Отражения эпохи в бурятском романе (на примере романа Ц.-Ж. Жимбиева «Течение»)

Одним из важнейших качеств литературы является историзм, определяемый как «художественное освоение конкретно-исторического содержания той или иной эпохи, а также ее неповторимого облика и колорита» [1, с. 227].

Для убедительного отражения действительности писателю, особенно романисту, необходим некий аналог стереоскопического зрения, способность выбирать самые точные и созвучные отображаемому периоду реалии, схватывать наиболее характерные приметы и детали, если он адресуется читателю, которому они известны в силу собственного жизненного опыта, или воспроизвести ту атмосферу, которая сложилась у публики в результате знакомства с разными источниками информации.

Принятая в литературоведении дифференциация романов исторических и романов о современности, созданных в ХХ в., ныне условна, т.к. события прошлого столетия были современностью лишь в годы их создания и первые десятилетия бытования. Аудитория ХХI в. воспринимает их как произведения на историческую тему, и главным их героем теперь выступает время, которое, по выражению М. М. Бахтина, «сгущается, уплотняется, становится художественно зримым» [2, с. 235].

Бурятский, как и весь отечественный роман в лучших своих творениях, в конце 1970-х гг., отойдя от плоского противопоставления прогрессивного и отжившего, обратился к познанию внутреннего мира героев и изучению многообразия их связей со временем.

При анализе романа «Степные дороги» Ц.-Ж. Жимбиева нами отмечался «необычно впечатляющий для соцреализма масштаб времени романа, который достигается благодаря экскурсам в историю, лирическим отступлениям», воспроизводящим значимые для земляков-читателей реалии народного бытия. Именно они помогли автору «сделать наглядной идею связи времен» [3, с. 66-67].

Раскрывая связь человека со временем в романе «Течение» (1978), Ц.-Ж. Жимбиев уделил основное внимание судьбе главной героини, безотказной, добросовестной и инициативной колхознице, доярке Сэренцу Баторовой. В начале Великой Отечественной войны по партийному поручению она переехала на отдаленную, захудалую Тасархайскую ферму и работает там до финала произведения. Десятилетия военных и послевоенных лет преломляются через разные этапы ее жизни, большие малые события, внутренний мир и самой героини, и ее ближайшего окружения.

Сэренцу сохранила верность погибшему на войне мужу, достойно воспитала сына и приемную дочь, помогает не только своей семье, но и всему коллективу фермы, болея и за производственные дела, и за людей. Максимально требовательная к себе, она поддерживает доярок, их детей, терпимо принимает их недостатки, не помнит зла и неблагодарности.

В противовес типичной схеме соцреалистического произведения, в котором человек меняется к лучшему в коллективе, главная героиня, несмотря на молодость, вполне сложившаяся, зрелая, стойкая и самостоятельная личность. Она богато одарена природой, и к таким качествам относятся ее открытость, доверие к людям, прямодушие, для развития и проявления которых в повседневных обстоятельствах и ситуации отдаленной локации атмосфера в целом была благоприятной.

Сэренцу удивляет людей душевной чистотой, самоотверженностью, мудростью, яркой индивидуальностью, женской привлекательностью. Она действенно помогает им, утешает и воодушевляет. Такие, как она, независимо от времени, которое может быть лучше или хуже, всегда стараются быть лучше [4, с. 383].

Писатель подчеркивает, что главная героиня – преемница многих сохранившихся в советское время народных традиций. То, что она – плоть от плоти родного народа, отмечали многие исследователи [5, с. 203].

Без прикрас показаны тяготы колхозной жизни: почти полное отсутствие механизации, особенно в военные и первые послевоенные годы, работа без выходных и отпусков, скудный быт, лишения. Об этом говорят многие детали: дошкольник, принимающий сладости за цветные камешки, героиня, сдавшая все украшения в фонд обороны, старая колхозница, не имеющая понятия о пенсии, доярка, которой стандартный номер в рядовой гостинице кажется верхом роскоши и т. д.

Ц.-Ж. Жимбиев правдиво отразил системные проблемы в организации сельского хозяйства, выразил нелицеприятное отношение к таким проявлениям кампанейщины, как внезапные приказы распахать под посевы неплодородные земли, всегда использовавшиеся как пастбища, массово выращивать кукурузу в неблагоприятном для этого климате Забайкалья и т.п. Автор критически оценил мнимую механизацию ферм, практику назначения руководителями хозяйств несведущих в деле людей и т.д.

Через воссозданные автором реалии села ощущается дух эпохи. Пример тому – унылый красный уголок фермы с шахматами, скудным набором книг и журналов, не привлекающая ничьего внимания наглядная агитация, обычно бездействующий без батареек радиоприемник. Все это показывает оторванность большинства тогдашних идеологем от насущных проблем села, забот людей. Лишь потребность колхозников в общении приносит жизнь в тоскливую атмосферу этого помещения.

