Особенности социально-экономической сферы СССР в 1920-1930 гг

For сitation: Ryabchenko A.G., Zolotareva I.D. features of the social and economic sphere of the USSR in 1920-1930. Scientific bulletin of the Southern Institute of Management. 2019; (3): 105-109. (In Russ.) https://doi. org/10.31775/2305-3100-2019-3-105-109

There is not conflict of interests

В непростое для Российской Федерации время, в период усиления экономического давления со стороны ведущих западных экономик, властью крайне востребованы научная аналитика и точные прогнозы. К сожалению, историческая наука не может выполнять прогностическую функцию, однако она должна давать уроки прошлого, чтобы избежать ошибок в будущем, то есть учить на исторических примерах. Очень важно, чтобы социальное противостояние, порой возникающее между властью и обществом по ряду экономических проблем, не привело к противостоянию вооруженному. Удержание стабильности общества одна из важнейших задач современных политиков.

Большой интерес для исследователей в настоящее время представляет опыт социально-экономического строительства в СССР вы 1920-1930 гг. Он обусловлен переоценкой тех экономических реформ, которые проводились в современной России в 1990-е годы. Что было сделано в нужном направлении и какие ошибки были допущены в этот сложный исторический период? Ответы на эти вопросы волнуют и сегодня.

Значительное количество публикаций современных историков, в том числе и кубанских, так или иначе затрагивают данную проблематику. Это труды таких авторов, как Рагер Ю.Б. [1], Сивков С.М. [2], Иванцов И.Г. [3-5] и многих других.

Проводимая большевистской властью политика «военного коммунизма» очень быстро вызвала в Советской России острейший социально-экономический кризис. В свою очередь это привело к острой необходимости смены стратегии экономического развития страны. Этот процесс стартовал в феврале-марте 1921 года. Он происходил на фоне массовых бунтов и даже восстаний, участники которых требовали немедленно отменить полностью «провалившуюся» политику «военного коммунизма». Новая экономическая политика (НЭП), разрабатываемая советскими управленцами, в сущности планировалась ими как другой инструмент, как орудие более полного контроля вновь создаваемого общества и одновременно выступала, опять же по замыслу советских управленцев, как инструмент закрепления социально-экономической и политической власти Российской коммунистической партии большевиков (РКП(б)). Разработка нэпа шла рука об руку с новыми идеями и предложениями. На своем первоначальном этапе этот курс представлялся в партийной среде как некоторое отступление от первоначальных идей на совершенно незначительное время, до того времени когда была бы полностью восстановлена государственная промышленность страны.

Второй этап начался осенью 1921-1922 гг. В этот период понятие НЭП уже воспринимается иначе, появляется понимание его как «государственного капитализма». Под этим уже понимается широкий спектр разных по масштабу мер, имевших рыночно-экономический характер, и имевших целью построение в десятилетний срок социализма. НЭП признается определенной стадией на пути к построению социализма. «В последних работах В.И. Ленина (1922-март 1923 гг.) намечались основные черты качественно иной политики переходного периода: реформизм, союз рабочего класса со всем крестьянством, политика всеобщей кооперации. Впрочем, после смерти В.И. Ленина, общее представление концепции НЭПа осталась в изначально замысленных большевиками формах» [1], как всего лишь временное отступление от идеи уничтожения любых форм эксплуатации человека человеком.

В РСФСР, а затем СССР политика НЭПа продолжалась недолго. Начавшись в 1922 году, уже на рубеже 1926-1927 гг. появились первые признаки ее свертывания. В письме Ф.Э. Дзержинского Г.Г. Ягоде о возможных мерах по борьбе со спекуляцией от 4 мая 1926. сказано: «Мы не можем обойтись без использования частника, но это возможно лишь при определении дозволенного и запрещенного товарооборота». На примере этого письма видно, что не все руководители большевиков надеялись обойтись без использования возможностей частного предпринимателя. Именно на вторую половину 1920-х годов правящей в СССР партией ВКП(б) была поставлена задача: обеспечить дальнейший экономический рост на базе реконструкции народного хозяйства. Но на этот же период планировалось осуществление перевода экономики государства в целом «на социалистические рельсы». Это означало расширение государственного сектора за счет вытеснения других секторов экономики.

Таким образом, в конце 1920-х годов, вместо существовавшей ранее практики экономического соревнования государственной и частной торговли появилась политика полной ликвидации частного капитала при помощи такого ресурса, как средства административного воздействия. Фактически постепенно начинается процесс создания административно-командной экономики, со своими плюсами и минусами.

«С начала 1930-х гг. деятельность предпринимателей все более становилась нелегальной. Дела предпринимателей, рассматриваемые в судах, часто квалифицировались как хищения. Уже в конце 1920-х гг. нормы уголовного права, применяемые за нарушения в сфере торговли и предпринимательства, чрезвычайно расширились» [3].

В дальнейшем в результате деятельности Наркомфина СССР произошло запрещение частной торговли законодательно. В результате уже к 1933 году, в системе частной торговли полностью исчезла собственная стационарная сеть.

Таким образом, был положен конец оставшимся очагам частной торговли, что создавало нерадужные перспективы для местного населения. Не следует забывать и о том, что в сельской местности на данном этапе заработная плата и пенсии не выплачивались. Этот фактор стал во многом определяющим для массового бегства крестьян из сельской местности в горда и поселки, притоку туда рабочей силы, возможности расширения количества индустриальных предприятий.

