От дата-центров до Homo Matrix

По выражению нашего президента В. В. Путина, искусственный интеллект (ИИ) начал новую главу в жизни человечества [15]. Какой быть этой главе, радостной и оптимистичной или тревожной и даже ужасающей, зависит от нас. Информационная революция была встречена человечеством в лице ученых-исследователей, экономистов, политиков, творческой интеллигенции и просто обывателей с большими надеждами и даже восторгом от осознания возможностей, а появляющиеся новые гаджеты и искусственный интеллект воспринимались долгое время как эффективные инструменты помощи и даже спасения человечества – для прогнозирования катастроф, оптимизации ресурсов, борьбы с изменением климата, мониторинга, разработки экологически чистых технологий, облегчения человеческого труда и экономии времени. Этому посвящено много статей, статистики, различных информационных поводов [16]. Казалось, что при этих преимуществах виртуальный мир – просто «подарок» исторической Судьбы и ничего не стоит человеческому сообществу. Но со временем стало приходить понимание, что искусственный интеллект превращается в невидимого тихого экологического убийцу.

Восторг от открывающихся возможностей сменился пока смутной тревогой осознания экологических последствий и грозящих бед, масштаб которых всё еще не до конца осмыслен большинством населения и даже специалистами. Когда вы в последний раз задумывались, сколько природе «стоит» ваш диалог с чат-ботом? Каждое обращение к ИИ запускает цепочку затратных собы- тий: энергия из ископаемого топлива, вода для охлаждения, редкие металлы для чипов, токсичные отходы при утилизации, тонны выделяемого CO₂, гектары отравленной земли и так далее. Мы восхищаемся скоростью нейросетей, но совершенно забываем про их экологические «хищнические» аппетиты. Пора подвергнуть более глубокому, разностороннему и конкретному рассмотрению масштабы жертв, которых требует цифровой прогресс. Эти негативные последствия ИИ для многообразной окружающей среды, которые не столь очевидны неискушенному большинству, неуклонно ведут к её деградации.

Пожалуй, анализ этих последствий стоит начать с «парадоксально» огромного ущерба для природных невосполняемых ресурсов. Так, Центры обработки данных (ЦОД), обеспечивающие работу ИИ, потребляют громадное количество электроэнергии. По данным Международного энергетического агентства, в 2022 году на центры обработки данных уже приходилось от 1% до 1,5% мирового потребления электроэнергии. Надо иметь в виду, что это было еще до бума искусственного интеллекта, который начался с запуска ChatGPT в конце того же – начале следующего года. А искусственный интеллект потребляет гораздо больше энергии в ЦОД, чем обычные облачные приложения. «Насколько я понимал, когда уходил [из Google в 2022 году], доля вычислительной нагрузки, связанной с искусственным интеллектом, в центрах обработки данных Google была относительно небольшой, – сказал в 2024 году Крис Тейлор, нынешний генеральный директор компании Gridstor, занимающейся хранением энер-

L

гии, и бывший руководитель подразделения энергетической стратегии Google в центрах обработки данных. – Два года назад [ИИ] не был главной проблемой, по крайней мере для нашей энергетической команды». По данным Goldman Sachs1, для обработки запроса к ChatGPT требуется почти в 10–100 раз больше электроэнергии, чем для поиска в Google, а к 2030 году энергопотребление центров обработки данных вырастет минимум на 160% и достигнет 8% мировой электроэнергии [25]. Обучение только одной крупной языковой модели (вроде GPT-4) может потребовать столько же энергии, сколько 5000 средних американских домовладений за год, – и это только на старте. Тренировка GPT-3 (меньше, чем GPT-4) требует энергии, которой хватило бы на питание среднего города в течение нескольких часов [5].

