Особенности развития управленческих механизмов местного уровня в российском историко-культурном пространстве (на материалах Саратовской губернии)

Р оссия – уникальная страна, т.к. традиционный уклад в нашей стране всегда закреплял то, что было достигнуто в общественной жизнедеятельности, являлся мощным социальным средством стабилизации государственных отношений. На современном этапе воспроизводство культурно-исторических ценностей необходимо для духовно-нравственного и физического бытия новых поколений. Поэтому в деле подлинной перестройки необходимо постоянное опережающее развитие традиционных ценностных ориентиров, которые начнут создавать адекватные предпосылки для реального прогресса и реальной модернизации.

В исследовании проблемы и разработке методов отечественного административного развития авторы статьи основываются на парадигме: Россия как особый цивилизационный мир [Васильев, Соловьев 2013а].

В работе определение территории исследовательского поиска (Саратовское Поволжье) проводилось в соответствии с устройством и характеристиками организации административно-хозяйственных единиц, географическими, социальными и экономическими условиями губернии. Подобная авторская практическая избирательность обусловлена методом научно-исторического районирования и покоится на необходимости учета исторически сложившейся региональной структуры. Согласно оценкам экспертов, данный территориальный массив по своим основным социально-экономическим, демографическим параметрам, внутреннему устройству механизмов местного уровня отражал структуру традиционных форм народной жизнедеятельности в целом по России. Хотелось бы особо отметить, что отличительной особенностью Саратовского Поволжья была этносоциокультурная, хозяйственно-региональная и историко-географическая общность качественных характеристик, заставлявших их на протяжении нескольких столетий тяготеть к единому центру.

Российские пространство и климат сформировали самобытное миропредставление, выраженное, в частности, в организации хозяйственного управления, в особенностях социально-экономических и политических отношений. Решение задачи совершенствования инструментов административного развития требовало от государственной власти учета как стратегической, социально-экономической эффективности механизмов управления, так и традиционных ориентиров в организационно-структурных принципах субъектов управления. Не случайно особенностью практики российского административного регулирования при реализации государственных программ была и остается необходимость учета исторического контекста и исторического опыта. Поэтому развитие административных механизмов местного уровня в российском культурно-историческом пространстве всегда представляет комплекс составляющих жизнеобеспечения русского общества, таких как ментальные воспоминания о сословно-соборном устройстве общества, государственном регулировании процессов жизнедеятельности, природном коллективизме, взаимовыручке, общинном сознании и религиозно-мировоззренческих представлениях. Православное население Поволжья, т.к. оно с XVI в. численно преобладало в крае, оказывало определяющее влияние на аграрный облик региона, обеспечив ему преимущественно земледельческий характер и православную национально-хозяйственную этику [Кабытов 1983: 154].

Данное обстоятельство заставляет понимать избранный предмет исследования как сложную систему тесно взаимодействующих факторов, ибо формирование социальной структуры российского общества имело существенное своеобразие и значительно отличались от аналогичных процессов в странах Западной и Центральной Европы. В этой связи исходными являются вопросы использования отечественного и зарубежного опыта в конкретно-исторических условиях и выявления мировоззренческих противоречий, которые до сегодняшнего времени не позволяют российскому общественному сознанию понять и принять идеи западного гражданского общества.

На современном этапе в вопросах о путях и методах строительства российского общества в научном мире сложилось некое равновесие сил. К сожалению, данное обстоятельство не позволяет определиться на философско-социологическом уровне, что, в свою очередь, препятствует поиску адекватных научно-практических решений конкретных проблем административного развития. Взаимосвязь этих вопросов – самая прямая и непосредственная, т.к. различия западной и российской цивилизации в сферах государственного управления и экономики проявились в разных моделях административно-территориального (муниципального) устройства; в принципах и методах функционирования и взаимодействия с государством, субъектами хозяйственной деятельности и аналогичными структурами. Поэтому для разработки перспективных методов муниципального развития необходимо понимание исторически сложившегося противопоставления традиционного и западного укладов в российском обществе.

Накопленный эмпирический опыт, фактологический массив, теоретические изыскания, казалось бы, должны послужить основой для исчерпания дискуссии и решить проблему мировоззренческого выбора между неозападниками и почвенниками. Но определиться не позволяют коренные противоречия развития России. Истоки этого противоречия – в формировании российской цивилизации в двух географических, культурно-исторических и хозяйственных пространствах – Запада и Востока.

