Отечественные журналы и их влияние на творчество С. Т. Аксакова и В. Н. Назарьева

Как известно, изучение истории и круга чтения, его социологии и психологии может быть обеспечено при условии максимально полного сбора, анализа, сопоставления и обобщения фактов существования и функционирования чтения в различных исторических, социальнокультурных, региональных и тому подобных условиях. Поэтому так важны любые свидетельства как наблюдателей чтения, так и его участников.

Среди писателей-симбирян в данном отношении нам бы хотелось выделить два имени — Сергея Тимофеевича Аксакова (1791—1859) и Валериана Никаноровича Назарьева (1829—1902), поскольку они, следуя «правде жизни», оставили многочисленные свидетельства о быте, формировании взглядов, чтении симбирского (и не только) дворянского общества, своих современников.

В среде русских классиков С. Т. Аксаков занимает совершенно особое место как автор неподражаемых книг о природе, охоте, рыбной ловле, как создатель «Семейной хроники» и «Багрова-внука». При этом его творчество неотрывно от литературы и культуры XVIII столетия, оказавших на него во многом определяющее воздействие. В его произведениях про- изошло слияние литературы и действительности, что оказалось «органичным выражением убеждений Аксакова» и открыло для искусства «новые формы единения с жизнью, а следовательно, и творческого постижения ее» [2, с. 17]. По словам Е. И. Анненковой, Аксаков вобрал в себя все благотворное (и достаточно разнородное), что могла представить ему русская история и культура конца XVIII и начала XIX века. «Наделенный страстным, увлекающимся характером, он в то же время оказался способным к синтезированию основополагающих начал жизни и культуры — может быть, потому, что в своем индивидуальном развитии прошел те этапы, которые являли собой некую норму. Его жизнь вместила две эпохи, имеющие общечеловеческий смысл, но окрашенный индивидуальными оттенками» [2, с. 20].

«Спрашивается: откуда возник этот талант? Чему обязан своим развитием? Как воспитался?», — задает вопрос в середине XIX столетия Н. П. Гиляров-Платонов [3, с. 42]. Критик указывает, что отрывок под названием «Буран» Аксакова был напечатан в 1834 году, из этого отрывка «виден талант, талант сильный; видно даже, что это талант — по преимуществу описательный». Не ведая того, Гиляров указывает на один из тех литературных источников, которыми питался талант С. Т. Аксакова. Это описательные жанры XVIII века, такие, как, например, опубликованная в любимом Аксаковым журнале «Детское чтение для сердца и разума» поэма Дж. Томсона «Времена года», где также приводились подробные описания годовых перемен в природе, зимней бури, весеннего цветения и пр. «…По отношению к XVIII столетию, к его художественному мышлению у нас особый долг — непонятости, неоцененности», — считает И. О. Шайтанов [9, с. 3].

Круг чтения будущего писателя определил его литературные вкусы и симпатии. Аксаков высоко ценил произведения прошлого. В числе авторов, которые им читались с «жадностью и увлечением», были А. П. Сумароков, М. В. Ломоносов, М. М. Херасков, В. В. Капнист, Г. Р. Державин, Н. М. Карамзин, а также западноевропейские поэты, драматурги и романисты. В юношеские годы на Аксакова, по его собственному признанию, сильное впечатление производила сентиментальная проза. Все это своеобразно преломилось в его творчестве.

Сосед Аксаковых С. И. Аничков (бывший одно время депутатом дворянства) подарил мальчику книжки «Детского чтения для сердца и разума», первого в России журнала для детей

(1785—1789). Аксаков вспоминал: «Аничков, расспросив хорошенько, что я читал, как понимаю прочитанное и что помню, остался очень доволен; велел подать связку книг и подарил мне… о счастие!.. “Детское чтение для сердца и разума”, изданное безденежно при “Московских ведомостях” Н. И. Новиковым» [1, с. 235].

