От цифровой оптимизации к цифровой трансформации: анализ барьеров экономического роста

Актуальность данной работы заключается в том, что современный этап развития мировой экономики характеризуется стремительным проникновением цифровых технологий во все сферы деятельности, что порождает новые возможности для бизнеса и одновременно ставит перед ним серьезные вызовы.

Цель данного исследования заключается в теоретическом обосновании феномена «цифрового парадокса производительности» в российской экономике, выражающегося в расхождении между внедрением базовых информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) и слабым развитием технологического прогресса, негативно влияющего на производительность труда организаций.

Материалы и методы исследования

Информационную базу исследования составили официальные статистические данные Федеральной службы государственной статистики (Росстат) за 2022– 2024 годы, в частности, показатели использования цифровых технологий организациями, затрат на их внедрение и численности персонала, занятого научными исследованиями и разработками. Дополнительно были проанализированы материалы научных публикаций, отчетов исследовательских центров, а также данные отраслевых аналитических обзоров.

В качестве основных методов исследования были использованы: сравнительный и структурный анализ статистических данных, метод табличной визуализации для наглядного представления динамики и пропорций изучаемых показателей. Для интерпретации результатов применялся контент-анализ текстовых источников, включая научные статьи и публичные отчеты государственных программ поддержки инноваций.

Результаты исследования и их обсуждение

Цифровизация, понимаемая как процесс интеграции цифровых технологий в существующие бизнес-процессы, продукты и услуги [1, 2], является мощным драйвером инноваций. Однако, как показывает практика, простое внедрение передовых технологий не всегда приводит к ожидаемому эффекту в виде устойчивого инновационного развития. Российский бизнес не является исключением из этого правила, демонстрируя определенное расхождение между уровнем освоения цифровых инструментов и глубиной трансформации своих бизнес-моделей.

Таким образом, несмотря на признание цифровизации ключевым драйвером инноваций, российская бизнес-практика демонстрирует парадоксальную ситуацию: внедрение технологий далеко не всегда перерастает в качественную трансформацию бизнес-моде-лей. Более того, на уровне базовой цифровизации сохраняются системные ограничения.

Уровень цифровизации существенно варьируется в зависимости от размера компании и отрасли, при этом многие организации внедряют технологии без стратегического осмысления их роли в трансформации бизнес-процессов.

Феномен расхождения между уровнем цифровизации и глубиной трансформации следует рассматривать как переход экономики на новую траекторию долгосрочного равновесного роста. Цифровизация не просто наращивает существующие факторы производства, но и качественно меняет их взаимодействие, являясь основным источником повышения совокупной факторной производительности.

Модель Солоу представляет собой замкнутую макроэкономическую модель с обратной связью, позволяющую осуществить многовариантные прогнозы развития системы при изменении ее ключевых характеристик (таблица 1) и имеет следующий вид: Y ( t ) = A ( t ) K^K ( t ) L^L ( t ) [3].

Таблица 1

Обозначения переменных модели Солоу и их адаптация для предприятия

Переменная	Макроуровень (национальная экономика)	Микроуровень (предприятие)
Y ( t )	Валовой внутренний продукт	Объём выпуска продукции/услуг предприятия
KK ( t )	Объём физического капитала экономики	Стоимость основных средств и материальных активов предприятия
LL ( t )	Численность экономически активного населения	Численность персонала предприятия
A ( t )	Совокупная производительность факторов производства	Совокупная факторная производительность предприятия
K	«параметр, принимающий значения между 0 и 1 (коэффициент эластичности по капиталу, показывающий на сколько процентов, произойдет относительное увеличение выпуска продукции при относительном увеличении капитала на 1 %)
L	параметр, принимающий значения между 0 и 1 (коэффициент эластичности по труду, показывающий на сколько процентов, произойдет относительное увеличение выпуска продукции при относительном увеличении трудозатрат на 1 %)

Источник: преобразовано авторами на основании [3].

Таблица 2

Показатель	2022 г.	2023 г.	2024 г.
Затраты на внедрение и использование цифровых технологий – всего в том числе:	100	100	100
Внутренние затраты на внедрение и использование цифровых технологий в том числе на:	72,3	68,3	69,1
приобретение машин и оборудования, связанных с цифровыми технологиями, а также на их техническое обслуживание, модернизацию, текущий и капитальный ремонт, выполненные собственными силами	25,5	23,0	23,2
приобретение программного обеспечения, адаптацию и доработку программного обеспечения, выполненные собственными силами	13,3	12,9	16,3
обучение сотрудников, связанное с внедрением и использованием цифровых технологий	0,3	0,2	0,2
оплату услуг электросвязи	7,5	6,4	5,1
приобретение цифрового контента	1,0	1,1	1,2
прочие внутренние затраты на внедрение и использование цифровых технологий	24,7	24,7	23,0
Внешние затраты на внедрение и использование цифровых технологий в том числе на:	27,7	31,7	30,9
аренду, техническое обслуживание, модернизацию, текущий и капитальный ремонт машин и оборудования, связанных с цифровыми технологиями	5,2	5,0	7,0
разработку, аренду, адаптацию, доработку, техническую поддержку и обновление программного обеспечения	18,9	21,5	19,9
доступ к данным / базам данных	1,0	0,9	0,9
прочие внешние затраты на внедрение и использование цифровых технологий	2,6	4,3	3,1
Затраты на продукты и услуги в области информационной безопасности	4,0	4,3	4,0

Источник: составлено авторами на основании [4].

