государственными структурами в современной политической практике продолжается персонификация власти и слепая вера в ее непогрешимость.

Возникшая в России политическая система стабильно работает при условии популярности политического лидера и доверии к нему со стороны народа. И, наоборот, при снижении привлекательности власти для общества, возникают серьезные сбои, которые чаще всего преодолеваются нелегальными, а часто и нелегитимными методами.

Политическая ответственность является определяющей составляющей эффективной политической системы. В современной российской ситуации представляется крайне важным ис- ключение возможности перекладывания ответственности за принятые решения на другие политические институты. В данном случае должна быть ясность, какой политический институт отвечает за те или иные принятые решения и с какой политической партией следует ассоциировать проводимую политику [1, с. 59].

Современная Россия – страна, в историческом движении которой сталкиваются традиции и новаторство, противоречия собственного развития и глобальные проблемы. В последнее десятилетие ХХ века российское общество сделало выбор в пользу демократии, что потребовало решения проблем механизма ее реализации, становления новых демократических институтов, формирования сознательного и активного сообщества граждан, превращения их в участников политической власти.

Структуризация российских трансформационных процессов на постсоветском пространстве осуществляется сложным и противоречивым путем, проходя этапы становления и стабилизации новой политической системы. Возрастает значение взаимодействия федеральных, региональных и местных политических институтов. В их функционирование вовлекаются различные группы населения, происходит институционализация все более широкого круга политических и социальных интересов людей.

Содержание трансформационных процессов и роли исполнительной власти, в контексте упомянутых процессов конца прошлого и начала нового века – это позиционирование России в международных политических отношениях, укрепление и развитие основ федерализма, выстраивание отношений между федеративным центром и региональными органами власти, создание правовой и политической систем [2, с. 90].

Отличительной характеристикой российской политической динамики стала наметившаяся в 1990-е годы десоциализация политики, расхождение политических и социальных процессов.

Это создало проблемы в становлении демократической политической системы – правового государства, многопартийной системы, института свободных и честных выборов, паритетных отношений федеральных и региональных органов власти, а также – в формировании гражданского общества. Обладая огромными финансовыми, идеологическими, военными ресурсами, российская власть сосредоточивает в своих руках рычаги политического контроля над обществом, чему способствует и организационное укрепление политических партий и общественнополитических движений и объединений, и реформа местного самоуправления.

В формируемом соотношении политических сил на первое место выходит государство как мегакорпорация. Оно преследует в политических процессах цели концентрации власти и управления.

В ежегодных выступлениях перед Федеральным собранием президент В.В. Путин подчеркивает значение укрепления российской государственности как фактора, обеспечивающего дальнейшее решение проблем стабилизации.

Важнейшим направлением трансформационных процессов в начале нового века становится переход от стабилизации к устойчивому развитию, выходу России в число развитых стран. Для этого необходимо глубокое взаимодействие всех составляющих политических процессов, выражающих социальные интересы различных социальных групп, преодоление негативных последствий предыдущих эпох и создание механизма разрешения накопленных и продолжающих формироваться противоречий между государством и личностью, властью и обществом [2, с. 95].

Углубляющаяся дифференциация интересов современного российского общества получает неоднозначное и неравновесное выражение в российских трансформационных процессах. Формирующиеся политические институты ориентированы на выражение интересов одной, немногочисленной, но обладающей основными экономическими ресурсами группы. Интересы же большинства населения институционализируются слабо, вновь образуемые политические структуры и институты гражданского общества не обладают каким-либо значительным влиянием.

Перед российским научным сообществом стоит задача осмысления нового этапа отечественной политической динамики и ее основных закономерностей, выявления возможных перспектив и механизма разрешения противоречий при формировании новых политических структур.

В контексте заявленной проблематики рассмотрим функционирование ядра исполнительной власти в Республике Корея (РК) в условиях современных трансформационных процессов.

Борясь с приверженцами регионализма, Но Му Хен на протяжении всего срока пребывания на посту главы государства стремился проводить политику децентрализации управления. С уходом Но Му Хена и его партии ОНП от власти в 2007 г. традиция лоббирования региональных интересов в политической жизни Южной Кореи продолжала существовать, как и продолжала обостряться проблема коррупции [3, с. 4].

Используя лозунги по борьбе именно с этими проблемами корейского общества, на президентских выборах в декабре 2007 г. победил Ли Мён Бак. Однако для него, по оценке ряда аналитиков, «не существует феномена корейского регионализма», а точнее, он на практике не хочет ее замечать. Продолжают обостряться коррупционные связи – неотъемлемый компонент деятельности многих участников властных отношений.

Особенность сегодняшней политики южнокорейской администрации под руководством президента Ли Мён Бака – это исключительное влияние разного рода националистических идей на политическую и культурную жизнь страны. Националистические элементы ощутимо присутствуют в любой из распространенных в современной Корее идеологий и во многом определяют мировоззрение рядового корейца [4, с. 12].