Другие данные столь же неутешительны. Следует рассмотреть проблему углеродного следа. Это понятие, вошедшее в обиход в 2004 году, означает совокупность разнообразных выбросов парниковых газов, значительно влияющих на климат и состояние окружающей среды. По данным на 2022 год, на центры обработки данных приходилось от 2,5 до 3,7% мировых выбросов парниковых газов, что превышало выбросы коммерческой авиации. Оказалось, что это лишь вершина айсберга. По исследованиям издания «The Guardian», с 2020 по 2022 год реальные выбросы от «внутренних» центров обработки данных Google, Microsoft, Meta и Apple, принадлежащих компаниям, были примерно на 662% (в 7,62 раза) выше указанных в их официальных отчетах из-за особенностей подсчетов [25]. Обучение крупных языковых моделей, в соответствии с исследованием Университета Массачусетса еще в 2019 году, может генерировать выбросы в 284 тонны CO₂, сопоставимые с пятилетним углеродным следом американского домохозяйства или сроком

1 Goldman Sachs – (Goldman Sachs Group, «Голдман Сакс груп») – крупный американский многонациональный инвестиционный банк и компания.

эксплуатации пяти автомобилей за весь их жизненный цикл. Всего лишь один запрос в ChatGPT может привести к выбросу от 2,5 до 5 граммов CO₂. При этом вопросы, требующие обстоятельных ответов-рассуждений, например, по философии, дают в шесть раз выше выбросов, чем более простые и конкретные темы по истории. Максимилиан Даунер и Gudrun Socher из Мюнхенской высшей школы прикладных наук подвели итоги своим исследованиям: «Влияние на окружающую среду при использовании обученных LLM сильно зависит от их подхода к рассуждениям: явные процессы рассуждения заметно увеличивают энергопотребление и выбросы углекислого газа. Мы обнаружили, что модели с функцией рассуждений производят до 50 раз больше CO2, чем модели, дающие краткие ответы» [20].

Кроме того, электростанции, снабжающие энергией ЦОД, а также резервные дизельные генераторы выделяют мелкодисперсные частицы и оксиды азота, которые вызывают значительное загрязнение воздуха, влияющее на рост заболевания лёгких, включая астму и рак. К 2030 году выбросы, связанные с ИИ-центрами, будут превышать экологический ущерб от всей сталелитейной промышленности США и будут сравнимы с влиянием автомобильного транспорта в Калифорнии. Исследование Калифорнийского университета в Риверсайде и Калтеха прогнозирует, что к 2030 году ежегодное количество преждевременных смертей в США, связанных с загрязнением от ИИ-центров, может достичь 1 300 случаев, а расходы на здравоохранение только в США увеличатся до 20 миллиардов долларов [23]. Неуклонное увеличение количества цифровых данных ведет к росту объемов хранения и передачи информации, что с необходимостью увеличивает энергозатраты и углеродный след.

Другой волнующей проблемой является значительное потребление воды, которое требуется для работы ИИ и для охлаждения серверов. По оценкам специалистов, центры обработки данных потребляют более милли- арда литров воды в день, включая воду, используемую для выработки энергии. Только один центр Google использует 15 млрд литров в год. Это создаёт давление на водные ресурсы, особенно в регионах с дефицитом воды, и ведет к быстрому их истощению [19].

К этим невосполнимым потерям стоит прибавить проблему увеличения и накопления количества электронных отходов в результате быстрого развития технологий ИИ – 45 млн тонн ежегодно. Сегодня мы наблюдаем сокращение жизненного цикла аппаратных средств (графических процессоров, интегральных схем и др.), что при неправильной утилизации таких устройств может загрязнять почву, воду и воздух тяжелыми металлами и токсичными веществами, такими как свинец, ртуть и антипирены и тому подобное. А проблема с технологией их утилизации не решена до сих пор.

Всё это разрушающе действует не только на человека, но и на природные экосистемы. Инфраструктура для ИИ (ЦОД, коммуникационные сети) требует значительных земельных участков, что может приводить к фрагментации среды обитания диких животных и угрожать биоразнообразию.

