Открытие памятников Бронзового века на Таманском полуострове

Вот уже более ста лет, со времен работ В.А. Городцова [6], вопросы культурогенеза эпохи бронзы (процесса формирования археологических культур, их развития и угасания), являются одними из самых дискуссионных в науке. Каждый раз стимулом этих дискуссий были, с одной стороны, археологические открытия, введение в научный оборот новых материалов. С другой стороны, этот приток содержательной информации мог быть осмыслен при условии применения новых методов и теоретических подходов: например, при уточнении (чаще всего расширении) хронологических рамок, переосмыслении тенденций и механизмов культурного развития.

В начале XXI в., при закрытии очередного «белого пятна» на археологической карте бронзового века - территории Таманского полуострова, оба фактора проявились в полной мере. В ходе масштабных работ на Тамани, на трассах строящихся автодорог, железнодорожных путей, линий электропередач, газопроводов, были выявлены и в значительной степени раскопаны десятки поселений, курганов и грунтовых могильников эпохи бронзы. Эти находки оказались для ученых в целом неожиданными, поскольку два предыдущих столетия раскопки в этом исконном для отечественной археологии регионе были связаны преимущественно с открытием ярких памятников железного века, античности и средневековья. Сведения о древностях эпохи бронзы были немногочисленны и лакунарны: целые периоды, например, поздний бронзовый век, оставались на Таманском полуострове практически неизвестны [5]. Разгадка 200-летней «неуловимости» для археологов большинства местных памятников бронзового века, по всей вероятности, заключается в их топографии, связанной с палеогеографией Тамани.

Археологические открытия на полуострове с самого начала изучения происходили в основном в прибрежной полосе. Именно здесь располагались мощные напластования знаменитых античных и средневековых городищ: Фанагории, Гермонассы, Патрея, Кеп и других, менее крупных поселений этого времени. Немногочисленные прибрежные комплексы эпохи бронзы крайне редко удавалось обнаружить под этими позднейшими культурными слоями, например, на городище Патрей или поселе- нии Ильич 1 [8]. Во время упомянутых выше масштабных новостроечных работ в первые десятилетия XXI в. раскопки переместились на удаленные от берега участки Тамани. И оказалось, что большая часть объектов эпохи бронзы вытянулись в линию на расстоянии 1,5–2 км от современного морского побережья. Речь идет о поселениях Волна 1, Панагия 1, Тузла 7, Тамань 14, Балка Лисовицкого 4, Балка Хреева 2, Юбилейный 14, а также грунтовых могильниках у ряда названных объектов.

Эти памятники располагаются на всхолмлениях, примыкающих к основным возвышенностям южной части Таманского полуострова, сопкам Зеленской, Карабетовой, Комендантской, Чиркова, Бо-юр-горе и группируются в верховьях крупных водосточных балок, берущих начало на сопках, где археологические раскопки до строительного бума последних десятилетий практически не проводились. В чем причина такого удаленного от берега и высокого (от 25 до 50 м над уровнем моря) местонахождения большинства памятников бронзового века на Тамани? Наиболее вероятное объяснение состоит в том, что эпоха поздней бронзы региона приходится на период Верхней Новочерноморской транс -грессии, пик которой, по данным геологии, был в 1500–1440 гг. до н. э. [3].

Позднебронзовые памятники на Таманском полуострове возникали на фоне потепления и увлажнения климата, когда уровень моря был выше современного приблизительно на 5 м. Часть прибрежной равнины южной Тамани, особенно со стороны Таманского залива, а также окаймляющих полуостров с юга и востока лиманов была существенно подтоплена. Теперь же значительная часть памятников эпохи поздней бронзы оказалась расположена далеко от моря, на диапазоне высот 30-50 м над уровнем моря, на «аккумулятивной прибрежной террасе древних киммерийского и куяльницкого морей» [4, с. 81].

