Особенности военно-дисциплинарной политики российского государства в первой половине XIX в

Поволжский педагогический поиск (научный журнал). № 1(3). 2013

Военно-дисциплинарная политика [1] Российского государства в исследуемый период – это результат развития тех тенденций, которые возникли в передовых армиях Европы, а также имели место в русской армии еще в XVIII в.

Переход к массовой регулярной армии, когда на смену индивидуализированным формам военного противоборства пришли действия в составе подразделений, частей и даже армий, потребовал от военнослужащих большей дисциплинированности, организованности, точности, исполнительности и аккуратности. В этих условиях основным направлением укрепления воинской дисциплины, достижения слепого повиновения становится система психофизиологического подавления личности воина . Требование «не рассуждать» было основой дисциплины как для русской армии, так и для многих других армий. «От офицера до последнего рядового, – писал Фридрих II, – никто не должен рассуждать, но лишь исполнять то, что приказано» [2, с. 23].

В русской армии первой половины XIX в. система психофизиологического подавления личности воина получила свое второе рождение. Прусская дисциплинарная система, основу которой составляли вахтпарады, муштра и «палочная» дисциплина и которая господствовала в русской армии времен Петра III и Павла I, вновь стала превалировать в повседневной деятельности войск в целом и в практике наведения уставного порядка в частности. Особенно очевидной прусская направленность процесса укрепления воинской дисциплины становится во втором периоде правления Александра I и в годы царствования Николая I. Это было время, когда Россия сравнительно редко участвовала в войнах, которые по своей массовости и интенсивности значительно уступали войнам первого пятнадцатилетия XIX в. Мирные ус- ловия существования войск требовали своих методов поддержания дисциплины и порядка среди военнослужащих. И они были найдены властями: по окончании заграничного похода 1812–1815 гг. руководство страны взяло новый курс в работе по укреплению воинской дисциплины. Богатый боевой опыт русской армии, и особенно опыт Отечественной войны 1812 г., не только были забыты, но просто игнорировались. «Память о героических событиях этой войны, – писал один из современников, – начала изглаживаться в нашей армии. Ее не напоминали ни дни празднования, ни популярные исследования, ни, наконец, те традиции и приемы обучения, жизненность которых подтверждали славные бои этой эпохи; наоборот, все в войсках напоминало времена Павла… В год времени забыли войну, как-будто никогда ее не было, и военные качества заменили экзер-цицмейстерской ловкостью» [3, с. 116].

Александр I и Николай I были сторонниками жесткой дисциплины, основанной на беспрекословном подчинении военнослужащих верховной власти и ее представителям на местах в лице командиров и начальников всех степеней, полностью исключающей самостоятельность отдельных начальников в выборе методов и форм воспитания и дисциплинирова-ния подчиненных. Для осуществления такой политики за основу была взята прусская модель управления войсками, в рамках которой работа по укреплению воинской дисциплины строилась на основе ряда принципов. Среди них: использование муштры в качестве основного средства воспитания военнослужащих, неотвратимость наказания за проступки, «полное единоначалие», «полная централизация военного управления», «полное единообразие в организации», «полная регламентация военной службы», «увлечение мелочами службы», «закручивание гаек» и т. д. Обозначенные выше положения, порожденные еще петровским периодом как необходимое условие функционирования регулярной армии в исследуемый период достигли наибольшего расцвета и в ряде случаев превратились в самоцель.

В исследуемый период важнейшим средством укрепления дисциплины в русской армии являлась муштра, основу которой составляла строевая подготовка. Считалось, что муштра и сомкнутый строй – это не только достижение стройности, твердости, отчетливости шага, но и практика в подчинении своей воли воле начальника, и чувство принадлежности к целому послушанием и дисциплиной, и чувство товарищества, взаимной поддержки и выручки и т. д. [4, с. 202–203]. Дело дошло до того, что строевая подготовка стала основным видом боевой подготовки русской армии, а парады, смотры – основой повседневной деятельности войск. Строевой смотр плац-парадного образца, порядок проведения которого был подробно расписан в павловском уставе [5, ч. 3–7], господствовал над всеми видами подготовки войск как во времена правления Александра I, так и в период царствования Николая I.