Человечество, увлеченное использованием искусственного интеллекта, не успевает осознавать скрытый ущерб от использования ИИ, учитывать эти риски и создавать новые технологии, внедрение которых минимизировало бы негативное влияние ИИ на экологию. Мы видим на практике выдачу грантов и субсидий российским компаниям-разработчикам ИИ в рамках программ Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций (Минцифры), поощрения за использование инструментов ИИ в разных областях жизнедеятельности общества, поддержку инновационного предпринимательства. Об этом много говорят и пишут [4]. В 2025 году Мин-цифры РФ и Фонд содействия инновациям (ФСИ) объявили конкурсы «Старт-ЦТ» и «Старт-ИИ» в рамках федерального проекта «Отечественные решения» [2]. Взят курс на достижение цели – «снизить зависимость от иностранных поставщиков и укрепить технологическую независимость страны» [18], сделать российскую систему искусственного интеллекта одной из наиболее развитых и эффективных в мире. Но самой ли безопасной? Ведь пока на данный момент не удалось найти конкретной информации о получении финансирования от Минцифры РФ какого-либо стартапа в рамках государственных программ для поддержки провозглашенного гармоничного развития технологий искусственного интеллекта и сохранения благоприятной экологической обстановки в нашей стране. Возможно, это недостатки рекламной деятельности в этом актуальном вопросе, что тоже не может не тревожить общество.

Какие же возможные пути снижения отрицательного воздействия ИИ на окружающую природную среду может предложить человечество? Рассмотрим основные из них. Проторенный путь – переход на возобновляемую энергетику, обеспечение центров обработки данных чистой электроэнергией. Урс Хёльцле, старший вице-президент по технической инфраструктуре Google, например, официально заявил о полном переходе Гугл с 2017 года на возобновляемые источники энергии для своих операций [24]. Однако возникает замкнутый круг в «оздоровлении» экологии – проблема утилизации, о которой мы упоминали выше. Вот по этой причине второй мерой решения проблемы негативного воздействия ИИ является развитие эффективных методов утилизации и повторного использования всё увеличивающихся компонентов цифрового оборудования. В последнее десятилетие появилось понятие циркулярной экономики (экономика замкнутого цикла) для электроники – развитие ремонта и восстановления электронных продуктов, а также экодизайн устройств для легкой утилизации.

Следующее направление оздоровления природной среды касается недостатков самих цифровых технологий: оптимизация архитектуры сетей и уменьшение нагрузки на инфраструктуру путем внедрения энергосбере-

L

гающих алгоритмов, логистики и технологий виртуализации (например, квантование, дистилляция моделей, консолидация серверов в облаке, edge-вычисления и так далее). ИИ также могут стать инструментом для снижения негативного воздействия на экосистемы и прогнозирования климатических изменений и стихийных бедствий (отслеживание популяций животных, выявление браконьерства, мониторинг лесов и океанов, анализ данных о климате, прогнозирование наводнений, засухи и другие).

Но решение вышеизложенных задач невозможно без еще одного принципиально важного направления – разработки этических норм в регулировании использования ИИ, направленных на снижение негативного воздействия технологий на природу. Как тут не вспомнить слова американского мыслителя XIX века Р. Эмерсона: «Природа – это наука, способствующая пониманию вопросов, относящихся к духовной истине» [22].

Все эти меры, позволяющие сделать процесс развития ИИ устойчивым и безопасным для будущих поколений, в той или иной мере изложены в официальных документах и исследованиях, посвященных вопросам влияния искусственного интеллекта (ИИ) на экологию. Основные типы документов включают отчеты правительственных организаций, международные соглашения, научные публикации, рекомендации отраслевых ассоциаций и тому подобное. Среди них основополагающее место занимают доклады ООН. Самый известный орган ООН, готовящий эти доклады, – «United Nations Environment Programme» (Программа ООН по окружающей среде) или UNEP [27; 12]. В докладах UNEР упоминаются вопросы роли технологий в борьбе с изменением климата и снижения углеродного следа. Однако пока мы не видим системного подхода международного сообщества к решению проблемы ИИ в вопросах экологии. Об этом же свидетельствует и последний доклад ООН [11], в котором звучит предупреждение, что человечество стремительно приближается к «экологической точке невозврата» и необ- ходима масштабная трансформация от экономики до продовольствия, но нет никакой связи с новыми рисками развития ИИ.