Как известно, по своей природе западная и российская цивилизация – антагонисты. Но географическое расположение в одной части света обусловило их тесное взаимодействие, разделив весь европейский континент на две мир-системы – Запад и Восток. Но успехи развития западной цивилизации объективно потребовали от России прежде всего ориентироваться на ее достижения. Не случайно различные фазы преобразований и модернизаций характеризуются с западоцентричных позиций. Поэтому утвердилось мнение, что модернизация – движение по западному пути, а отклонения от него характеризуются как контрреформы.

Важнейшим фактором высокой эффективности западной социальной системы является модель муниципального самоуправления с приоритетом горизонтальных каналов взаимодействия, обеспечивающая высокую динамику экономиче- ского развития и лидерство в организации производства и финансов, государственных и муниципальных институтов управления. Завершенность социальной конструкции, избыток возможностей и высокие потребности заставляют западную цивилизацию активно действовать в глобальных масштабах, интегрируя или абсорбируя новые пространства в свою капиталистическую систему. Данный алгоритм определен капиталистической рациональной сущностью, а потому закономерен. Капиталистическая система, обеспечивая капиталу пространство для экспансионистской политики, регулирует тем самым жизнедеятельность. Россия является одной из приоритетных целей приложения своих сил Западом: в умеренном варианте – нейтрализация международных политико-экономических устремлений с последующим подчинением своим интересам; в радикальном варианте – превращение в объект с неограниченными возможностями для приложения своих капиталов.

Отсутствие иных примеров адекватного развития заставляет Россию брать на вооружение именно западный опыт для обеспечения конкурентоспособности и решения жизненно важных вопросов. Другим аргументом является глобализация на основе распространения капиталистической системы в пределах всего мирового пространства. Соответственно, субъектность в мировой экономике требует руководствоваться законами рынка. Невозможно исключить рыночные принципы в управлении хозяйством, являясь интегрированной составляющей мирохозяйственной системы. Поэтому российское государство осуществляет модернизацию мир-экономики. Однако подобные модернизации сопровождаются нарушением целостности историко-культурной конструкции, вызывая кризис социальной системы, ибо традиционные условия жизнедеятельности в России требовали иных правил общежития, иного мироощущения и представления. На протяжении веков российское общество жило понятиями коллективизма, взаимопомощи, нестяжа-тельства, а не категориями экономической выгоды, индивидуальных благ и меркантилистского расчета.

В результате модернизаций начала XVIII столетия, 1860–1870-х гг., индустриализации и аграрной реформы С.Ю. Витте – П.А. Столыпина меняется мир-система, что вызвало конфликт хозяйственного и культурного целеполагания. Иррациональный подход к экономической деятельности на основе православного мировоззрения замещается рациональным, утилитарным.

Модернизации в советскую эпоху стали продолжением противостояния. В соответствии с логикой западоцентричной научной концепции смены формаций создается посткапиталистическая социалистическая система, которая в короткое время преобразовала советское государство в антагониста капиталистического мира. При нэпе 1920-х гг. была предпринята попытка создания комбинированной модели, включающей компоненты патриархальной мир-экономики, капиталистической и антикапиталистической (социалистической). Эта модель более известна как многоукладная экономика и госкапитализм. В политике индустриализации идея воплощалась в коллективизации, в административном регулировании движения трудовых ресурсов, социальных обязательствах государства, жестком контроле за дифференциацией доходов. Все это являлось контаминацией общинности, социализации, патернализма, земского самоуправления, планово-распределительной централизации, максимального извлечения прибыли и рыночного товарооборота. Данная идея воплощалась в жизнь различными способами до середины 80-х гг. XX в. Политика перестройки отвергла опыт традиционной мир-экономики и советской системы антикапитализма, руководствуясь примером пореформенного (вторая половина XIX в. – начало XX в.) капиталистического развития, абсолютизировав его положительное значение [Соловьев 2008].

Необходимо отметить, что без должного критического анализа и без сопротивления навязанным извне ценностям общество быстро утрачивает культурноисторические скрепы, обеспечивающие устойчивость цивилизации, имеющей истинные цели, подтвержденные многовековой историей. В результате страна стала объектом социальных и экономических экспериментов, которые вели ее по пути сырьевого придатка капитализма. При этом западная модель развития на фоне русских традиционных механизмов жизнедеятельности выглядит устойчивой и последовательной, хотя на протяжении всего исторического пути Запад многое заимствует для своего развития, в т.ч. использует достижения русской цивилизации.

