Откочевка 1771 г. в калмыцком фольклоре и письменном памятнике

Тема откочевки большей части калмыцкого народа на восток, в пределы разгромленной цинскими властями Джунгарии, в 1771 г. – одна из сложнейших в истории Калмыкии. Миграция, получившая полярные характеристики: «побег» (позиция российских властей, см.: [Дорджиева 2002, 104; Бакаева 2016, 346]), «измена» [Батур Убаши Тюмень 2003, 126], «авантюра, затеянная ханом Убаши и его приближенными» [Санчиров 1983, 74], «последнее великое кочевье» [Колесник 2003], «исход», «последнее великое трансконтинентальное кочевье» [Ходарковский 2022, 309], продолжает привлекать внимание исследователей.

В 1771 г. в приволжских степях осталась примерно треть народа. Откочевала большая часть народа во главе с молодым наместником ханства Убаши (1744–1775 гг., правил в 1761–1771 гг.), в процессе миграции улусы претерпели колоссальные потери. Добравшиеся до территории покоренной в 1758 г. цинским Китаем Джунгарии сохраняют историческую помять о былой при- надлежности к улусам хана и его князей-нойонов [Бакаева 2016, 57]. В СУАР КНР в разных областях расселены потомки подвластных наместника Убаши, нойонов Цебека-Дорджи, Бамбара, а на юго-западе Монголии – потомки подданных нойона Шеаренга. Эти персонажи зафиксированы и в фольклорных текстах.

Фольклорные тексты представляют интерес для изучения событий, ставших знаковыми в памяти народа. События 1771 г. отражены в разных жанрах фольклора. Известность получили исторические песни, сложенные как ойра-тами-торгутами на новых территориях обитания, так и оставшимися в российском Поволжье калмыками, в которых калмыки выражали недоумение по поводу поступка хана Убаши, уведшего свой народ [Пальмов 1992, 112; Төрскн һазрин дуд 1989, 36–37; Бакаева 2016, 349], а потомки откочевавших прославляют его [Ван Гао Чао 2008, 269; Ван Гао Чао 2012]. Если исторические песни анализировались в отдельных работах [Ван Гао Чао 2008; Ван Гао Чао 2012; Бакаева 2016], то тексты несказочной прозы об откочевке специальному рассмотрению не подвергались.

Жанровые и сюжетные особенности калмыцких текстов об откочевке 1771 г.

Первый из анализируемых текстов «О том, как хан Обуши откочевал в Китай, как нойон Цебек Дорджи, отправившись с ним, женился на дочери китайского императора, как он был отравлен, намереваясь забрать оставшихся своих людей, – о них двоих» [Инедиты 2021, 85–94] записан известным собирателем фольклора И.И. Поповым среди донских калмыков от К. Атинова на рубеже XIX–XX вв. и определен как тууҗ . Краткий вариант этого предания («Нойон Цебек-Дорджи») записан А.Ц. Бембеевой у сказителя из донских калмыков С.И. Манджикова [Хальмг туульс 1968, 253–255; Мифы 2017, 282–285, 338]. Фольклористы считают вариантом этого предания опубликованный Д.Э. Басаевым [Семь звезд 2004, 145–157] текст «В долине барсов» [Семь звезд 2004, 382]. Текст «Цакир Сандас» записан А.Ш. Кичиковым в 1961–1962 гг. от сказительницы Н. Кутуктаевой из группы оренбургских калмыков [Мифы 2017, 274–277; Семь звезд 2004, 144–145, 382]. В Астраханской области в 1979 г. Г.О. Авляев записал текст «Маньчжурский лук» от Э. Мусухаева [Семь звезд 2004, 139–143, 381–382]. Б.М. Санджиева записала «Краткое повествование о том, как уходили на Алтай» от Т.Б. Джалаева в Лаганском районе [Герлтсн сувсн 2014, 21–22, 200]. Текст «Повествование о том, как калмыки ушли на Алтай» у Ш.В. Боктаева записала в 2002 г. Б.Б. Манджиева [Алтн чееҗтə 2010, 18–21, 144].

