Особенности однородного ряда в памятниках древнерусской гимнографии

Поэтико-литургические произведения, созданные на протяжении нескольких веков древнерусскими гимнографами, представляют собой уникальный объект исследования, имеющий большое значение для истории русского литературного языка. Немаловажным является стилистический подход в рассмотрении особенностей церковно-поэтического наследия, а именно изучение базовых синтаксико-стилистических параметров. В статье рассматриваются основные структурно-грамматические, семантические и стилистические особенности рядов однородных членов.

Базовым материалом исследования послужили рукописи XI–XIX веков, старопечатные издания миней, в которых содержатся отдельные или вошедшие в состав служб поэтиколитургические произведения в честь русских святых, а также немногочисленные публикации гимнографических памятников.

В первую очередь следует отметить немногочисленность структур с однородными главными членами, пассивная роль которых жанрово обусловлена, а также функционирование на периферии гимнографического жанра однородных обстоятельств. В центре нашего внимания – актуальные синтаксические структуры с однородными дополнениями и определениями, которые принимают активное участие в реализации идейно-эстетических задач жанра.

Активность однородного объектного ряда во многом связана со структурообразующей функцией дополнений как основных распространителей глагольного предикативного центра. Широкая употребительность однородных дополнений отмечена также на другом материале [1; 11], [4; 46]. Преобладающим морфологическим способом выражения дополнений является употребление имен существительных в разных падежных формах, с предлогом и без него.

Особого рассмотрения заслуживает количественное построение однородного объектного ряда. В подавляющем большинстве случаев перед нами бинарные сочетания компонентов, соединенных союзом и (почти три четверти от числа всех конструкций с однородными дополнениями). Значение подобных парных образований закрытого типа проясняется при семантическом анализе составных элементов.

Члены парного однородного ряда могут представлять собой соединение двух синонимов: Рлд^са, д(^)^л с(ва)тлгш Вл(л)гОДДТ1Ю ШсИАннЪН Рлд^1ст, Кротости И сМИреША исполненнън (АСС 27). Иногда такой парный ряд создает кажущуюся смысловую избыточность, однако подобный стилистический прием призван усилить общее значение, ср. также: ^мъ и см^слъ длр^и ми (Пог. 434; 327 об.).

Бинарный ряд может включать в себя разные по значению лексемы (но не противопоставленные друг другу, не антонимы), которые, дополняя друг друга, подчеркивают единство образа, явления, мысли: Пр1ими Хвлление мллое. и молеше ш(т)че нлшь с(вА)т(ите)лю Алексее (Пог. 434; 193 об.).

В таком типовом ряду можно проследить за частными случаями реализации отношений между однородными членами. В представленном ниже примере такая связь может быть объяснена как « общее , целостное» - « частное , конкретное »: со лпостол^ же и с(вА)т(ите)ли. и со лгг(е)лъ1 ликоствоул с(ва)т1и троица пре(д)стоиши. моааса прилежно дл грлд и аю(ди) твол с(вА)те (Пог. 434; 196).

В парности однородных дополнений ярко проявляет себя принцип антонимичности, выражающийся в объединении двух противоположных понятий. В частности, наиболее востребованной является антиномия « тело» - « душа »: стецемсА в^рнии, шчистивше вк^п^ д^ш^ и т^лесл (МСАв 303).

Для выражения антиномии « небо » – « земля » в следующем примере важны однородные дополнения и согласованные с ними определения: Темь же со дгг(е)льстии свор^ . и ч(е)л(ове)чест/и роди достоинш сллвимъ (Пог. 434; 287 об.).

Следующие бинарные ряды нельзя с полным правом назвать противопоставленными. Однако оппозиция в таких случаях выражается в объединении слов, обозначающих, с одной стороны, понятие « идеальное , невещественное , духовное », с другой - « физическое , конкретное »: Шко лронь недлов1емъ д^Хл вллгодлт1Ю сллвне. въ рид^ свъ1ше швлечесА преподов1А и прлвд^ (Пог. 434; 195). Подобное противопоставление находим в других примерах: водрен^ми м(о)л(и)твлми и следн^ми токъ! нлпоилъ еси (Пог. 434; 306); д^аъ! и словеса приводилъ еси (АСС 20); р^кою и м(оу)(д)ръ1ми ти словеса оучлше (Никол. 89).