Исходя из сказанного выше, можно прийти к промежуточному выводу, что современному, или, как теперь модно выражаться на западный манер, гражданскому, обществу необходима некая форма мысленного постижения явлений объективной реальности. А для объективного, конкретного и всестороннего знания действительности, включающего в себя сознание цели и проекцию дальнейшего познания мира и его практического преобразования, необходимо многоуровневое, четко структурированное, с серьезно продуманной базой методических разработок и преемственности традиционное устройство жизнедеятельности, всегда отличавшее наше отечество от других стран.

Генезис российского общества носит иной характер, наполненный иным содержанием. Предпринимавшиеся в России модернизации являлись реакцией (необходимость обеспечить главным образом военно-политическую конкурентоспособность) на давление Запада. Но реформы не вытекали из логики внутреннего развития. Города основывались, прежде всего, как военно-административные центры. Защита обширных границ требовала привлечения больших человеческих ресурсов. Хозяйственное освоение российских пространств осуществлялось при малочисленности и низкой плотности населения. Объективно наилучшим для экономики был общинно-артельный (кооперативный), а не конкурентный характер взаимодействия между людьми или производителями. В совокупности эти факторы не позволяли перейти на приоритет горизонтального взаимодействия и не создали возможность заменить экстенсивную природу преобразований интенсивной. Динамика вызревания социально-экономических условий развития была гораздо ниже динамики военно-политических задач. Поэтому государство вынужденно вмешивалось в хозяйственные и организационные процессы, запуская мобилизационный механизм для достижения экстраординарных целей, что и обусловило, в частности, превалирование вертикальных связей над горизонтальными в деятельности территориально-административных субъектов. Это, в свою очередь, на ментальном уровне утвердило надматериальное мировосприятие: мессианство в освоении новых территорий, стремление к справедливому, а не к высокоприбыльному ведению дел. В этой уникальной среде сложился особенный психоисторический феномен, характеризуемый как «русская душа» [Васильев, Соловьев 2013б].

Государству в решении задач системных преобразований еще не удавалось гармонично сочетать опыт двух цивилизаций. После упразднения концепта сословнопредставительского земского правления посадско-городские реформы, развитие новых территорий и строительство городов стали исключительно инициативой государства. Продемонстрированные при их реализации устремления и методы являлись не чем иным, как решением сиюминутных военно-политических задач, когда волюнтаристский подход требовал достижения экстраординарных целей. Но привнесенные модели управления и ведения хозяйственной деятельности не приживались на российской почве, уже на этапе внедрения претерпевая значительную деформацию. Данный опыт убедительно доказал, что причины многих неудач состояли в нетворческом заимствовании готовых западных форм, основанных на горизонтальном типе взаимодействия, неприятии особенностей автохтонного хозяйственно-административного, общественного устройства, пренебрежении к культурно-ценностным ориентирам и ментальным установкам. Последствиями непродуманной модернизации стал глубокий культурно-экономический разрыв в развитии столичных городов и регионов. Возникшая асимметрия так и не была изжита за три столетия. В настоящее время имеет место экономический провинциализм, периферийность последних относительно первых. А в регионах аналогичный разрыв существует между областным центром и районными муниципалитетами.

Исследование состояния и перспектив развития административных механизмов местного управления и выявление глубоких внутренних противоречий в российском обществе позволили авторам прийти к заключению, что в условиях индустриально-капиталистической экспансии государственная власть, стремясь преобразовать общественный уклад жизнедеятельности по европейским стандартам, отошла от государственного патернализма, охранительно-попечительской деятельности и приступила к насильственному разрушению традиционного народнохозяйственного механизма. Вслед за этим последовало насаждение и навязывание чужеродных ценностей. Мыслящие люди России не могли не отреагировать на данный факт. Уроки, извлеченные научным сообществом в ходе анализа государственной политики, доказали, что реформирование в России требует не только социально-экономического, но в не меньшей степени духовно-психологического обеспечения, учитывающего как фундаментальные общечеловеческие ценности, так и российскую историческую специфику, особенности традиционного уклада жизнедеятельности и национального менталитета народа.

Статья подготовлена в рамках конкурса (грант) РГНФ. Проект № 15-31-14003/15 «Региональные аспекты формирования российской нации».