От «демократов» к оппозиции: динамика позиции Федерации независимых профсоюзов России в контексте социально-политических трансформаций (1990–1993 гг.)

политических, экономических и социальных институтов. Как крупнейшее профсоюзное объединение ФНПР с момента создания оказалась в эпицентре противоречивых процессов: с одной стороны, ей необходимо было определять свою роль в условиях рыночных реформ, с другой – отстаивать интересы трудящихся в обстановке нарастающей социальной напряженности. В настоящей работе репрезентируется эволюция позиции ФНПР в период с 1990 по 1993 гг., анализируется ее переход от первоначальной поддержки реформ и сотрудничества с властью к постепенной радикализации и оппозиционности. Исследование основано на анализе документальных источников, включая постановления пленумов и съездов ФНПР, заявления ее руководства, а также материалов профсоюзной и общественно-политической прессы того времени.

Изучение периода перестройки в основном касается общественно-политической тематики, взаимоотношений внутри элиты, международных, национальных и экономических проблем (Зубок, 2023). Описание социально-трудовых конфликтов в основном затрагивает забастовочное движение шахтеров (Борисов, 2001). К сожалению, в ряде работ, которые частично описывали процессы, происходившие в профсоюзном и рабочем движении, касавшиеся крупнейшего профсоюзного центра России – ФНПР, использовались, на наш взгляд, определения эмоционального характера с явной негативной коннотацией (например, Д.А. Левчик в своей диссертации «Становление общественного самоуправления в России: территориальные и производственные протестные движения. 1988–1993»1 в принципе отказывал ФНПР в принадлежности к профсоюзным структурам). Также публикации, посвященные профсоюзному центру, в основном основывались на нескольких базовых документах (Курбацких, 2012).

Тем не менее процессы, которые проходили в структурах профсоюзов СССР и создающихся профсоюзах РСФСР (позже – РФ), важны в исследовательском отношении, поскольку не только затрагивали изменения в крупнейшей общественной организации того времени, но и впоследствии повлияли на развитие экономических реформ, создание системы социального партнерства в стране. В этой связи представляется важным шагом, опираясь на такие источники, как массив стенограмм мероприятий руководящих профсоюзных органов, начать подробное содержательное описание принятых решений, факторов, которые повлияли на их принятие, и тех последствий, к которым они привели как сами профсоюзы, так и общество и государство в целом.

Введение в оборот новых источников является важным шагом в научном исследовании.

Этап формирования и первоначальная стратегия ( 1990 – начало 1991 гг. ) . История ФНПР берет начало на VI пленуме ВЦСПС в сентябре 1989 г., где было принято принципиальное решение о создании российского совета профсоюзов².

Учредительный съезд, прошедший 21–23 марта 1990 г. в Москве, закрепил этот курс, но неожиданно изменил его вектор: вместо создания Российского совета профсоюзов в составе Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС) было решено учредить независимую федерацию. Этот шаг был продиктован критикой имиджа ВЦСПС, дискредитированного слиянием с государственным аппаратом, структурными и финансовыми провалами3.

Модель новой федерации изначально носила децентрализованный, «конфедеративный» характер. Члены ФНПР – как отраслевые, так и региональные объединения – обладали значительной свободой в определении собственной позиции и действий. Однако этот подход вызвал внутренние разногласия. Председатель оргкомитета съезда И. Клочков выступал за максимальную децентрализацию и предложил финансировать аппарат ФНПР за счет коммерческой деятельности, а не членских взносов. Его оппонент, председатель кемеровского облсовпрофа В. Романов, настаивал на более жесткой централизованной структуре, аргументируя это тем, что полная самостоятельность членов приведет к «шаткости положения» и неспособности выражать интересы всех трудящихся. На выборах председателя ФНПР победу одержал И. Клочков, получив 1 085 голосов против 378, отданных за В. Романова, и 16 – за третьего кандидата, председателя профкома Ю. Рассудительного.

Несмотря на декларируемый разрыв с прошлым, аппарат ФНПР в значительной степени формировался из кадров ВЦСПС, а новой федерации было передано 40 % фонда заработной платы из его структур. Декларативно ФНПР провозглашала себя «органичной составной частью единого профсоюзного движения СССР», но на практике сразу же вступила в конкурентную борьбу с союзным центром, что проявилось, например, в претензионных ответах И. Клочкова на «прямые телеграммы» из ВЦСПС в региональные советы, поскольку они «минуют … профцентр».