Но национальные и отраслевые ежегодные отчеты (Министерство энергетики США, Федеральное агентство Германии по охране природы, Федеральная служба РФ по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, Amazon и так далее), директивы (Директива EcoDesign и Директива об отходах электрического и электронного оборудования (WEEE) в ЕС) о влиянии новейших технологий на природную среду не оставляют надежд, что экологического анализа функционирования ИИ удастся избежать. И чем скорее это будет сделано, тем больше шансов у человечества избежать природной деградации.

Россия также активно включилась в рассмотрение проблем, вызванных развитием технологий искусственного интеллекта (ИИ). Были приняты документы, регулирующие сферу ИИ: Федеральная целевая программа «Цифровая экономика Российской Федерации» (ФЦП) [17], осуществлявшаяся в России правительством М. Мишустина с 2019 по 2024 год, план мероприятий («дорожная карта») по реализации Национальной программы «Цифровая экономика», а также «Стратегия развития искусственного интеллекта в Российской Федерации», утвержденная Президентом Российской Федерации В. В. Путиным в октябре 2019 года. Вопросы экологичности ИИ по сути там не поднимаются. С 2025 года реализуется национальный проект «Экономика данных и цифровая трансформация государства» [9]. Данные проекты предусматривают и решение в определенной мере экологических проблем – повышение энергоэффективности центров обработки данных (ЦОД), развитие зеленых технологий в сфере ИИ, повышение экологической грамотности, законодательное регулирование вопросов ИИ, поддержка инноваций в сфере чистых технологий. Но пока на данный момент не удалось найти список таких поддержанных экологических инноваций в нашей стране.

Вышеизложенное – лишь одна сторона экологической проблемы развития ИИ, связанная с природной окружающей средой. Экология, по нашему убеждению, требует более широкой смысловой трактовки [13]. Концепт экологии включает не только отношение с природной окружающей средой, но и взаимодействие с социально-духовным окружением как важнейшим условием существования и формирования человека. Широкое распространение ИИ затрагивает как природную среду, так и внутренние аспекты человеческого существования, порождая ряд серьезных вопросов и вызывая озабоченность относительно возможной деградации духовного здоровья общества. Рассмотрим некоторые из ключевых проблем духовной экологии, возникающих вследствие активного внедрения ИИ.

Продолжая затронутую тему природных условий существования человека, хочется отметить возможность утраты непосредственной практической и духовной связи с природой из-за чрезмерной зависимости от цифровых технологий. В то время, как экологические глобальные проблемы заставили человечество задуматься в конце XX века о возвращении характерной для первобытного периода генетической эмоциональной, симпатической связи человека с природой, без которой невозможно преодолеть сформировавшееся веками равнодушнопотребительское отношение к ней, сегодня в силу нового «виртуального» образа жизни человека, он всё более отдаляется от неё. Восприятие природы через призму анализируемых формальных данных и алгоритмов, например, наблюдение за экосистемами с помощью спутников и беспилотников, а не через непосредственный опыт; всемерная урбанизация с автоматизированным видами деятельности заменяют живое эмоциональное взаимодействие с природными объектами, сочувственно-осознанное отношение к ним, смещается акцент на технологический прогресс, эффективность и комфорт, а не на гармонию с окружающим миром, откуда че- ловек раньше черпал энергию. Вместе с этим утрачиваются традиционная природная наблюдательность за окружающим миром, народные приметы, навыки выживания в природе, наслаждение ее естественной красотой, сезонные ритуалы – всё это уходит в прошлое, уступая место сухим цифровым сервисам, прогнозам, виртуальным экскурсиям по заповедникам и конструируемым искусственным интеллектом «красивым открыткам» и онлайн-играм с «природными объектами», часто далеким от живой природы. Человек даже стал заводить себе цифровых питомцев и детей. Реальная природа, которая веками была источником вдохновения, гармонии и жизненной силы для человечества, стала терять ценность в его глазах. Это опасная тенденция отчуждения от матери-природы сопровождается неосознанностью в массовом сознании её хрупкости и уязвимости, дальнейшим ростом потребительского отношения к ней.