Специфической особенностью организации бинарных конструкций является наличие в их составе устойчивых клишированных сочетаний, зафиксированных в разных (с точки зрения авторства и времени написания) текстах: моли сплсти и просветити д(оу)шл нлшл (Пог. 434; 27; 298); в^рою и лювовю <...> испов^длюфи(х) (Пог. 434; 307); Видные и д^Анне воспримъ (МСАв 310 об.). Часто встречается такое устойчивое сочетание, как мир и велил милость.

Среди бинарных моделей наиболее употребительными являются простые нераспростра- ненные пары. В свою очередь, степень распространенности членов парных образований различна. Зависимое определение может быть связано или только с одним однородным членом, или распространять каждый компонент однородного ряда: воддвиже въ сллв9 твою и честь (МСАв 317), невидимъ/ми рлнлми и рА^личнъ/ми вол^дньми (Кир.-Бел. 586/843; 270 об.).

Наличие распространителей во многих случаях приводит к дистанцированному расположению членов бинарного ряда. Максимальная дистант-ность достигается за счет разрушения стройности однородного ряда другими членами предложения. Порядком слов обусловливается своеобразное синтаксическое построение молитвословного стиха, что является немаловажным фактором для создания ритмико-интонационного строя гимнографического текста.

В целом в формировании как простых, так и распространенных рядов однородных дополнений отражается принцип симметрии, воплощающий соразмерность и пропорциональность построения составных частей. Сравним, например, зеркальную симметрию (хиазм), организованную по следующим схемам: 1) дополнение – определение и определение – дополнение, 2) определение – дополнение и дополнение – определение. тр^д^ твод и многиа по(д)виги (Пог. 564; 32 об.); чист’ымъ с(ер)дцемь и д(^)шею съврьшенною (Пог. 434; 207 об.).

Реализация принципа симметрии также регулярно осуществляется и в синтагматическом развертывании молитвы [3; 38–44].

Помимо резко преобладающих бинарных, основными структурно-грамматическими вариантами однородного объектного ряда являются трехкомпонентные, или тернарные. Таким образом, они составляют после бинармов второй регулярный тип организации.

В этих случаях интересно отметить расширение бинарного клишированного сочетания третьим компонентом: подлти м(и)а(ос)ть и ми(р) и вел1ю м(и)л(ос)ть (Пог. 434; 285 об.); идвлви о(т) иск^шен1и , в^д и скорв^и (Пог. 434; 197). Как в приведенных сочетаниях, так и в других примерах в трехкомпонентном ряду четко прослеживается тенденция к объединению семантически близких слов. Часто здесь реализуется прием амплификации: каждый последующий компонент (а последний – особо) обладает большей смысловой концентрацией.

Другие модели характеризуются семантическим разнообразием взаимоотношений компонентов однородного ряда, смысловое скрепление которых может, в частности, определяться трехступенчатой конкретизацией (миръ — здрлвие. — твердость державы) или хронологической последовательностью номинированных состояний, соотносимых с тремя временными аспектами бытия:

О вллженлм Ол(ь)го, помолись дл свое ифлд1е къ Е(о)г^.

миръ неподвижим кнАдем испроси.

и нл поглн^л повФдоу, и нлм ш(т)поустъ гр^^овъ поющим ТА. (Никол. 91).

Максимальное число компонентов однородного объектного ряда не превышает четырехшести. Число многокомпонентных построений, где однородных членов больше двух, незначительно:

Стрлсте! оуспилъ еси желанна Алекслндре, вд^ше всенощное стажлвъ, великое посл^шлые, смирена, поручена же Е(о)ж(ес)твеннъ1^ъ пислнн, и сердце чисто, и оумъ несм^енъ (МСАв 306).

В этом примере расширенный перечислительный ряд достаточно разнообразен с семантической точки зрения. Однородные дополнения, зависящие от причастия стажлвъ , отмечают ключевые точки прижизненного подвига Александра Свирского. Как видим, здесь используется антонимичная пара сердце — о умъ и синонимичное сочетание посл^тлше — смирене .