Следует отметить, что в осмыслении эпохи бронзы юго-восточной Европы на рубеже веков также произошли существенные сдвиги, поэтому открытие новых памятников Тамани оказалось весьма своевременным. В конце 80-х - 90-х годах XX в. был усовершенствован метод радиоуглеродного датирования «за счет внесения уточнений в расчеты по оценке динамики изменений концентрации изотопа углерода 14С в атмосфере Земли...», а также путем независимой проверки результатов этого датирования обновленными данными дендрохронологии, «...временная шкала которой в некоторых регионах Европы и Малой Азии опускается почти до середины IV тыс. до н. э.» [9, с. 71]. Были получены поправки (т. н. калибровки) к процессу вычисления возраста находок. Наиболее наглядным (но не единственным) результатом этого стало удревнение традиционной хронологии и изменение взглядов на продолжительность отдельных культур и целых эпох [9]. В итоге была разработана новая периодизация и хронология культур эпохи бронзы Восточной Европы и Кавказа, в которую достаточно органично вписались новые таманские материалы.

Важным подспорьем для понимания новых материалов стала разработка в последние десятилетия XX в. концепции культурогенеза степного бронзового века. Эта концепция обосновывает роль возникающих в эпоху палеометалла зон металлообработки, как важнейших факторов развития технологий и инноваций. При этом очаги культурогенеза тесно увязываются с теми или иными очагами металлообработки. В.С. Бочкарев отмечает: «Смена культур или их существенная трансформация влекли за собой аналогичные изменения в металлообработке. Конечно, не во всякой культуре возникал самостоятельный металлообрабатывающий очаг, но каждый из них наиболее полно соответствовал одной культуре. При этом сфера воздействия очага могла быть очень обширной и охватывать ареалы ряда культур» [2, с. 44]. Такая концепция культурогенеза оказалась инструментом, позволившим интерпретировать таманские древности периода бронзы. Они оказались по своему характеру принадлежащими разным очагам культурогенеза и, соответственно, относились к различным металлообрабатывающим зонам.

Рассмотрим бронзовый век Тамани в контексте бронзового века Восточной Европы в целом. На заре эпохи палеометалла, в меднокаменном веке (энеолит, конец V-IV тыс. до н. э.), Северный Кавказ и степное Предкавказье, включая Тамань, были заселены выходцами из северной Месопотамии. Они сформировали феноменально развитую майкопскую культуру. Предкавказье стало ареной взаи- модействия энеолитических племен восточной Европы с колонистами ближневосточного бронзового века. Это взаимодействие по своему характеру можно сопоставить с контактами между варварами и греко-римскими переселенцами в античную эпоху. Практически каждый полевой сезон на Тамани приносит как отдельные находки, так и новые погребальные и поселенческие комплексы майкопской культуры. Встречены они в самых разных местах полуострова: у косы Тузла и у поселка Кучугуры, на балке Лисовицкого и у станицы Старотитаровской.

В этническом отношении население эпохи энеолита степей Восточной Европы некоторые исследователи связывают с еще единой индоевропейской общностью, обитавшей на своей исторической прародине. Появление здесь ближневосточной по своему характеру и происхождению майкопской культуры стало, по всей вероятности, катализаторами разделения индоевропейцев на древнеевропей-цев, заселивших Центральную Европу, и индоариев восточноевропейских степей.

В постмайкопское время в степном Предкавказье и на Тамани носители местной позднеямной культуры и вырастающей на ее основе катакомбной культурной общности продолжали испытывать разнонаправленные воздействия. С одной стороны, катакомбный погребальный обряд, мышьяковистая бронза, кавказские типы металлических изделий были связаны с южными традициями. С другой стороны, шнуровая орнаментация, кубки, каменные боевые топоры, мегалитические гробницы свидетельствуют о центральноевропейским влиянии.