Культурно-социальная среда обитания человека стремительно меняется с появлением нового цифрового пространства и, скорее всего, не в пользу всестороннего гармоничного развития личности. Прежде всего, тревожит, что с распространением ИИ в разных сферах деятельности человека ему грозит утрата личной свободы и автономии, поскольку постоянно наблюдая за ним через гаджеты, подстраиваясь под особенности и интересы каждого субъекта, искусственный интеллект начинает умело управлять его поведением через персонализированные рекомендации и завуалированную рекламу, продвигает нужные ценности и определенный образ мыслей.

Более того, человек стал заменять для решения собственных проблем человеческое общение использованием чат-ботов и виртуальных ассистентов, теряя навыки непосредственного взаимодействия и способность к эмпатии, любви, прощению и диалогу, то есть всё то, что является человеческой сущностью. Это фундаментальное изменение человеческой природы, которое может приве- сти к моральной слепоте и потере способности отличать добро от зла. Патриарх Кирилл подчеркивает, что подобные трансформации затрагивают не только технологии, но и духовные основы общества. А общение человека с ИИ и его дальнейшее развитие могут привести к наступлению «эры антихриста» [8]. Действительно, искусственный интеллект проникает во все сферы нашей жизни, даже сакральные. Католическая церковь, обычно чрезвычайно открытая всем новшествам, на этот раз в лице Папы Римского Льва XIV выразила озабоченность по поводу замены духовного личностного поиска алгоритмическими генераторами: он отказался санкционировать создание «искусственного Папы» для ответов верующим и осудил практику использования священниками ИИ для подготовки проповедей, охарактеризовав технологию «пустой, холодной оболочкой, которая нанесет большой урон тому, что есть человечество» [7].

Постепенно теряется взаимосвязь между поколениями: молодежь стала пользоваться советами неодушевленных чат-ботов, становясь всё больше зависимой от гаджетов, роботов и отдаляясь от предыдущего поколения, живого общения с ним, его традиций, исторического и жизненного опыта, ценностей, исторической памяти. В дальнейшем это грозит не только снижением межпоколенной эмпатии, но и полным размыванием культурноценностного и нравственного пространства, проблемами национально-исторической идентичности. Но опасность этого процесса еще не понята до конца. Многим обывателям (и даже исследователям) всё еще кажется, что атмосферу живых встреч и непосредственных диалогов между поколениями, эмоции легендарных рассказов и воспоминаний отцов и дедов можно с лёгкостью и даже большей «продуктивностью» заменить на интерактивные уроки или игры, рассказывающие о семейных ценностях [3]. Однако уже наметившееся отчуждение между поколениями на основе разного восприятия ИИ молодыми и пожилыми, разная вовлеченность ИИ в решения и дела, замена непосредственного общения и личной заботы о старшем поколении «добрыми гаджетами» постепенно становятся предметами исследования и выводов о разрыве между поколениями [21]. Эта проблема более глубокая, чем кажется на первый взгляд. По нашему мнению, речь в данном случае идет о роли того самого имплицитного неявного знания, о котором нам поведал британский ученый и философ-постпозитивист Майкл Полани (1891–1976) [26], но применительно не к науке, а к области культурно-исторической памяти в межпоколенных отношениях. Неявное знание, полученное в непосредственном общении между поколениями, глубоко личностно и эмоционально окрашено, формируется посредством прямых социальных контактов, живой, подчас «молчаливой» передачи опыта, жизненной философии и собственного примера: мы знаем больше, чем можем выразить словами. Оно способствует успешной социализации молодого поколения, его включению в духовно-историческое пространство общества и социально-культурной идентификации. А, значит, не прервется связь времен…