Политически ФНПР заняла позицию поддержки Б. Ельцина, избранного председателем Верховного Совета РСФСР. Профцентр одобрил радикальную программу «500 дней», а позже официально выступил за кандидатуру Б. Ельцина на президентских выборах, направив в его избирательный штаб своего представителя. Одновременно ФНПР начала работу над созданием собственной правовой базы, несмотря на скептический вопрос Б. Ельцина: «А зачем же вам нужен Закон о профсоюзах, вы же независимые?». Проект закона был внесен в Верховный Совет в октябре 1990 г.1

Нарастание социального протеста и первые разногласия с властью ( весна - осень 1991 гг. ) . К концу 1990 г. экономическая ситуация резко ухудшилась. На VI пленуме Совета ФНПР в декабре она была охарактеризована как критическая. Профцентр призвал свои организации провести в январе 1991 г. митинги против бездействия парламентов СССР и РСФСР в социальной сфере. Впервые прозвучало предложение о предупредительной пятиминутной забастовке. Одним из ключевых требований стало введение опережающих компенсаций населению при любых экономических нововведениях².

Действия ФНПР в этот период были тесно увязаны с политическим противостоянием российского и союзного руководства. Наиболее ярко про-российская и антисоюзная позиция ФНПР проявилась в ее отношении к шахтерским забастовкам. В январе 1991 г. секретариат Совета ФНПР выделил 9 700 руб. на совещание с участием Независимого профсоюза горняков, где было принято решение о начале «весеннего наступления» – забастовки с 1 марта. А в апреле ФНПР перечислила бастующим воркутинским шахтерам 41 млн руб. из средств Правительства РСФСР. Этот эпизод имел двойственную природу: формально средства шли на «материальную помощь», но фактически могли служить «страховкой» за возобновление поставок угля на российские предприятия, как это случилось с Череповецким металлургическим комбинатом по личной просьбе Б. Ельцина (Шершуков, 1993).

Внутри ФНПР не было единства по вопросу о забастовках. По данным VII пленума (март 1991 г.), из 19 отраслевых профсоюзов, заявивших о своей позиции, только 5 поддерживали забастовки, 12 предпочитали «другие формы коллективных акций», а 2 выступали против. Тем не менее ФНПР официально высказалась против моратория на забастовки, предложенного союзным премьером Н. Рыжковым ³ . В апреле 1991 г. была предпринята попытка провести всероссийскую акцию протеста с остановкой работы, но под давлением ряда областных советов профсоюзов она была проведена в форме митингов, собравших, по данным ФНПР, 26 млн участников. Власти ответили символическими уступками: установлением минимального размера оплаты труда (МРОТ) в 195 руб. и 40-часовой рабочей недели.

Летом 1991 г. отношения ФНПР и власти еще выглядели союзническими. Вице-президент России А. Руцкой заявлял о необходимости «дать еще больше прав профсоюзам» и поднимать их «до уровня Совета министров»4. Однако уже в июле появился первый тревожный сигнал – указ Б. Ельцина о запрете организационных структур партий и общественных движений в гос-учреждениях5. Хотя формально профсоюзы не подпадали под его действие, поскольку характеризовались «фиксированным индивидуальным членством»6, сам факт появления такого документа создал прецедент.

Кризис взаимоотношений после августа 1991 г., переход в открытую оппозицию (1992 г.). Августовский путч 1991 г. и последующий распад СССР резко изменили ситуацию. Хотя 9 августа было подписано соглашение о вхождении ФНПР во Всеобщую конфедерацию профсоюзов (ВКП СССР), после провала Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) отношения с союзным профцентром вновь обострились из-за взаимных обвинений и споров о собственности. Внутри ФНПР нарастало недовольство руководством И. Клочкова. На X пленуме в сентябре 1991 г. председатель Московской федерации профсоюзов (МФП) М. Шмаков впервые четко сформулировал требования «внутренней оппозиции». Он предложил реформировать ФНПР по отраслевому принципу с ротируемым председателем из числа отраслевых лидеров и прямо заявил, что если И. Клочков и председатель ВКП В.П. Щербаков «не могут договориться, то они плохие лидеры»1 и должны уйти. И. Клочкова начали публично обвинять в «проправительственности»2.