В условиях самодержавия, полнейшего бесправия основной массы населения страны, которая обязана была нести тяжелую и несправедливую рекрутскую повинность, воинская дисциплина в русской армии держалась прежде всего на страхе перед наказаниями. Система наказаний продолжала оставаться жестокой. В качестве санкций за дисциплинарные проступки применялись смертные казни, наказание кнутами, шпицрутенами, розгами, палками, ссылка на каторгу, направление в отдаленные гарнизоны, арестантские роты, перевод в разряд «штрафованных». Предусматривались и наказания для офицерского состава [6, с. 149].

Следует также отметить, что в течение первой половины XIX столетия на законодательном уровне шел процесс снижения жестокости наказаний, применяемых к военнослужащим. Так, например, в действующем в исследуемый период павловском уставе о полевой пехотной службе в отличие от петровских артикулов указывалось только на один вид смертной казни – «Казнь через расстрел» [7, с. 193]. В это же время были отменены наиболее жестокие наказания хлыстом, неоднократно сокращалось количество ударов при наказаниях шпицрутенами. «Высочайшее повеление» 1839 г. гласило: «Наказание кнутом рукою палача, как наказание не соответствующее воинскому званию, заменить для нижних чинов, не изъятых от телесных наказаний, прогнани-ем сквозь строй, без наложения на лбу и щеках штемпельных знаков» [8, c. 109].

За исполнением закона в армии, определением вида наказаний за совершенные дисциплинарные проступки следили военные суды: генеральный военный суд, нижние военные суды (т. е. полковые), скорорешительные суды (создавались в военное время) [9, с. 264]. Отсутствие самостоятельности военных судов, их подчиненность командирам приводили к тому, что суды очень часто являлись «излишней формальностью» [10, с. 189] и занималась лишь оформлением обвинительных приговоров. В этих условиях у командиров, уровень образованности которых очень часто был низким, открывались большие возможности вершить произвол. Распространенными явлениями войсковой дисциплинарной практики этого периода были грубость и рукоприкладство командиров по отношению к подчиненным, совершаемые при молчаливом согласии властей. Лев Николаевич Толстой, имевший личный армейский опыт, в своей статье «Николай Палкин» (1877 г.), излагая воспоминания 95-летнего отставного солдата, писал: «Тогда, что было... Тогда на 50 палок и порток не снимали; а 150, 200, 300 насмерть запарывали. А уж палками – недели не проходило, чтобы не забивали насмерть человека или двух из полка....тогда это словечко (палки) со рта не сходило» [11, с. 567]. Солдата бил любой из начальников, иногда без всякого повода.

Важным стратегическим направлением военно-дисциплинарной политики Российского государства в исследуемый период являлось стремление систематизировать дисциплинарные требования к военнослужащим и представить их в виде соответствующих уставов . По нашему мнению, военное законодательство, обеспечивающее дисциплину и организованность в войсках, в то время развивалось в двух направлениях. С одной стороны, основное внимание было направлено на полную регламентацию и детализацию военной службы, что само по себе способствовало укреплению уставного порядка в войсках. С другой стороны, происходило уточнение военно-уголовных законов, составленных еще при Петре I.

Значительное влияние на практику укрепления воинской дисциплины в русской армии исследуемого периода оказали идеи Павла I. Именно во время его правления происходят серьезные подвижки в составлении нового свода законов, закладываются основы для их кодификации, начинается серьезная работа над составлением военных уставов, выходят императорские указы, отражающие военно-дисциплинарную политику Павла I.

По мнению ряда историков, опиравшихся на известный Павловский проект о государственном устройстве, одной из целей военных реформ того периода являлось введение стро-

Поволжский педагогический поиск (научный журнал). № 1(3). 2013

Поволжский педагогический поиск (научный журнал). № 1(3). 2013

гой регламентации в военном деле путем определения войскам подробнейших штатов, уставов и инструкций, содержащих точные обязанности всех должностных лиц от генерал-фельд-маршала до рядового [12, с. 53, 54, 129–131; 13, с. 295]. Вся жизнь подданных регламентировалась.

Важным документом, обеспечивающим реализацию замыслов Павла I, явился Воинский устав о полевой пехотной службе (1796 г.), который, по мнению ряда исследователей, способствовал преодолению недостатков, связанных со злоупотреблениями в армии в отношении нижних чинов, упорядочению прохождения службы офицерским составом, развитию организационного строения вооруженных сил, реорганизации военного управления и т. п. [14, с. 247]. В частности, в уставе четко сказано, что к наиболее распространенным причинам побегов относились злоупотребления и дурные поступки командиров, а также отсутствие заботы о солдате. Отрицательной стороной устава было то, что он способствовал уничтожению в русской армии духа инициативы и самостоятельности, уважения и доверия к солдату [15, с. 12].