Журнал «Детское чтение для сердца и разума» дал юному читателю особый внутренний заряд. Сам Аксаков в «Детских годах Багрова-внука» отмечал, что охоту к наблюдению за гнездами, собиранию трав, червячков, бабочек, букашек «и вообще к натуральной истории» укрепили в нем книжки «Детского чтения»: «Мать рассказывала мне потом, что я был точно как помешанный: ничего не говорил, не понимал, что мне говорят, и не хотел идти обедать. Книжек всего было двенадцать, и те не по порядку, а разрозненные. Оказалось, что это не полное собрание “Детского чтения”, состоявшего из двадцати частей» [1, с. 235].

Кроме «Детского чтения…», Аксаков упоминает еще журнал «Иппокрена, или Утехи любо-словия», выходивший на самом рубеже XVIII— XIX веков (под редакцией П. А. Сохацкого) и знакомивший читателя с разнообразной картиной литературных стилей и жанров того времени.

Многие произведения, опубликованные в журнале «Иппокрена…», представляют собой лирическую прозу: небольшой объем, повышенная эмоциональность, обычно бессюжетная композиция, общая установка на выражение субъективного впечатления или переживания, особый прозаический ритм. Часто это зарисовки времен года: «Зимние явления», «Весна», «Мя-тель» (Так!), «Прогулка» (1799, ч. 2), «Бабочка» (1799, ч. 3), «Зима» (1801, ч. 8), «Глас природы» (1801, ч. 9), «Сельское препровождение времени», сочинение Павла Львова (1801, ч. 9). П. Ю. Львов, яркий представитель сентиментального направления, известный своими сочинениями «Роза и Любим, сельская повесть» (СПб., 1790), «Российская Памела, или История Марии, добродетельной поселянки» (СПб., 1794) и др., был также автором произведений особенного жанра — элегия в прозе.

Немалое количество стихотворений в журнале было посвящено природе, среди них — «неподражаемый гимн “К четырем временам года”» Томсона. Однако лирическая проза более специфична для журнала, так, «Стихи в честь Томсона» (1800, ч. 7) переведены прозой, что было нередким явлением в то время.

Самые «частотные» жанры в журнале — идиллия и элегия (и в прозе, и в стихах). Четыре идиллии «Меналк и Дамет» за прикровенной подписью переводчика, князя Шаликова (К. П. — Ш-въ) были помещены во 2 части за 1799 год; в 3 части с указанием «Из Леклерковых идиллий» и за той же подписью напечатаны идиллии «Филон» и «Мелида и Дафнис» без подписи. В 1800 году был опубликован перевод князя А. Голицына «Идиллия. Роща осенью», переводы Александра Зеленцова, а также идиллии «Дамон и Дафна», «Милон», «Дафнис», «Дамон и Фили-да» (1800, ч. 6), перевод идиллии Гете «Художник и крестьянка». В 9 части за 1801 год — «Ли-цид. Идиллия из Мильтона», сочинение Павла Львова, «Идиллия. Хвала Птолемею» и др.

Немало было представлено в «Иппокрене» переводных од, также в прозе.

Необходимо отметить, что с тематической точки зрения характерными для журнала были произведения, посвященные чувству дружбы и материнской любви: «Чувства матери» (1799, ч. 2), «Материнская любовь», сочинение Николая Ладыженского (1800, ч. 5) и др.

Таким образом, Аксаков вырос на почве литературы ХVIII века. Знакомство с журналами минувшего времени, чтение русской и переводной литературы, знаменитые люди уходящей эпохи, окружавшие писателя на заре его литературной деятельности, любовь к театру — все это сформировало молодого Аксакова и, конечно же, отразилось в его творчестве.

Строй речи Аксакова, интонации, лексика восходят к стилю сентименталистских произведений, статей новиковского журнала «Детское чтение для сердца и разума», а также к сборнику исторических и этнографических материалов, издававшихся Н. И. Новиковым в 1773—1775 гг. под названием «Древняя Российская Вивлиофи-ка, или Собрание разных древних сочинений, яко то: Российские посольства и другие государства, редкие грамоты, описание свадебных обрядов и других исторических и географических достопримечательностей, и многие сочинения древних российских стихотворцев, издаваемая помесячно Николаем Новиковым». Именно в «Вивлиофике…» была помещена «Книга, глаголемая урядник: новое уложение и устроение чина сокольничья пути», любимая книга Аксакова, которую он с «умилением» и восхищением неоднократно упоминает в своих произведениях.