По замыслу Ли, Корея также должна осуществить глобализацию своей культуры через открытость и взаимный обмен с другими странами. Укреплению традиционных дружеских связей между РК и США уделяется особое внимание, а развитие «стратегического мастер-плана» в этих отношениях позволит сохранить общность взглядов и ценностей [5, с. 6].

На первой же пресс-конференции после выборов Ли Мён Бак раскритиковал своего предшественника за замалчивание этих проблем и «односторонние уступки северокорейскому режиму».

Ли Мён Бак пообещал впредь открыто критиковать действия КНДР, в случае если они будут противоречить общечеловеческим принципам или национальным интересам. «Конструктивная критика в конце концов поможет Пхеньяну оздоровиться. Если мы будем по-доброму указывать на недостатки, существующие в Северной Корее, то, я думаю, это в конечном счете пойдет на пользу северокорейскому обществу», – заявил Ли Мён Бак.

Таким образом, с избранием нового президента в Южной Корее часть проектов, направленных на сотрудничество с Севером, похоже, окажется замороженной на неопределенный срок. Да и судьба самого министерства объединения, деятельность которого была направлена на развитие связей и контактов с Севером, теперь тоже находится под вопросом. Однако чисто гуманитарная помощь (рис, удобрения, медицинские препараты, лесонасаждение, сотрудничество в области охраны окружающей среды) и коммерчески выгодные отрасли (разработка природных ресурсов, транспорт, коммуникации, специальные экономические зоны и таможенные службы) останутся неприкосновенными и получат дальнейшее развитие [6].

Хочется надеяться, что «прагматизм» новой политики Сеула не будет копировать известную неоконсервативную модель, где здравый смысл подменяется поиском следов оружия массового уничтожения, крестовыми походами в защиту демократических ценностей и борьбой с «темными силами зла». Кроме антагонизма, эскалации напряженности и ненависти такая политика ничего не принесет.

Ли Мён Бак стал первым в истории Кореи главой государства из делового мира. В не очень далеком прошлом страной железной рукой правили военные диктаторы, затем, в начале 1990-х гг., на волне демократизации к руководству пришли бывшие диссиденты и борцы за права человека. Предшественник нынешнего президента – Но Му Хен, пользовавшийся активной поддержкой молодого поколения, пытался, как человек «идеи», воплотить мечты малоимущей части населения о справедливом обществе. При нем фактически завершилось формирование южнокорейской модели демократии, однако обеспечить эффективное управление страной Но Му Хен не смог. При нем экономика замедлила рост и вместе с тем обострились социальные проблемы.

Во многих демократических странах парламент является своеобразным олицетворением политических традиций, важным показателем национальной политической культуры. Одновременно с этим парламент выступает как своего рода уравновешивающая сила и в отношениях конкурирующих политических сил как представитель интересов тех из них, которые обладают меньшими возможностями воздействия на политическую жизнь страны.

В результате и южно-корейская модель президентства в большинстве случаев становится режимом личной власти. Президенты-диктаторы, благодаря их заслугам в национальноосвободительной борьбе за независимость страны или под воздействием массированной официальной пропаганды, приобретали статус «отцов нации» с полномочиями, которые можно сравнить с полномочиями неограниченного монарха.

В заключение необходимо сделать следующие выводы.

В полупрезидентской республике, которой является Россия, или, как часто ее называют, президентско-парламентской системе, президент обладает правом назначать и смещать членов правительства, распускать парламент, что придает максимальные полномочия исполнительной власти в целом. В последнее время ряд исследователей выдвигает тезис о том, что на постсоветском пространстве получила развитие суперпрезидентская форма правления.

Националистические элементы ощутимо присутствуют в любой из распространенных в современной Корее идеологий и во многом определяют мировоззрение рядового корейца. Корейский и российский опыт заставляют пересмотреть и роль культурных факторов, которые долгое время считались одним из важнейших структурных элементов трансформационных процессов.

Однако, наряду с этим, нельзя исключать, что руководство Республики Корея, энергично укрепляя свои отношения, помимо всего прочего, намерено приобрести дополнительные источники влияния на «корейскую» политику Российской Федерации.

Ссылки:

• 1.    Баранов Н.А. Становление российской государственности: посткризисные тенденции // Стратегии России в историческом и мировом пространствах : материалы Всероссийской научной конференции. М., 2009.

• 2.    Баранов Н.А. Эволюция современной российской демократии: тенденции и перспективы. СПб., 2008.

• 3.    Актуальные проблемы Корейского полуострова : сб. статей. М., 2007.

• 4.    Yang J.M. Supporting interdisciplinary research projects. Seoul, 2011.

• 5.    Leydesdorff L. Are the contributions of China and Korea upsetting the world system of science? London, 2011.

• 6.    Информационный портал Inform Korea. [Электронный ресурс]. URL: http: www.infokorea.news (дата обращения: 01.12.2011).