Одновременно сама ФНПР перешла к критике социального курса новой российской власти. Секретарь Совета ФНПР К. Крылов констатировал отсутствие в России «целостной социальной политики». Ярким примером разочарования стало голосование Верховного Совета России 18 октября 1991 г. против закона об индексации доходов3. В ответ ФНПР провела «осеннее наступление трудящихся», но акции свелись к митингам и были малочисленными.

В декабре 1991 г. на пленуме Совета ФНПР представитель правительства Г. Бурбулис в ответ на вопрос об опасности сильных профсоюзов для слабой экономики цинично заявил, что «у нас нет экономики, и нам не грозят сильные профсоюзы, потому что их тоже нет»4.

Власть демонстрировала пренебрежение к договоренностям с профсоюзами: после согласования с ФНПР указа о регулировании цен на коммерческие товары (9 декабря), уже 6 января 1992 г. вице-премьер Е. Гайдар издал распоряжение, разрешавшее регионам менять цены на молоко и сахар. ФНПР начала налаживать связи с деловыми кругами, совместно критикуя налоговую политику правительства.

1992 г. стал годом открытого конфликта. В январе ФНПР отменила запланированную всеобщую двухчасовую забастовку лишь после обещаний создать трехстороннюю комиссию по социально-трудовым отношениям. Однако правительственные шаги продолжали носить провокационный характер. Кульминацией стало подписание Б. Ельциным 6 марта документа о госрегу-лировании цен на 12 групп товаров, а уже 7 марта – указа об их отправке в «свободное плавание». Для ФНПР это стало символом «пренебрежительного отношения», после которого о конструктивном диалоге речь уже не шла.

ФНПР стала укреплять связи с оппозиционным Верховным Советом. Р. Хасбулатов публично заявил о «тесном сотрудничестве» с федерацией, назвав ее лидеров наиболее приверженными «демократическим преобразованиям»5. Внутри ФНПР активизировалась группа отраслевых и региональных лидеров (В. Будько, В. Макавчик, М. Шмаков и др.), которая в апреле 1992 г. на заседании президиума попыталась поставить вопрос о доверии руководству И. Клочкова. Их заявление не было поддержано, но сигнал был отправлен. В мае на XII пленуме по требованию восьми организаций вопрос о доверии был вынесен на голосование. Хотя вотум недоверия не прошел (15 голосов «за» против 179), давление «оппозиции» заставило руководство ФНПР радикализироваться6.

Парадоксально, но эта радикализация была непоследовательной. С одной стороны, был создан Координационный комитет коллективных действий. С другой – в июле 1992 г. ФНПР, ссылаясь на данные опроса (лишь 513 тыс. из 7,5 млн членов организации высказались за массовые выступления), предложила двухмесячный мораторий на забастовки. После краха трехсторонней комиссии из-за саботажа ее работы правительством ФНПР вступила в Российскую ассамблею социального партнерства с предпринимателями (РСПП), что выглядело как попытка создания блока против государства. Одновременно ФНПР обратилась в Конституционный суд по вопросу невыплат зарплат и участвовала в мероприятиях оппозиционной парламентской фракции «Промышленный союз».

Осенью 1992 г. протестный курс был усилен. В сентябре Координационный комитет ФНПР принял ультимативное обращение «Повернуть реформы лицом к человеку труда», поставив поддержку реформ в зависимость от их коренной корректировки и пригрозив отставкой правительства. 24 октября состоялась массовая акция протеста, в которой, по данным ФНПР, участвовали более 1 млн человек. Примечательно, что за два дня до акции Б. Ельцин пытался уговорить И. Клочкова отменить ее. В 13 регионах митингующие требовали немедленной отставки правительства. ФНПР дистанцировалась от акций радикальных левых («Трудовая Россия»), подчеркивая самостоятельность своего курса. К концу года ФНПР заключила соглашение о сотрудничестве с Политическим консультативным советом «Гражданского союза», окончательно закрепив свой переход в лагерь политической оппозиции.

Политизация, кризис 1993 г. и смена руководства . К 1993 г. ФНПР глубоко погрузилась в политическое противостояние между президентом и парламентом. Летом профсоюзы участвовали в Конституционном совещании, активно лоббируя социальные статьи в проект Основного закона. Осенью был запланирован новый этап коллективных действий, включая отраслевые дни протеста и даже всероссийскую забастовку медиков.