И.И. Попов определил жанр как тууҗ – повествование, сказание («былевое сказание»), сравнив с рассказами-былинами, в отличие от которых тууҗ сказывается прозой; собиратель акцентировал веру калмыков в реальность событий тууҗ [Инедиты 2021, 44]. Так же определяет жанр записанного текста Б.М. Санджиева [Герлсн сувсн 2014, 21]. Б.Б. Манджиева помещает публикацию в разделе «Домгуд болн тууҗс» («Мифы и предания») [Алтн чееҗтə 2010, 15], относя текст к «тууҗ». Д.Э. Басаев три текста включил в раздел «Исторические легенды и предания» [Семь звезд 2004, 139–157], составители тома «Мифы, легенды и предания калмыков» – в раздел «Домг үлгүрмүд болн тууҗс» («Легенды и предания») [Мифы 2017, 362–367], исходя из наименования мифов – домг, легенд – домг үлгүр, преданий – тууҗ [Мифы 2017]. В монголоведении используется и другая терминология, исторические преда- ния называются үлгэр түүх; отмечается, что в старой монгольской литературе стройная концепция жанров повествовательной литературы отсутствовала [Цендина 2015, 28–29].

Калмыцкие сказители относили тексты об откочевке калмыков 1771 г. в большинстве к жанру тууҗ или к преданиям, что отражает их историчность.

Сюжетная структура рассматриваемых текстов разнообразна, но в них активно действуют исторические персонажи Убаши, Цебек-Дорджи, упоминаются Бамбар и Шеаренг – т.е. все 4 главных предводителя во время откочевки калмыков; упоминаются реальные исторические факты. В предании «Нойон Цебек-Дорджи» говорится, что он племянник хана Убаши [Мифы 2017, 285], это соответствует действительности. Разнятся в текстах сведения о численности оставшихся на Волге калмыков: в одном – 20 тысяч человек [Мифы 2017, 285], а в другом – 100 тысяч юрт [Инедиты 2021, 94]. В предании «Маньчжурский лук» указано кроме числа оставшихся калмыков (около 7 тысяч семей) время откочевки (январское утро 1771 г.), отмечается, что первую колонну возглавлял нойон Цебек-Дорджи, вторую –Убаши-хан, третью – Вайнкин Шеа-ренг [Семь звезд 2004, 140], в имени последнего отражена его принадлежность к группе вангийн торгутов (т.е. людей князя с цинским титулом ван). В сказании, записанном И.И. Поповым, отмечается: нойон Бамбар погиб во время битвы на противоположном берегу Волги [Инедиты 2021, 92], хотя известно, что он добрался до территории бывшей Джунгарии, получил титул цзюньвана от императора и умер в 1774 г. [Бобров и др. 2023, 142]. Но во время похода погиб «владельцов Бамбаров брат меньшей Ондон» [Бобров и др. 2023, 142]. В предании, записанном от Э.О. Мусухаева, упоминается исторический факт дарования императором калмыцкому хану печати, которая названа родовой печатью рода махачин кереит (ханского рода) [Cемь звезд 2004, 143].

Исторические перипетии похода через казахские степи и противостояния их войскам зафиксированы в образцах, записанных от сказителей Т.Б. Джа-лаева [Герлтсн сувсн 2014, 21–22], Ш.В. Боктаева [Алтн чееҗтə 2010, 18], Э.О. Мусухаева [Семь звезд 2004, 140, 381], без указания на этническую принадлежность противников – в предании «В долине барсов» [Семь звезд 2004, 149], в сказании, записанном от К. Атинова [Инедиты 2021, 92]. В текстах упоминаются гибель кочующих по пути от плохой (соленой) / отравленной воды [Семь звезд 2004, 140–141; Герлтсн сувсн 2014, 22], встреча нойонов и хана с китайским императором [Семь звезд 2004, 141–143, 145–151; Инедиты 2021, 94] и обмен дарами [Семь звезд 2004, 143, 149–150].

В калмыцких текстах также присутствует тема выделения императором земель для вновь прибывшего населения. Упоминается его отказ выделить землю [Алтн чееҗтə 2010, 19], расселение групп на расстоянии семи суток конного пути [Семь звезд 2004, 155].