Также существует значительный риск потери индивидуального творчества, которое будет заменено качественной, но шаблонной «деятельностью» ИИ. Тем самым будет снижен уровень интеллектуальных и культурно-эстетических притязаний человека, его способности к нестандартным решениям и проявлениям уникальности. Такой схематизм духовной деятельности, общая атмосфера непритязательного «доверия» к ИИ неотвратимо приведут к деградации человеческого существования и его эмоциональной, интеллектуальной и волевой сфер, утрате культурного многообразия [14]. Что касается интеллектуальных способностей человечества в цифровую эпоху, то миссией ИИ должно стать их углубление и дополнение, а не замена. Но на практике все оказалось ровным счетом наоборот. В книге американского нейробиолога и профессора педагогики Калифорнийского университета Марианны Вулф (Вольф) «Читающий мозг в цифровом мире» [1] сравнивается важнейший для развития интеллекта процесс образовательного чтения в доцифровую эру с современным при наличии ИИ. И не в пользу последнего. Ранее существовало, по мнению автора, «глубокое чтение», основанное на модели «источник → критический отбор → синтез», которое формировало способность к полной концентрации и вдумчивости, контекстуальному анализу и пониманию, систематизации и рефлексии, а недоступность мгновенных ответов тренировала метакогнитивные навыки – правильный отбор материала, правильный запрос, построение стратегии поиска надежных и авторитетных источников. Сегодня нейросети стали необходимостью для студента в обучении. Исследователь Вулф справедливо считает, что эти цифровые изменения могут иметь серьезные последствия для мышления и необходимо изучать их заранее. Чтение – это культурное изобретение, а не естественный процесс. Поэтому при переходе от культуры «глубокого чтения» к цифровой мозаичной культуре мозг перестраивает свои базовые структуры и нейроны. «Эти два подхода к учебе – не просто разница в технологиях. Это принципиально разные когнитивные ландшафты, формирующие различные типы мышления. Нейросети, ставшие за последние два года общедоступными, не просто ускорили учебный процесс – они переписали правила игры, создав между поколениями пропасть в понимании самого смысла образования, усилия и знания» [6]. Результаты ряда зарубежных исследований в 2023–2024 годах показали, что студенты, использующие AI-помощников для выполнения заданий, показали более высокие результаты в креативности, но более низкие – в тестах на глубокое понимание текстов и концепций, что можно объяснить смещением фокуса с освоения фундаментальных принципов на оптимизацию результата. Кроме того, выявлен тревожный факт ослабления внимания, памяти, навыков чтения, математики, способности к решению задач и общего уровня IQ, а также – снижения толерантности к когнитив- ной нагрузке у активных пользователей нейросетей. «Привычка к мгновенным ответам ослабляет способность к самостоятельному решению многошаговых задач» [6]. По мнению некоторых наблюдателей, например, нейробиолога Джареда Куни Хорвата, поколение так называемых зумеров, стало первым за всю историю наблюдений, которое демонстрирует более низкие когнитивные показатели по сравнению с предыдущим поколением, о чем он официально заявил, выступая в Сенате США [10]. Таким образом, развитие ИИ, «стремящегося» превзойти ослабевающий человеческий разум, можно рассматривать как потенциальную угрозу самому существованию человечества и человеческого. Некоторые эксперты оценивают вероятность трагедии в 95%: «Для сверхразумного ИИ человек – прямой конкурент, и стереть его с лица земли не составит труда» [10].

Исследователи в лице экспертов, мыслителей, журналистов всё чаще предупреждают о рисках потери человеческого контроля над сверхразумными системами, что может привести к катастрофическим последствиям для людей и природы. Homo Sapiens, уже практически ставший Homo Digital, свободно ориентирующимся в цифровом пространстве и взаимодействующим с ним, стремительно превращается в Homo Matrix, чья жизнь, мышление и социальные взаимодействия в определяющей степени формируются, развиваются и находятся под влиянием цифровых технологий, виртуальных сред и искусственного интеллекта. Это новый тип личности, интегрированный в цифровую реальность, где границы между физическим и виртуальным мирами размыты, что грозит полной потерей автономии и приватности, социальной и духовной деградацией.

Все вышеобозначенные проблемы духовной экологии касаются сущностных родовых качеств индивида и способны незаметно выхолостить человеческое из человека, если не принять своевременно предупредительных мер. Но потеря внутренней мотивации человека к активной, подчас рутинной или ответ- ственной деятельности в условиях торжества ИИ и возможности не выходить за пределы комфортного существования не оставляют надежд на быстрое и бесконфликтное решение этой проблемы.

Ученые разных стран бьют экологическую тревогу, но чаще в их регулярных обзорах, статьях и выпусках журналов речь идет о положительном вкладе ИИ в снижение вреда окружающей природной и социальной среде, в обогащение социально-духовной жизни. Реальные угрозы от масштабного использования ИИ остаются на обочине исследовательского и государственного внимания, особенно проблемы духовной экологии, которые затрагивают саму суть человеческого существования: быть или не быть человеку.