Указ Б. Ельцина № 1400 от 21 сентября 1993 г. о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета1 стал испытанием на прочность. Руководство ФНПР, заранее информированное о возможном развитии событий на встрече с Р. Хасбулатовым, первоначально заняло жесткую позицию. Исполком ФНПР 22 сентября призвал трудящихся «всеми формами, включая забастовку», выразить протест антиконституционным действиям и потребовал одновременных перевыборов президента и парламента.

Однако после введения в Москве чрезвычайного положения и силового разгона Верховного Совета 3–4 октября позиция ФНПР стала крайне уязвимой. На организацию было оказано сильнейшее давление: отключение телефонов, слухи о роспуске, назначение правительственного куратора в Фонд социального страхования. Под этим прессом ФНПР была вынуждена отменить все запланированные акции, опасаясь, что даже экономические требования будут расценены как поддержка «мятежников» (Шершуков, 1997). 8 октября 1993 г. И. Клочков подал в отставку с поста председателя: «Как стало известно из довольно компетентных источников, незадолго до появления заявления об отставке, И. Клочкова посетила группа представителей региональных и отраслевых профсоюзов, в том числе председатель Московской федерации профсоюзов М. Шмаков, критически относящийся к деятельности И. Клочкова. Но связано ли его решение с содержанием состоявшейся беседы, остается только гадать»2.

На чрезвычайном съезде ФНПР 8 ноября 1993 г. председателем был избран М. Шмаков, лидер внутренней «отраслевой» оппозиции. Правительство в лице вице-премьера В. Шумейко пыталось воспользоваться моментом, предложив переименовать ФНПР в конфедерацию – более управляемую структуру. Однако съезд отклонил смену названия, сохранив преемственность, и лишь слегка реформировал внутреннее устройство, создав Генеральный Совет.

Заключение . Динамика позиции ФНПР в период 1990–1993 гг. представляет собой сложный процесс трансформации от «стратегического союзника» новой российской власти в ее борьбе с союзным центром к одной из ведущих сил социальной и политической оппозиции курсу радикальных экономических реформ. Эта эволюция была обусловлена несколькими взаимосвязанными факторами.

Во-первых, разочарованием в социальных результатах реформ. Изначальная поддержка Б. Ельцина и программы «500 дней» была основана на ожидании «демократического», социально ориентированного преобразования экономики. Столкновение с реальностью «шоковой терапии», пренебрежением власти к социальным гарантиям (индексации доходов, регулированию цен) и циничные заявления представителей правительства привели к стремительной потере доверия.

Во-вторых, ключевую роль сыграла внутренняя борьба внутри ФНПР. Противостояние между «центристским» руководством И. Клочкова, пытавшимся балансировать между диалогом с властью и давлением на нее, и «радикальной» отраслевой оппозицией во главе с М. Шмаковым, требовавшей жесткой протестной линии и организационной реформы, постоянно подталкивало федерацию к более конфронтационным действиям. Голосования о недоверии и публичные обвинения в «проправительственности» вынуждали И. Клочкова радикализировать риторику и тактику для сохранения легитимности.

В-третьих, ФНПР оказалась втянутой в водоворот большой политики. Сначала это была борьба российских и союзных властей, где ФНПР выступала инструментом давления на центр (финансирование шахтерских забастовок). Затем – противостояние исполнительной и законодательной ветвей власти в России, где профсоюз, сблизившись с Верховным Советом Р. Хасбулатова, перешел черту, превратившись из социального лоббиста в политического оппонента президента. Трагические события октября 1993 г. продемонстрировали пределы такой политизации: столкнувшись с решительным силовым ответом власти, ФНПР оказалась беспомощной и была вынуждена отступить, пожертвовав своим председателем.

Кризис 1993 г. стал переломным моментом, завершившим первый, наиболее бурный и конфликтный этап в истории ФНПР. Приход к власти М. Шмакова символизировал не только смену персоналий, но и переход к новой, более прагматичной модели отношений с государством, в которой открытая политическая конфронтация уступила место политике социального партнерства и лоббирования в рамках установленных властью правил игры. Изучение этой динамики позволяет глубже понять механизмы адаптации крупных общественных институтов в условиях системного кризиса и смены политического режима. Эволюция ФНПР в этот период демонстрирует не только изменение стратегии одного профсоюзного объединения, но и общие закономерности трансформации общественных институтов в России в переходный период.