Журнал «Детское чтение для сердца и разума» во многом сформировал наклонности юного Аксакова, предопределил и род занятий будущего писателя, и его дальнейшую судьбу. В поэме Томсона «Времена года», помещенной в «Детском чтении» (перевод Н. М. Карамзина), прозвучали судьбоносные для Аксакова строки: «Благословенное общество, мудрые и добродетельные мужи! посещайте всегда хижину мою в часы полунощного уединения и возбуждайте душу мою к важным размышлениям!.. Тишина, богиня уединения! Будь всегда привратником жилища моего и в священные часы не впускай ко мне никого, кроме некоторых избранных друзей, имеющих просвещенный разум, забавное остроумие и правдолюбивое сердце! С ними буду вникать в вечные законы натуры, и по лест-вице существ, от безымянного червя возноситься к Источнику жизни. Потом будем рассматривать нравственный мир, который хотя и кажется беспорядочным, однако же в самом деле мудрою рукою правится — рукою, обращающею все к общему благу» [4, с. 200].

Круг чтения как источник формирования личности, ее нравственных и эстетических воззрений — постоянный мотив написанных Аксаковым произведений о его семье, детстве и юности.

Описательности в своем творчестве придерживался и В. Н. Назарьев.

В отличие от многих современников, На-зарьев отразил в своих очерках (а также рассказах, повестях, драмах) не только общие процессы, происходившие в русской жизни (и русской провинции в частности), но и свою личную судьбу. Его творческая установка — вести «постоянную летопись захолустной жизни» [5, л. 5 об.] — способствовала тому, что На-зарьев писал в основном о том, в чем сам принимал непосредственное участие, была ли это военная или гражданская служба, общественная деятельность или впечатления от встреч с людьми, известными всей России.

Как и на С. Т. Аксакова, на В. Н. Назарьева большое влияние оказали отечественные журналы.

Вот, например, в очерке «В сельском затишье» цикла «Из симбирской старины» говорится о круге чтения отца писателя — Никанора Ивановича Назарьева. Овдовев в 1830 году, он вел жизнь свободного человека, бывая по зимам в Москве, Симбирске, а весну, лето и осень проводя в Аникеевке. В числе увлечений Никанора входили чтение, охота и театр.

В очерке «В сельском затишье», рассказывая об обычном времяпровождении отца в Ани-кеевке, Назарьев пишет: «После обеда отец доставал из библиотеки последнюю книгу «Отечественных записок» или «Библиотеки для чтения» и, забравшись в уголок турецкого дивана, читал до самых сумерек…» [7, 30 окт., с. 2—3].

Заведовал отцовской библиотекой конторщик Порфирий [фамилия нами пока нигде не найдена. — Н. М.], как отмечает Назарьев, «тщательно» заносивший «в большую тетрадь названия книг, то и дело разбираемых соседями, которых они никогда не возвращали, считая это излишним» [7, 2 нояб., с. 3].

Данный очерк интересен тем, что из него мы видим, как в семье формировались интерес к чтению у будущего писателя и основы либеральных взглядов. Очерк (как и многие другие произведения В. Н. Назарьева) в настоящем служит одним из источников по изучению реалий Симбирской губернии.

Как следует из биографии писателя, службу он начинал военным. Назарьев во многих своих произведениях описывает свои впечатления от службы и времени, свободном от учений.

После Крымской войны полк, в котором служил Валериан Никанорович, практически бездействовал. Будущий публицист много читал, занимался живописью. Впоследствии в автобиографии он вспоминал: «Мы прозябали в военном поселении, около Елисаветграда, и я, спасаясь от безделья, усиленно занимался чтением книг, а главным образом журналов, из числа которых более всего увлекался “Современником”» [5, л. 3]. Там же он начинает писать и свое первое произведение «Бакенбарды: очерки полковой жизни», которое отсылает в любимый «Современник».