Примечательно определение направления откочевки. В текстах сборника «Семь звезд» упоминаются откочевка «на далекую родину» [Семь звезд 2004, 144], «на историческую родину, в Азию» [Семь звезд 2004, 145], указывается, что кочуют «в Синьцзян, бывшую Джунгарию» [Семь звезд 2004, 140], путь идет «в Китай» [Семь звезд 2004, 140]. В предании о нойоне Цебеке-Дорджи говорится о прибытии на Алтай [Мифы 2017, 282, 283] и во владения китайского императора [Мифы 2017, 282, 283], а в другом говорится, что они решают перекочевать в Китай, что отражено и в названии [Инедиты 2021, 90–91]. А в названиях сказаний, записанных от Т.Б. Джалаева и Ш.В. Боктаева, зафиксировано направление «на Алтай» [Алтн чееҗтə 2010, 18; Герлтсн сувсн 2014, 21].

В письменном памятнике «Истории калмыцких ханов» имеется раздел об Убаши-хане, где откочевка оценивается как в земли «ойратского очага» ( өөр-дин һулмт деер бууҗ ), повествуется о том, что 33 тысяч семей направились на старое кочевье (нутук) – Джунгарию ( Зүнһар хуучн нутган зөрəд мордв ) [Халь-мг хаадудын 1991, 193], весной 1772 г. прибыли из 33 тысяч семей (169 тысяч человек) только 70 тысяч человек [Хальмг хаадудын 1991, 195]. Письменный памятник содержит данные о расселении по разным районам бывшей Джунгарии [Хальмг хаадудын 1991, 195]. Но в заключении говорится, что Убаши-хан откочевал на Алтай ( Алтад һарч одв ) [Хальмг хаадудын 1991, 196]. Таким образом, и письменный памятник, и народная память в преданиях свидетельствуют, что откочевка мыслилась как миграция «на Алтай», хотя достигли калмыки земель бывшей Джунгарии.

Основные темы и мотивы преданий об откочевке 1771 г.

На историческом факте основана тема противостояния Убаши-хана и нойона Цебека-Дорджи в преданиях. Наиболее ярко она отражена в тексте «В долине барсов», где нойон высказывает претензию на власть, хан не уступает, спор должен разрешить император, который склоняется к честолюбивому Цебеку-Дорджи, оставляет его править калмыцким народом до своего окончательного решения, несмотря на мнение советников [Семь звезд 2004, 146–151]. В тексте «Маньчжурский лук» Цебек-Дорджи опережает хана на приеме у императора, нарушая обычаи и собираясь вести речь от имени хана, так как тот не умеет красиво вести речь [Семь звезд 2004, 142].

В ряде преданий присутствует мотив женитьбы Цебека-Дорджи на дочери императора [Инедиты 2021, 94; Мифы 2017, 285] или сватовства [Алтн чееҗтə 2010, 20–21], либо говорится о любви к нему наследницы престола [Семь звезд 2004, 156–157]. С одной стороны, в этом мотиве проявляется тема соперничества хана и его приближенного нойона, который в народной памяти остался наделенным богатырской силой, удачливостью, красотой, величием. С другой – мотив сватовства и женитьбы, присутствующий в преданиях об откочевке 1771 г., сближает тексты с типологической структурой архаических сказаний, в которых основным сюжетным мотивом выступает мотив поисков суженой. Цебек-Дорджи справляется с заданиями императора / чужого хана, тогда как Убаши собирается оплатить вместе с другими 100 ханами ему дань [Инедиты 2021, 93] – и здесь мотив испытаний перед женитьбой сочетается с мотивом соперничества двух героев.

Тексты об откочевке 1771 г. содержат такие основанные на исторических фактах мотивы, как мотив запрета на рождение детей и молодняка у скота за три года до начала откочевки; отравления воды и гибели людей и скота; противостояния с казахскими войсками; встречи с китайским императором и обмена дарами с ним; получения пустующих земель [Семь звезд 2004, 149] ( эҗго һазр [Герлтсн сувсн 2014, 22]).

В преданиях об откочевке 1771 г. присутствуют и эпические мотивы, прежде всего связанные с темой богатырей. Так, аргументами на совете по поводу откочевки являются наличие проводника Шеаренга, богатыря – нойона Бамбара, тайджи – нойона Церена и прекрасного Цебека-Дорджи, «имеющего хорошего игреневого коня» [Инедиты 2021, 90–91].