Правящая в стране бюрократическая партийно-государственная элита не сильно страдала от сворачивания свободной торговли. Руководящие работники прикреплялись к различного рода спец-распределителям, и они сами и члены их семей снабжались весьма хорошо [4]. Сеть государственной торговли с 1926/1927 г. по 1933 год сократилась почти вдвое. Однако ни сокращение сети государственной торговли, ни почти полное исчезновение частной торговли как то особо не затронули руководящую партийно-управленческую элиту страны, а так же круги промышленных и хозяйственных управленцев. Руководящие (высшая партийная номенклатура районного уровня) работники, прикрепленные к спецраспределителю, входили в особый снабженческий список. Они и члены их семей снабжались по высшему разряду.

Вообще, снабженческие льготы имели многие категории, начиная с управленцев и заканчивая рабочими крупных и значимых предприятий, сельских управленцев. Например, 25-тысячники, прибывшие в Северокавказский край по оргнабору для решения хозяйственно-политических задач, также пользовались снабженческими льготами. Районные райснабы (районный отдел снабжения) и райсою-зы обязывались давать четкие указания местным сельпо (сельские потребительские общества) о бесперебойном снабжении товарами этой категории пользователей. И, как правило, они с этой задачей успешно справлялись.

Работники политотделов МТС и совхозов, со времени своей организации получали продовольственные пайки, равные пайку красноармейскому (офицерскому). До организации в 1933 году политотделов директора крупных и значимых районных МТС, как правило, прикреплялись к спецраспреде-лителям, входили в особые снабженческие списки, как все руководящие работники районного звена [5]. Эти мероприятия по своему способствовали поддержке жизненного уровня руководящим партийным и советским работникам, что в тоже время сопровождалось ропотом среди рядовых работников. Необходимо заметить, что снабженческими льготами пользовались и работники партийных, советских, профсоюзных, хозяйственных и многих других органов [6].

Для целей формирования в обществе нетерпимости к расхитителям социалистической собственности, дезорганизаторам внутреннего рынка, работникам торговли, уличенным в махинациях и жульничестве, служили массовые хозяйственнополитические кампании и показательные суды. Для коммунистов – закрытые партсобрания, на которых их сначала исключали из партии, а затем уже гласно предавали суду, как беспартийных. Таким образом, успехи властей, пытавшихся бороться с провалами в потребительской сфере с помощью механически вводимых жестких мер, оказывались весьма скромными; властные структуры жестким образом расправлялись с лицами, замешанными в экономических преступлениях, с точки зрения существовавшего на тот момент законодательства.

Проводимая большевистскими управленцами политика «военного коммунизма» фактически привела страну к экономическому краху и массовому голоду. Политика НЭПа позволила возродить и укрепить экономику страны. Но постепенное сворачивание этой политики, огосударствление экономики, вытеснение частных предприятий государством из экономической сферы, все это привело к появлению новых проблем [7]. Многие из них так и не были решены в течение всего периода существования советского государства, а часть продолжает решатся в настоящее время.

В рядах самой правящей партии ВКП(б) прямо культивировалось нетерпимое отношение к своим членам, занимавшимся любым видом торговли, заподозренным в любых хозяйственных махинациях (приносивших личный доход). Этих людей безжа- лостно исключали из партии с последующими репрессиями в виде увольнения с работы, лишение служебного жилья и т.д. В сельских партийных ячейках такие люди получали клеймо кулака и подвергались еще худшим репрессиям [8]. Да и использование энтузиазма трудовых масс, культивирование различных движений, типа стахановского, не приводили к достаточному росту производительности, не обеспечивали должного и ожидаемого качества труда. Власть же видела причиной неудач, недостатков «социалистической» экономики и форсированной индустриализации, прежде всего саботаже, и реагировала развертыванием «борьбы» с вредительством.

К сожалению, подобная практика приняла массовый характер, привела к боязни специалистов среднего звена в принятии некоторых управленческих решений, снижению ответственности низшего персонала за качество выполняемых ими операций. Вместе с тем начала разрабатываться система мер государственного принуждения к труду, таким как уголовные наказания за прогулы и опоздания, уголовные преследования неработающих лиц трудоспособного возраста и иные меры внеэкономического принуждения.

Несмотря на применяемые государством меры в сфере повышения производительности труда на этапе отказа от провозглашенных лозунгов новой экономической политики, власть столкнулась с таким явлением как голод 1932-1933 годов, охвативший значительные территории СССР, а не только Украину, как считают некоторые специалисты этой страны [9,10].

Отказ от НЭП привел к возникновению новых пробелов в социально-экономической сфере.

Таким образом, важнейшим выводом является то, что в 1920-1930 гг. социально-экономическая сфера в СССР претерпела значительные трансформации: от полного отказа от товарно-денежных отношений в период «военного коммунизма», к значительному ослаблению государственного контроля в предпринимательской сфере, непримиримой борьбой с этим явлением в системе государственного управления в период проведения «новой экономической политики», а затем к попыткам повышения производительности труда посредством культивирований движений энтузиастов в постнэповский период (в т.ч. стахановского) в совокупности с ужесточением уголовной ответственности за прогулы, опоздания, уклонения от трудовой деятельности.

Проведение политики НЭП (а затем и постепенный отказ от нее), ее история говорит о том, что она была противоречива, пользовалась взаимнои-сключающими методами, свидетельствует о непо- следовательности проведения преобразований в социально-экономической сфере страны.