Разоблачаемая, начиная с В. Маяковского, пустая говорильня многочисленных заседаний процветала и в годы создания романа, один из эпизодов которого выдержан в сатирическом ключе: местный дежурный оратор призывает односельчан помочь своей стране догнать и перегнать США по производству мяса и молока, выразив уверенность в победе над американцами: «Скажи эти слова кто другой, люди восприняли бы их как надо. Но этот болтун до того надоел своими трескучими речами по любому поводу и ничем, кроме громких выступлений на собраниях, не отличался, что кто-то тут же внес предложение отправить выступавшего за океан для проверки соревнования двух систем» [6, с. 125-126].

Аналогичная тональность характерна и для описания уполномоченных, посланных для контроля и проведения собраний: «Городское начальство в отдаленных поселках… бывало редко… Случалось, правда, появлялись перед какой-нибудь важной кампанией найдалгаты (уполномоченные) – люди важные, представительные. Держались они недоступно. Распекали колхозных руководителей, отдавали строгие распоряжения, часто невыполнимые, и отбывали восвояси, не удостоив вниманием колхозников» [6, с. 124-125].

Вместе с тем прозаик объективен в отражении позитивных черт советского прошлого, таких, как созидательный труд, коллективизм, а также стремление людей к познанию, понимание ими ценности образования и культуры. Сэ-ренцу, которой довелось совсем мало поучиться, при любой возможности приходит в школу, неизменно волнуясь и испытывая приобщение к чему-то важному и высокому. Не случайно С. С. Ими-хелова относит Ц.-Ж. Жимбиева к тем литераторам, в романах которых образы природы, труд степняков «вписаны в историческую, культурную жизнь нации» [7, с. 42].

Историзм повествования проявляется и в том, что его образы и события органично вписаны в контекст бытия огромной страны. По биографии председателя колхоза Шагдарона можно проследить главные ее вехи, т.к. он «всегда был первым – первым комсомольцем, первым трактористом. В числе первых ушел и на фронт» [6, с. 37]. Самое дорогое для него – память о фронтовом братстве и о погибших товарищах. Сэренцу так вспоминает о военной поре: «Все чаще гремели салюты в Москве. В сводках Совинформбюро замелькали названия городов, освобожденных нашими войсками, названия, которых и слыхом не слыхивали в далеких забайкальских улусах» [6, с. 6].

Единство страны сохранилось и в 1960-е гг. и позже. Так, в повествовании показано, как присутствующие на свадьбе сельчане бурно радуются сообщению о полете в космос В. Терешковой.

Для семьи главной героини война приобрела и сугубо личное звучание. На память об ушедшем на фронт ее муже Зандане бережно хранит она его фуражку, значок соревнования «Готов к труду и обороне», пластинку с его любимой песней. Сын Сэренцу и Зан-дана долгие годы верит, что пропавший без вести отец жив.

Живо, с юмором и симпатией к персонажам описано собрание в Тасархае, когда Шагдарон, агитируя усталых, пришедших с мороза доярок подписаться на очередной заем для восстановления народного хозяйства, усыпил их своей речью. Разбуженная его вопросом доярка спросонья подняла руку, а вслед за ней и остальные.

«Гомбо-Доржи нахмурился, но не смог сдержать улыбки:

– С вами не пропадешь! Проголосуете за что хочешь.

А провинившиеся той порой перешептывались, выясняя, ради чего они поднимали руки…

Посмеялись над собой и к полному удовольствию председателя согласились не отставать от передовых – дать взаймы государству по тысяче рублей» [6, с. 89].

Автор далек от идеализации своих персонажей: гуляки, честолюбца и лентяя Дугардана, пьяницы-гуртоправа, мучающего перегоняемый скот и разбазаривающего казенное добро, злопамятной, завистливой Удамбры, не постеснявшейся использовать доярок, вместе с которыми прежде работала, для содержания на ферме ее личного скота и др.

В. Ц. Найдаков справедливо указал на символизм названия произведения: события, а вместе с ними и картины жизни героини подобны реке. Добровольно оставшись с заблудившимися коровами на отрезанном наводнением островке, Сэренцу вспоминает о минувших годах. Этот символ обусловливает темп повествования. «Но за … изображением спокойного течения жизни ощущается глубокое осмысление писателем жизни рядового советского человека, его труда, мужания, борьбы и роста, сопряженного с изменениями … самой жизни. И в результате, и это главная удача автора, перед читателем раскрывается нравственная красота главной героини …, повседневная, обычная жизнь которой воспринимается как подвиг верности, подвиг труда, материнства» [5, с. 202].

Никогда не пролившая ни капли надоенного, доярка мучается, вынужденная выливать на землю исстари почитаемое молоко. «Такое почитание – выражение общечеловеческого уважения к результатам труда, присущее любому человеку труда …» [8, с. 55].

Таким образом, в романе «Течение» создана галерея ярких, полновесных образов сельских тружеников, родной природы, достоверно отражена реальность советской эпохи, особенности этого периода, его основные события и атмосфера, преломленные в людских судьбах и характерах, мыслях и чувствах героев.