В 1840—60-е гг. «Современник» был главной силой русской демократической журналистики. Н. А. Некрасов, редактор и соиздатель журнала с 1847 года, чуткий журналист и опытный редактор, одним из первых уловил наметившиеся перемены в общественных событиях. В условиях цензурных ограничений главная тема — крестьянский вопрос, помещичье землевладение, в «Современнике» решался оригинально: правдивое описание нравов и быта различных социальных слоев современного общества выявляло все противоречия двойственного (буржуазного по содержанию и крепостнического, феодального по форме) развития политикоэкономического состояния России. Отсюда интерес редакции и привлечение авторов-бытописателей [8, с. 43—78]. Вполне в русле тематических исканий журнала оказались и «Бакенбарды» В. Н. Назарьева.

Журнал «Отечественные записки» (как упоминалось выше, выписывался отцом писателя), наряду с «Современником», был одним из наиболее последовательно демократических журналов России. В полувековой истории журнала, одного из немногих русских журналов-долгожителей (1818—1884), запечатлены сложный путь становления и развития русской журнальной периодики, важнейшие этапы литературно-эстетической и общественно-политической мысли в России XIX века.

Отношения В. Н. Назарьева с русской журналистикой не ограничивались только чтением. Долгие годы Назарьев печатал свои произведения именно в периодических изданиях.

Как уже отмечалось, его литературный дебют, повесть «Бакенбарды», состоялся на страницах журнала «Современник» в 1858 году. В журнале «Отечественные записки» в 1862— 1870 гг. были опубликованы назарьевские «Очерки с натуры» (1862—1864), «Наша сельская жизнь» (1865—1867), «У себя и на чужбине» (1865), комедия «Метель» (1867) и «Провинциальные типы нашего времени» (1870). В 1872 году началось сотрудничество В. Н. Назарьева с журналом «Вестник Европы». Здесь были опубликованы «Современная глушь» (1872, 1876, 1879, 1880), «История одной волости» (1884, 1886) и «Вешние всходы» (1898). В журнале «Исторический вестник» Назарьев опубликовал воспоминания «Жизнь и люди былого времени» (1890), очерк «На новую линию» (1900) и «В своем краю» (1902).

Кроме того, в «Иллюстрации» были напечатаны «Путевые заметки в Крыму» (1859), в «Библиотеке для чтения» — повесть «Инсепа-рабли» (1863) и в «Русской старине» — воспоминания о Венгерском походе 1849 года «За Австрию и против нее» (1894).

В региональных поволжских изданиях также публиковались очерки Назарьева: в «Волжском вестнике» были напечатаны воспоминания «На погибельном Кавказе» (1879), которые В. Н. Назарьев считал продолжением цикла «Современная глушь», «Последние могикане» (1890) и «Из Симбирской старины» (1891). В «Симбирских губернских ведомостях» в 1894 году появились мемуары «Из весенних воспоминаний члена Симбирского училищного совета». Большая часть публикаций в «Симбирских губернских ведомостях», «Симбирской земской газете», «Казанском телеграфе», журнале «Городской и сельский учитель» и др. связана с земской и школьной деятельностью В. Н. Назарьева. Это отчеты о результатах инспектирования народных школ, о деятельности ссудо-сберегательных касс и приходских попечительств, заметки о театральной жизни Симбирска, некрологи и т. п. (хронологический список опубликованных произведений В. Н. Назарьева см.: [6]).

Таким образом, отечественные журналы оказали влияние и на литературные предпочтения В. Н. Назарьева и на всю жизнь оставались проводниками его жизненных наблюдений, установок, свидетельств внимательного и чуткого наблюдателя.

Конечно, в небольшой статье невозможно полностью раскрыть влияние отечественных журналов на мировоззрение и творчество писателей, но уже из указанных примеров видно, что влияние это было и сыграло свою роль и в выборе творческих установок, и в выборе жанров, и в тематическом выборе произведений.