Распределение затрат организаций на внедрение и использование цифровых технологий по видам (в % к итогу)

Проблема «цифровой оптимизации» (вместо трансформации) теоретически означает, что инвестиции направляются на текущее поддержание капитала (K) и труда (L), а не на рост технологического прогресса (A), который требует стратегических и, как правило, более рискованных вложений в НИОКР и нематериальные активы. Наблюдаемое преобладание операционных затрат над стратегическими инвестициями теоретически тормозит скорость роста фактора A, не позволяя достичь нового, более высокого состояния капиталовооруженности.

Данная тенденция находит отражение в структуре затрат на цифровизацию (таблица 2).

Анализ структуры затрат на цифровизацию российских компаний выявляет устойчивую тенденцию к преобладанию операционных расходов над стратегическими инве- стициями в развитие. За рассматриваемый период доля внутренних затрат сократилась, тогда как внешние затраты выросли, что свидетельствует о растущей зависимости от аутсорсинга и готовых решений.

В структуре внутренних затрат явно доминируют расходы на приобретение и обслуживание оборудования и ПО, при этом катастрофически низкими остаются инвестиции в обучение персонала. Такой дисбаланс объясняется ориентацией компаний на быструю окупаемость и минимизацию рисков, когда предпочтение отдается материальным активам с измеримой отдачей, а не развитию нематериального капитала. Параллельный рост доли внешних затрат на аренду оборудования подтверждает переход к модели технологического потребления «как услуги», что особенно характерно для МСП, не имеющих ресурсов для собственных разработок.

Таблица 3

Удельный вес организаций, использовавших цифровые технологии (по РФ), %

Организации, использовавшие	2022 г.	2023 г.	2024 г.
персональные компьютеры	79,6	78,6	76,8
серверы	41,2	39,3	37,6
сеть Интернет	77,9	79,0	79,0
в том числе широкополосный доступ	74,1	72,9	71,9
фиксированный Интернет	76,2	77,0	76,8
мобильный Интернет	40,1	41,2	39,1
предоставляемые третьей стороной операционные системы с открытым исходных кодом	21,5	23,7	22,9
электронный обмен данными между своими и внешними информационными системами по форматам обмена	53,7	56,0	45,0
цифровые платформы	14,9	17,1	21,8
технологии сбора, обработки и анализа больших данных	30,4	15,3	8,6
технологии искусственного интеллекта	6,6	4,9	4,8
«облачные» сервисы	28,9	26,7	19,5
Интернет вещей	10,0	11,2	8,7
другие цифровые технологии	14,8	15,1	13,9
Организации, имевшие:
веб-сайт в сети Интернет	45,6	46,5	49,5
аккуант в социальных сетях	36,7	37,1	39,0

Источник: составлено авторами на основании [4]

Таким образом, структура затрат демонстрирует, что цифровизация воспринимается бизнесом скорее, как инструмент оптимизации существующих процессов, а не как возможность фундаментальной трансформации бизнес-моделей.

Например, внедрение CRM-систем направлено на улучшение клиентского сервиса в рамках существующей модели продаж, а не на создание персонализированных предложений или новых каналов взаимодействия с клиентами. Такой подход, хотя и приносит определенную операционную эффективность, не является достаточным для достижения глубоких инновационных преобразований.

Данная проблема характерна для различных секторов экономики. Например, в банковском секторе цифровая трансформация часто ограничивается автоматизацией отдельных процессов без кардинального пересмотра бизнес-моделей [5]. Аналогичная ситуация наблюдается в нефтегазовой отрасли - внедрение современных информационных технологий преимущественно направлено на операционную эффективность, а не на стратегическую трансформацию биз-нес-процессов [6].

Осуществим анализ влияния цифровых технологий на факторы производства. Производственная функция Кобба-Дугласа [7]: Y ( t ) = A ( t ) K K ( t ) L L ( t ), лежащая в основе модели Солоу, используется для анализа взаимосвязи цифровизации и экономического роста через воздействие на ее ключевые факторы. Цифровые технологии влияют на капитал, труд, технологический прогресс следующим образом:

• 1.    Влияние на капитал: внедрение базовых ИКТ и приобретение сопутствующего оборудования формально увеличивают физический капитал. Однако, поскольку преобладают операционные расходы, этот прирост носит экстенсивный характер и не обеспечивает значительного увеличения капиталовооруженности. Критически важные для роста технологий (ИИ, Big Data) ресурсы не встраиваются в капитал в достаточном объёме, что приводит к «цифровому замещению», а не к «цифровому дополнению».