Примечательно, что в качестве основного и практически единственного средства для создания сочинительных рядов выступает только союз и в соединительном и присоединительном значении. Тем самым в рамках контекста происходит объединение однородных понятий. Здесь можно говорить о воплощении определенных смысловых отношений, понятий, идей – положительных или отрицательных, светлых или темных, телесных или духовных: дл ^рлнитъ ц(е)рковь свою с(ва)т9ю ш(т) невФриА и рлсколл , ш(т) вФдъ и нлплсте! . При использовании нейтральной лексики важно контекстное окружение однородных членов, зависимых от них слов, несущих определенную оценочную нагрузку:

О(т) оустъ недостоинъ!(х) и с(е)р(д)цл нечистл.

и ш(т) недостоинлго оумл нлшего.

пр!ими мллое увалена с(вА)тителю Алексее.

мко дл воспоимъ шврФтеые ч(ес)тнъ|(^) мо^еи твои(х) (Пог. 434; 192 об.-193).

С помощью эпитетов (они выделены курсивом) формируется уничижительная самооценка адресантов. Подобный прием находим в житиях, где самоуничижительные рассуждения автора являются традиционными.

С повторением союза и связана особая ритмическая заданность текста:

но превл(л)ж(е)не и все^вллне.

миръ и ддрлвие и твердоу ми держлвоу.

моли г(о)(спод)л длти кн(а)дю нлшемоу. нл поглн^м повФдъг л д(оу)ш(л)мъ нлшимъ велию м(и)л(ос)ть (Соф. 382; 67 об.).

В свою очередь, сочетание бессоюзной и союзной связи способствует вариативному распределению членов в поликомпонентных однородных рядах. При смешанной связи образуются такие ряды, где два компонента стремятся объе- диниться в бинарное сочинительное сочетание, другие связаны бессоюзным способом: Терпение стажлвъ многое прем^дре, во.ддержлше, в^р^ и лювовь истинно, мвилса еси о(те)цъ сир^мъ (МСАв 315).

В качестве обобщения важно еще раз подчеркнуть, что однородные дополнения в подавляющем большинстве случаев представляют собой закрытые бинарные сочетания, реализующие определенные лексико-семантические отношения.

По своей востребованности в гимнографических текстах однородный определительный ряд заметно уступает такому же ряду в позиции объекта. Показательными в свете дальнейшего анализа являются предложения с закрытой бинарной организацией однородного ряда.

Определяемое слово, выраженное именем существительным, в равной степени называет самих воспеваемых, а также предметы, явления, отвлеченные понятия, прямо или косвенно связанные с их жизнью и деятельностью. Основным морфологическим способом выражения однородных определений являются имена прилагательные, незначительно число примеров, где в атрибутивной функции отмечены причастия. При этом в одном определительном ряду легко варьируются указанные морфологические способы: О великое и несклдлнное тлиньство (Пог 434; 204). Особо следует выделить немногочисленную группу конструкций, в которых однородные члены представляют собой несогласованные определения, выраженные именем существительным или инфинитивом: Т^мъ же рлдости и св^т^ в^лъ еси с(^)нъ (Пог. 434; 301); вл(л)г(одл)ть пр!ллъ еси <...> рлдличн^А нед^г^ ш(т) человекъ ш(т)гонити и ш(т) ^д идвлвлати швидим^(^) ш(т) лютъ идимлти (Пог. 434; 194 об.–195).

Структурная организация однородного ряда и определяемого слова обнаруживает позиционную вариативность:

• 1)    контактное расположение атрибутивной группы и определяемого слова с постпозицией последнего: скорвн^м и т^сн^м п^тем шеств^А (Пог. 564; 21 об.);

• 2)    контактное расположение с препозицией определяемого: и нл лежл^и(^) нлсъ скорвеи д(^)шевн^(у) и телеснъ|(у) и стрлстеи своводи. (Пог. 434; 190);

• 3)    дистантное расположение как однородных членов, так и определяемого слова с возможной пре- и постпозицией последнего: ЕожественлА и честнлА восиавоши плмать твоа. преподшвне Сфр^ме . (Кир.-Бел. 586/843; 608 об.). В последнем примере расположение парной атрибутивной группы способствует смысловой актуализации обозначаемого признака.