Одним из известных критиков внедрения искусственного интеллекта является Элиезер Юдковский, американский исследователь, чьи взгляды на развитие технологий и перспективы развития искусственного интеллекта являются предметом активных дискуссий среди ученых и технологов. Юдковский настаивает на скорой возможности и потенциальной опасности появления сверхинтеллекта, который значительно превосходит человеческий разум. Он утверждает, что создание мощного искусственного интеллекта без должного контроля и понимания его целей может привести к катастрофическим последствиям для человечества [28]. Юдковский активно участвует в дебатах вокруг безопасности ИИ и стремится привлечь внимание к возможным рискам: границы перехода от обычного ИИ к сверхчеловеческому «разуму» трудно определить заранее, переход может произойти внезапно, без предупреждения и иметь фатальный исход для человечества. Риск потери контроля над сверхразумом, по мнению исследователя, обусловлен недостаточной подготовкой и пониманием процессов, происходящих внутри искусственных интеллектов. Автор призывает принять следующие меры: 1) полная остановка текущих исследований; 2) создание безопасной инфраструктуры для предотвращения возможных опасностей со стороны ИИ.

К беспокойству и призывам Юдковского присоединились два из трех «крестных отцов» искусственного интеллекта – Йошуа Бенжио и Джеффри Хинтон. Однако создать какое-либо организованное направление критики ИИ пока не удалось. Более того, часто приходится читать скептические комментарии к критическим публикациям – как в России, так и за рубежом: «раздули проблему…», что свидетельствует о неосведомленности общественности о возможных серьезных рисках.

Российские исследователи, некоторые из которых вдохновлены взглядами Юд-ковского, также участвуют в дискуссиях об экологической безопасности и духовноэтических аспектах развития технологий. Например, один из основателей и известных топ-менеджеров российской IT-индустрии, признанный эксперт в области ИИ, кандидат технических наук Игорь Ашманов на стадии обсуждения специалистами и чиновниками нацпроекта «Экономика данных» раскритиковал его за отсутствие раздела, посвященного рискам, что обусловливает кампанейщину в данном вопросе. При этом он охарактеризовал поспешное внедрение ИИ в социальную сферу не просто вредным, а крайне опасным [18]. Но, несмотря на наличие сторонников осторожного, поэтапного внедрения ИИ в повседневную жизнь, а также множество активных пользователей и подписчиков Э. Юдковского, четких организаций или направлений, официально представляющих российское сообщество критиков ИИ, не существует. Таким образом, критический долгосрочный прогноз по отношению к ИИ в России проявляется скорее на уровне индивидуальных участников научных и виртуальных сообществ и энтузиастов, беспокоящихся о будущем человечества сейчас. Завтра, возможно, будет поздно…

Подводя итоги, хочется отметить, что сегодняшняя битва за экологию разворачивается уже не только в лесах и океанах, а в облачных кластерах и алгоритмах. И первый шаг – перестать верить в удобные мифы о безвредности ИИ. Его внедрение создаёт парадокс:

с одной стороны, ИИ может способствовать решению экологических проблем через оптимизацию ресурсов и мониторинги, но с другой – его широкое распространение угрожает как самой природе, так и духовной экологии, размывая границы между человеком и машиной. Главная задача современного общества – не допустить полного отчуждения от естественной среды и сохранить человеческое в человеке, его родовую духовную сущность. Станем ли мы пассивными потребителями алгоритмически сгенерированных смыслов или научимся вести с ИИ равноправный диалог, где последнее слово остается за человеческим разумом? [6].

Но здесь в подходах к решению проблем ИИ существует пока явный разрыв между краткосрочной утилитарной и долгосрочной прогнозной оценкой этого феномена в пользу первой. Возникает извечный гамлетовский вопрос в цивилизационном масштабе – быть или не быть? Успеем ли мы не допустить или исправить ошибки раньше, чем они станут необратимыми? Будем надеяться…