В конечном итоге, признаки катакомбных культур средней бронзы Предкавказья дали основания для вывода об их индоарийской принадлежности. Половозрастная и профессиональная дифференциация погребального обряда указывают на зарождение кастовой структуры общества. Элементы ритуала и инвентаря катакомбных погребений находят аналогии в гимнах «Ригведы»: коллективные погребения в катакомбах, ритуальная окраска умерших охрой, принадлежности для игры в кости и т. д. На Таманском полуострове эпоха средней бронзы представлена единичными находками в слоях более поздних поселений, курганными погребениями катакомбного типа.

Поздний бронзовый век Восточной Европы начался с расцвета уральской металлургии и формирования в волго-уральском регионе ярких археологических культур (синташтинская, петровская, покровская культуры, городища типа Аркаим и т. д.). В социальном плане эти культуры представляли собой вождества с более четко выраженной, чем в эпоху средней бронзы, вертикальной социальной стратификацией общества. В этническом отношении это были индоиранцы, предки носителей срубной и андроновской культур, иранская принадлежность которых получила развернутое обоснование в науке. Хорошо организованные и вооруженные, индоиранцы (представители покровской и срубной культур) начали экспансию в южном и западном направлении: в Персию, Причерноморье, Приазовье. Опираясь на мощь боевых колесниц, они распространили свое влияние до Волги и Поднепровья.

Накануне и в ходе нашествия иранцев с востока индоарийский мир черноморско-каспийских степей пережил ряд изменений. Археологи фиксируют исчезновение многочисленных племен катакомбных культур и появление на территории от Волги до Дуная блока культур многоваликовой керамики (КМК): бабинской, лолинской, криволукской, каменско-ливенцовской и т. д. Каждая из этих культур имеет признаки преемственности с предшествующими катакомбным группами, сохраняется и их общая технологическая ориентация на металлургию Кавказа. Смена культур предположительно связывается с уходом большей части индоарийцев Восточной Европы на юг, юго-восток, вплоть до Индии.

Население, которое археологи относят к блоку КМК, вероятно, представляло собой ту часть общества индоарийцев, которая осталась в причерноморских степях. Некоторые исследователи относят эти культуры уже к индоиранцам, находя аналогии КМК с памятниками типа Синташта. Однако археологические данные скорее говорят о вытеснении населения КМК ранними иранцами синташтинско-покровского культурного круга из Предкавказья в Северо-Западное Причерноморье.

На этой территории развернулись значимые для эпохи поздней бронзы Тамани процессы: население одной из КМК – бабинской – вступает в контакт с племенами Прикарпатья, трансформируется в яркую сабатиновскую, а затем и в белозерскую культуру. Поселения именно этих плавно сменяющих друг друга культур впервые за всю историю археологического изучения Тамани были открыты и частично исследованы в полевые сезоны 2015–2017 годов.

Однако куда переместились другие представители КМК, те, которых вытеснили индоиранцы? Многие ученые с определенной долей вероятности связывают миграции носителей бабинской культуры с формированием микенской Греции [1]. Археологически фиксируемое заселение Таманского полуострова племенами поздней бабинской и ранней сабатиновской культуры (примерно в XVII–XV вв. до н. э.) оказалось синхронно ахейскому завоеванию Греции. Обе миграции происходили из одного центра - с территории Северо-Западного Причерноморья, т. е. часть населения, предположительно, ушла через Карпаты в Грецию, а часть – через Крымский полуостров на Тамань. Эти таманских переселенцы, возможно, были протофракийцами, что позволяет включить регион в зону фракийского этногенеза. Это и была первая протогреческая волна расселения, своего рода протогреческая колонизация [7].

Пока это лишь гипотеза, обоснование которой выходит за пределы данной статьи. На наш взгляд, она частично объясняет особый характер греческой колонизации VII–VI вв. до н. э. в регионе северозападного Кавказа. Давние, но осознаваемые общие корни двух народов могли способствовать ранне -му проникновению колонистов, мирному характеру взаимодействия греков с местными варварами – синдами (предположительно, племенами фракийского происхождения, родственными грекам).