Гибель Бамбара описывается подобно эпическому сражению [Инедиты 2021, 91]. Бамбар шел в авангарде великого кочевья, что, несомненно, отра- жено в мотиве его героического сражения и гибели. Вместе с тем известен исторический факт противостояния Бамбара с войском против казахов и победной битвы 17 февраля 1762 г. [Бобров и др. 2023, 140], после чего ему была дарована Екатериной II именная сабля с надписью («Вручается калмыцкому нойону Бамбару, за то, что он во главе калмыцкого войска разбил казахов. Год обезьяны (1764 г.)» [Бобров и др. 2023, 133]). Несомненно, что в народной памяти отражена особая роль Бамбара в противостоянии с казахскими войсками в 1760-х гг.

Явно отсылает к картине эпического пира, где обычно по обе стороны от правителя Джангара восседают 12 богатырей, описание необычного для императора поведения прибывших во время приема: Убаши-хан, поднеся подарки, садится «по правую сторону от трона, возглавив севших в ряд пятерых почтенных пожилых нойонов. Также положив подарки, Цебек-Дорджи занял место по левую сторону от трона, во главе 12 нойонов, молодых полководцев» [Семь звезд 2004, 147]. Мотивы богатырских подвигов отражены в описании гибели Бамбара [Инедиты 2021, 88, 92] и мотиве натяжения чужого лука Цебе-ком-Дорджи, который погибает, надорвав силы [Семь звезд 2004, 143].

Характерны для рассматриваемых преданий тема необычайной силы богатыря / Цебека-Дорджи и мотив борьбы с гигантским / мощным / мифическим зверем либо птицей (в том числе закрывающим солнце). В предании, записанном И.И. Поповым, речь идет о мифическом звере дом , шкура которого покрыла землю на расстояние в четыре дуна (версты), ногу которого выдергивает Цебек-Дорджи и грозит людям [Инедиты 2021, 93–94]. В предании Т.Б. Джа-лаева нойон убивает стрелой черную птицу, тело которой из железа, на таком расстоянии, что она падает на землю через сутки [Герлтсн сувсн 2014, 22]. У Ш.В. Боктаева Цебек-Дорджи справляется со зверем, который закрывает солнце, и с птицей, которая регулярно уносит людей [Алтн чееҗтə 2010, 19–21]. В предании «Нойон Цебек-Дорджи» он охотится на всех зверей и птиц в долине барсов, куда император поселяет его народ [Мифы 2017, 283], в тексте «В Долине барсов» сражается с этими животными в месте нового расселения народа. Мотив борьбы с исполинскими / мифическими зверями / птицами относится к сюжету об испытаниях героя в чужеродном государстве по приказу правителя, распространенному как в эпических сказаниях, так и в сказочном фольклоре. Эпический характер подчеркивают эпитеты, употребляемые по отношению к Цебеку-Дорджи: степной волк [Семь звезд 2004, 148], глаза, пылающие огнем ( һал нүдтə ) [Алтн чееҗтə 2010, 19], а также детали описаний, связанных с конем. Конь Цебека-Дорджи никого не пускает вперед себя [Алтн чееҗтə 2010, 19]; стремена его сделаны из «вчетверо сложенной кожи четырехлетних волов, втрое сложенной кожи трехлетних волов» [Герлтсн сувсн 2014, 21].

Мотив величия кочевья «на Алтай» проявляется в рассматриваемых текстах и через прямое наименование его таковым, и через описание его длительности и пространственной протяженности: чтобы передать весть идущим в конце, гонец добирается до них сутками в течение месяца [Алтн чееҗтə 2010, 18].