Структурным инвариантом в организации однородных определений выступает закрытый бинарный ряд. В свою очередь, слова, участвующие в построении таких рядов, обозначают признак предмета, явления, лица и содержат характеристику последних. С этой позиции однородные члены можно классифицировать следующим образом:

• 1.    Два слова находятся в синонимичных отношениях: Въ тиуое и невоурнш пристлнище (Пог. 434; 300); Болащиуъ и нед^жн^у исцелителю (АСС 33); с(вА)щенн^А и с(ва)т^а мощи (МСАв 316 об.);

• 2.    В подавляющем большинстве случаев находит место контекстуальная синонимия: сватла твом и чистла доушл (Кир.-Бел. 586/843; 565); чистое и с(вА)тое жите (АСС 15); лгг(ельс)комоу и везвещественом^ житию (Пог. 564; 34 об.);

• 3.    В небольшой группе примеров реализуются антонимичные отношения: д^шъ же и телесъ нед^ди (МСАв 315 об.); н(е)в(е)се и земли ц(л)рицл (АСС 26); чистота д^шевн^А и т^лесн^А (АСС 15); лгг(е)л(ь)ск!и и человечески род (МСАв 312).

Представленные примеры свидетельствуют о том, что компоненты однородного ряда прямо или косвенно соотнесены со сферой воспеваемого, а следовательно, их общая семантическая нагруженность связана с областью сакрального и в целом имеет положительную направленность. Здесь приведем полярный пример, единичный в нашем материале, из службы Стефану Пермскому. Бинарная конструкция участвует в создании резко негативной характеристики отрицательного персонажа: Дютлго и злеишлго плнл сотникл. соуетное в^еслови1е. мько прем^дръ шзлрилъ еси. (Пог. 434; 39).

Определенное художественное мастерство обнаруживается и при детальном рассмотрении каждого компонента бинарного ряда. Для решения задач эстетического плана используются сложные слова, слова с одинаковыми префиксами, не последнюю роль играет и звукопись: пресветллА и всепрлзденственлА плмдте (Кир.-Бел. 586/843; 683 об.), неиследим^ю и несклзлнн^ю гл^вин^ (Пог. 431; 100 об.). В отношении «высокой» средневековой литературы Д. С. Лихачев отмечал, что все внешние приемы – ассонанс, морфологическая рифма, общие предлоги – подбираются, чтобы подчеркнуть течение «единого смысла» [2; 128].

Что касается многокомпонентного ряда однородных определений, то незначительное количество таких структур не позволяет обнаружить основные закономерности в их организации. В имеющемся материале достаточно широко представлено тернарное построение однородных членов. С традиционно структурной точки зре- ния, это открытые ряды с союзной и бессоюзной связью. В семантическом аспекте здесь наблюдается смысловая целостность, обусловленная принципом «нагнетания» (амплификации), усилением обозначаемого признака, стремлением всесторонне, объемно представить описываемый предмет. Последний, в свою очередь, также связан со сферой сакрального: има ново дивно неведомо [Пог. 564; 28].

Таким образом, при всей немногочисленности конструкций с однородными определениями проведенный анализ позволяет говорить об использовании закрытых бинарных сочетаний, в рамках которых реализуются определенные смысловые отношения, полностью соотнесенные со сферой сакрального.

Предпринятое нами ранее достаточно подробное рассмотрение бинарных моделей, состоящих из однородных определений или дополнений, позволяет с определенной долей уверенности говорить об их показательности для гимнографического жанра.

Принцип двойственности, как называл это явление Д. С. Лихачев, имел немаловажное значение в стиле «плетения словес» [2; 127–128]. Стилистическая бинарность нужна для противопоставления определенных понятий, их объединения, для выражения последовательности действий, их развития. В интерпретации исследователя, расположенные рядом два или более синонима устанавливают и сохраняют только общее, абстрактное, не акцентируя внимание читателя на оттенках и различиях в значениях. Особенно распространенные в «плетении словес» парные синонимичные сочетания служат для абстрагирования изложения, усиления его экспрессии [2; 107–108].

Выводы Д. С. Лихачева относительно тенденции к абстрагированию в русской средневековой литературе имеют немаловажное значение для осмысления и нашего материала.

Тенденция к абстрагированию, проявляющаяся, в частности, в парном соединении синонимов, прослеживается в гимнографических произведениях повсеместно, если рассматривать развитие этих жанровых форм по вертикали, в диахроническом аспекте. Указанный стилистический прием находим в переводных источниках и в поздних образцах (в нашем материале это служба Паисию Угличскому и акафист Серафиму Саровскому). Таким образом, можно говорить о том, что консервативный характер гимнографического жанра в целом, а также лингвистическая, художественнопоэтическая и эстетическая обособленность богослужебных песнопений способствовали сохранению приемов абстрагирующего свойства.