• 2.    Влияние на труд: цифровизация приводит к автоматизации рутинного труда, высвобождая часть фактора L. Однако, недостаток инвестиций в человеческий капитал не позволяет перевести высвобожденный труд в сферу высокопроизводительных циф-

• ровых компетенций. Это объясняет, почему наблюдается неоднозначное влияние цифровизации на производительность труда, что, в свою очередь, негативно сказывается на качестве фактора L.

• 3.    Влияние на технологический прогресс (A, СФП). Технологический прогресс является основным источником долгосрочного роста в модели Солоу. Фактор A напрямую связан с инновационной активностью и стратегическими инвестициями. Анализ таблицы 2 показывает критически низкое проникновение технологий, которые являются ключевыми драйверами A.

Именно эти передовые технологии создают синергетический эффект, который мог бы качественно увеличить A за счет оптимизации распределения ресурсов и создания новых бизнес-моделей. Таким образом, технологический дисбаланс, при котором доминируют базовые решения, препятствует росту СФП (A), что является основным системным барьером на пути к устойчивому равновесному росту.

По данным Росстата (таблица 3) в российской бизнес-среде наблюдается стабильно высокий уровень проникновения базовых, инфраструктурных технологий [4].

Так, доля организаций, использующих технологии искусственного интеллекта, остается минимальной. Еще более показателен обвальный спад в использовании технологий больших данных и «облачных» сервисов. Этот «перекос» красноречиво свидетельствует о том, что российский бизнес в массе своей оснащен для решения текущих операционных задач, но не готов к стратегическому использованию данных и сложных цифровых инструментов для создания принципиально новых продуктов, услуг и бизнес-моделей, что создает порочный круг: отсутствие компетенций и ресурсов для внедрения передовых технологий ограничивает возможность создания принципиально новых продуктов и бизнес-моделей, что в свою очередь укрепляет ориентацию на операционную эффективность в ущерб стратегической трансформации.

Анализ влияния цифровизации на макроэкономические показатели, в частности на валовой внутренний продукт (ВВП), позволяет выявить взаимосвязь между уровнем цифровых технологий и экономическим ростом.

Ускорение прироста ВВП (значение показателя в текущих ценах в млрд руб. в 2022 г.

156 940,9, в 2023 г. - 176 413,6, в 2024 г. -201 152,1) на 14,02 % в 2024 году произошло на фоне начавшегося сокращения зависимости от внешних цифровых решений и незначительного, но важного возврата инвестиций в собственные разработки, доработку ПО и обучение персонала [8]. Рост доли внутренних затрат в инновационной деятельности отражает переход от краткосрочной оптимизации к более устойчивому накоплению собственного технологического и человеческого капитала, что создаёт предпосылки для повышения совокупной факторной производительности.

Одновременно снижение доли внешних затрат на 2,52% указывает на постепенное уменьшение «импорта» готовых цифровых решений (облачные сервисы, аренда ПО, услуги сторонних разработчиков), которые в предыдущие годы обеспечивали быстрый, но экстенсивный эффект.

Именно сокращение доли внешних расходов при сохранении или росте внутренних свидетельствует о начале перехода к интенсивной модели цифровизации, когда прирост выпуска всё в большей степени обеспечивается не за счёт простого увеличения объёма приобретаемых услуг, а за счёт повышения эффективности использования собственных цифровых активов.

Увеличение индекса цифровой зрелости (или уровня проникновения стратегических технологий, влияющих на фактор A) действительно способно увеличивать ВВП и обеспечивать устойчивый экономический рост. Следовательно, низкий уровень внедрения инновационных технологий в России, отраженный в таблице 3, является прямым фактором, ограничивающим реализацию этого макроэкономического потенциала и усугубляющим «цифровой парадокс».

Заключение

Сформировавшийся технологический дисбаланс имеет глубокие системные причины. Выявленная диспропорция между базовой и продвинутой цифровизацией обусловлена комплексом взаимосвязанных факторов, ключевыми из которых являются: недостаточные стратегические инвестиции в технологический прогресс; технологический дисбаланс факторов роста; несоответствие теоретических концепций.

Таким образом, расхождение между уровнем внедрения цифровых технологий и глубиной инновационного развития рос- сийского бизнеса является сложным, но преодолимым явлением. Успех в этой области зависит от способности компаний перейти от экстенсивного внедрения технологий к их стратегической интеграции в трансформацию бизнес-моделей. Это требует не только инвестиций в передовые решения, но и глубоких изменений в корпоративной культуре, развитии компетенций персонала и формировании четких, интегрирован- ных стратегий. Российский бизнес обладает значительным потенциалом для инновационного роста, и цифровизация может стать мощным катализатором этого процесса. Однако для реализации этого потенциала необходимо осознать, что цифровые технологии - это не самоцель, а инструмент для создания новых ценностей, повышения конкурентоспособности и обеспечения устойчивого развития в долгосрочной перспективе.