В преданиях об откочевке 1771 г. присутствует мотив предсказания прорицателем. В тексте о хане Убаши и Цебеке-Дорджи сановник Альдаин Дамба (первая часть имени от слова əəлдх – предсказывать) способен предсказать 90 событий в настоящем и будущем [Инедиты 2021, 91]. Убаши-хан не следует его совету о поведении на приеме у российского императора, а затем следует предсказание о необходимости ухода на восток вместе с Бамбаром, Цереном,

Цебеком-Дорджи [Инедиты 2021, 91]. Прорицатель Цакир Сандас в одноименном предании предсказывает откочевку калмыков, которая приведет к гибели народа, за что он осуждается на казнь ханом Убаши [Мифы 2017, 274–277; Семь звезд 2003, 144–145]. Созвучно с именем эпического ясновидца, богатыря Күңкəн Алтн Чееҗ (возглавляющего правую сторону богатырей Джангара на пиру), имя советника хана Убаши в предании, записанном от Т.Б. Джалаева: Алтн Күңкə Чееҗ заступается за Цебека-Дорджи перед ханом и спасает его от казни, затем призывает его на помощь, чтобы бороться с мифической птицей [Герлтсн сувсн 2014, 22]. Такое совпадение (заимствование) имен, как и наличие мотива предсказания, свидетельствует о значимости в целом темы оценки откочевки в народной памяти.

Заключение

Тексты несказочной прозы калмыков об откочевке 1771 г. до начала XXI в. сохранили память об историческом событии, расколовшем этнос на две части. В калмыцком фольклоре эти тексты называются тууҗ , что соответствует сказанию или преданию о реальном историческом событии или лице, в которое вплетены поэтические детали. В преданиях лидерами называются Убаши-хан, нойоны Цебек-Дорджи, Бамбар, Шеаренг, Церен, указываются даже конкретные колонны, возглавлявшиеся ими. Присутствует тема соперничества между первыми двумя, что основано на реальных фактах.

Сюжетная структура текстов, несмотря на разнообразие, в целом включает общие элементы: наличие предсказания, а также запрета на получение приплода и рождение детей в течение трех лет до откочевки; столкновение с войсками по дороге; большие потери во время кочевья; прием у императора; выполнение заданий чужеродного хана / императора; борьба с мощным либо мифическим животным / птицей. Раскол этноса объясняется нарушением запрета на рождение детей и получение приплода у скота до откочевки. В большей части преданий основное внимание уделено Цебеку-Дорджи, который описывается главным претендентом на ханский престол и удостоенным стать императорским зятем. Судьба этого героя в ранних преданиях печальна: либо он погибает от рук супруги – китайской принцессы [Инедиты 2021, 90, 94; Мифы 2017, 284–285] или надорвавшись при исполнении задания [Семь звезд 2004, 143], либо умирает от неразделенной любви дочь императора [Семь звезд 2004, 157]. В поздних записях же говорится о счастливой жизни Цебе-ка-Дорджи на новых землях [Герлтсн сувсн 2014, 22; Алтн чееҗтə 2010, 21].

В калмыцких преданиях об откочевке можно выделить следующие мотивы: гибель людей и скота от горькой / отравленной воды; борьба с казахскими богатырями либо войсками; выделение земель после выполнения заданий хана (императора); борьба с необычным / мифическим животным или птицей; женитьба /сватовство к китайской принцессе; гибель героя. В рассмотренных текстах несказочной прозы также присутствует мотив соперничества между калмыцким правителем и Цебеком-Дорджи. В целом исторические предания содержат немало реальных фактов, сохранившихся в народной памяти.

Важно отметить, что направление откочевки мыслится в калмыцких преданиях как на Алтай, прародину предков, так же, как и в письменном памятнике «История калмыцких ханов». И в этом факте отражено более позднее, чем миграция предков калмыков в российское Поволжье в начале XVI в., появление термина Джунгария (как показал В.П. Санчиров, после 1637 г. появляет- ся термин «джунгар» [Санчиров 2013, 53], связанный с иной, чем калмыки, этнической группой). Для народа, прародиной которого являлся Алтай, откочевка мыслилась как возвращение на прежние кочевья. И потому в исторических преданиях присутствуют эпические мотивы, восходящие к героическому эпосу калмыков, в котором главной целью богатырей являются либо поиски суженой, либо защита государства. Эти два сюжетных действия включены особым образом в исторические калмыцкие предания об откочевке 1771 г.: поиски суженой сменяются сватовством к дочери императора / чужеродного хана, защита родных кочевий осуществляется героем в виде борьбы с мощным / мифическим зверем, обитающим в стране, где суждено поселиться калмыкам.