Значительная законодательная работа по совершенствованию управленческой структуры вооруженных сил, регламентации всех сторон воинской службы была проделана в период правления Александра I. Под руководством М. Л. Магницкого, ближайшего сподвижника М. М. Сперанского, создается «Комиссия для составления военных уставов и положений». При ее непосредственном участии в 1812 г. Александром I утверждается «Учреждение Военного министерства», разрабатывается ряд основополагающих документов и наставлений, регламентирующих и определяющих армейское бытие в мирное и военное время.

Во второй четверти XIX в. процесс издания регламентирующих военную службу правовых актов принимает лавинообразный характер. Это приводит к тому, что руководством страны принимаются меры по кодификации военного законодательства (основы были положены при Павле I), а в 1839 г. издается Свод военных постановлений (СВП), который включал в себя 2788 военно-правовых актов, изданных в период с 1649 по 1838 гг. [16].

Свод состоял из пяти частей. В первой части Свода, названной «Образование военных учреждений», были сгруппированы законы, определяющие организацию и порядок комплектования войска. Во второй части были собраны правовые нормы, определяющие различного рода взаимоотношения военнослужащих, а именно: при прохождении военной службы вообще и при поощрении за службу (при- вилегии и награды). В третьей части определялся войсковой быт, т. е. внутренняя жизнь войска как обособленного элемента в структуре государства. Четвертой частью Свода регулировались различного рода экономические отношения, как возникающие в системе «армия-государство», так и внутриармейские. Пятая часть Свода объединяла законы военного правосудия: перечислялись возможные случаи нарушения войскового правопорядка, нормы ответственности военных чинов и порядок осуществления военного суда.

Такой подход к составлению Свода позволил создать достаточно логически стройный правовой акт. Кроме того, удалось собрать буквально все правила, регулирующие до мельчайших подробностей фактически все вопросы строительства армии. С изданием в первой половине XIX в. Свода военных постановлений была разрешена имеющая более чем вековую историю проблема систематизации военного законодательства, что, без сомнения, имело прогрессивное значение для строительства вооруженных сил в целом и для поддержания воинской дисциплины в частности.

Важное место в военно-дисциплинарной деятельности отводилось совершенствованию военно-уголовного законодательства, а именно разработке системы наказаний. В исследуемый период санкции за нарушения воинской дисциплины и преступления были изложены в действовавших в то время петровских артикулах, павловском уставе о полевой пехотной службе (1796 г.), Уставе о служащих в гарнизоне (1843 г.), Уставе военно-уголовном (1839 г.), Полевом уголовном уложении (1812 г.) и др.

Со времен Петра I в русской армии важнейшей тенденцией в работе по укреплению воинской дисциплины была тенденция, которая выражалась в стремлении многих военачальников обращаться к сознанию масс, терпеливо разъяснять требования службы, заботиться о подчиненных. Сам император основу побед видел в нравственном элементе («без-конфузстве»). «Все материальные условия, – указывал Петр I, – есть не более, как ветвь для будущих плодов, корень же есть нравственный элемент [17, с. 11].

Прогрессивные петровские дисциплинарные традиции, забытые в эпоху «дворцовых переворотов», нашли свое активное продолжение во времена царствования Екатерины II. Особенно они проявились в деятельности П. А. Румянцева, Г. А. Потёмкина, А. В. Суворова и др. В борьбе с рутиной, косностью и пруссачеством в обучении и воспитании в этот период были осуществлены значительные шаги по восстановлению петровских методов подготовки войск, поддержанию в них организованности и порядка, возрождению боевых качеств Российской армии.

В начальный период правления Александра I суворовско-румянцевская система воспитания военнослужащих начала возрождаться. Этому процессу способствовало возвращение на службу пострадавших от волюнтаристских решений Павла I офицеров и генералов, познавших на практике эффективность суворовской «науки побеждать». В результате Россия получила самую боеспособную армию в Европе, талантливых полководцев, умеющих обеспечить высокий моральный дух и дисциплину среди подчиненных, что в конечном итоге и привело к победе русского оружия в годы Отечественной войны 1812 г. Носителями прогрессивной военно-дисциплинарной политики стали «вожди русской армии» в эпоху наполеоновских войн – М. М. Кутузов, М. Б. Барклай-де-Толли, А. П. Тормасов, П. Х. Витгенштейн, П. И. Багратион, П. П. Коковицын, Д. П. Неверовский, Н. Н. Раевский, Я. П. Кульнев, А. П. Ермолов, Д. В. Давыдов и др.; представители декабристского движения – П. И. Пестель, Н. М. Муравьев, Н. А. Бестужев, К. П. Торсон, В. Ф. Раевский, М. Ф. Орлов, М. А. Фонвизин и др.

Таким образом, настоящее исследование показывает, что военно-дисциплинарная политика самодержавия в первой половине XIX в. представляла собой развитие тех тенденций, которые были характерны для русской армии XVIII в., с той лишь разницей, что официальная власть предпочитала своим, выстраданным громкими победами русской армии в конце XVIII – начале XIX в. технологиям формирования сознательной воинской дисциплины прусские методы бездушной механической «дрессировки» военнослужащих. При такой системе дисциплинирования личные свойства каждого солдата были не нужны. Он готовился к тому, чтобы быть частью батальонной машины, соответствовать цели этой машины в мельчайших подробностях математической однообразностью своих действий. На практике подобная стратегия приводила, с одной стороны, к укреплению «внешней» дисциплины в войсках, а с другой стороны, негативно сказывалась на дисциплине «внутренней» – дисциплине, основанной на осознании военнослужащим своего воинского долга.

Результатом политики самодержавия, в том числе военно-дисциплинарной, стало поражение России в Крымской войне (1853–1856), где плац-парадным боевым порядкам, всей си- стеме психофизиологического подавления личности воина был нанесен смертельный удар.

• 1.    Под военно-дисциплинарной политикой автор понимает важнейшую составную часть государственной и военной политики. Она представляет исторический процесс формирования и реализации стратегического курса самодержавия, направленного на становление, развитие, совершенствование системы укрепления воинской дисциплины в военное и мирное время в интересах безопасности и укрепления оборонной мощи государства. – Прим. авт.

• 2.    Лещинский Л. М. Военные победы и полководцы русского народа второй половины ХVIII в. М., 1959.

• 3.    История русской армии и флота : в 15 т. / под ред. А. С. Гришинского, В. П. Никольского, И. Л. Кладо. М., 1911–1913. Т. 5.

• 4.    Российский военный сборник. М., 1997. Вып. 13.

• 5.    Воинский устав о полевой пехотной службе 1796 г. // ПСЗ РИ (1). СПб., 1830. Т. XXIV. № 17 588.

• 6.    Устав военно-уголовный // Свод военных постановлений. СПб., 1855. Ч. 5. Воинский устав Государя Императора Павла I о полевой пехотной службе. СПб., 1797.

• 7.    Воинский устав Государя Императора Павла I о полевой пехотной службе. СПб., 1797.

• 8.    Федоров А. В. Русская армия в 50-х – 70-х гг. XIX в. Л., 1959.

• 9.    Устав Воинский 1716 г. : в 4 ч. // ПСЗ РИ (1). СПб., 1830. Т. V.

• 10.    Столетие Военного Министерства 1802–1902 гг. : в 13. т. СПб. : Тип. И. О. Вольф, 1914. Т. XII. Кн.1. Ч. 2.

• 11.    Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. : в 90 т. М., 1953. Т. 26.

• 12.    Клочков М. В. Очерки правительственной деятельности времен Павла I. Пг., 1916.

• 13.    Шильдер Н. К. Император Павел Первый: Историко-библиографический очерк. СПб, 1901.

• 14.    Русская военная сила. История развития военного дела от начала Руси до настоящего времени : в 2 т. / под ред. А. Н. Петрова. М., 1897. Т. 2.

• 15.    Кочетков А. Н. Тактика русской армии в период Отечественной войны 1812 г. // Развитие тактики русской армии. М., 1958.

• 16.    Свод военных постановлений 1838 г. СПб., 1878.

• 17.    О долге и чести воинской в Российской армии: собрание материалов, документов и статей. М., 1990.

  Поволжский педагогический поиск (научный журнал). № 1(3). 2013

  
  
  
  

Peculiarities of the Military and Disciplinary Policy of the Russian State in Early XIX Century

Поволжский педагогический поиск (научный журнал). № 1(3). 2013