Оттенки значений в вопросительных предложениях в ингушском языке

С развитием синтаксической науки возрастает интерес исследователей к синтаксису. В русском языке данный вопрос хорошо изучен и продолжает изучаться, в ингушском же языке данный вопрос только начинает свое развитие [1; 2; 3; 4; 5; 6; 7;].

«Вопросительными называются предложения, в которых специальными языковыми средствами выражается стремление говорящего узнать что-либо или удостовериться в чем-либо. Вопросительные предложения, таким образом, информируют о том, что хочет узнать говорящий» [6, с. 161].

Требуемый ответ может быть различным: это могут быть сведения о деятеле: Мала вар укхаза х1анз къамаьл дийцар? ; о месте действия: Пристане яха хиларий хьо? ; о цели Сенна деза цун из? ; о ситуации в целом Цхьаккха х1ама йицъяларий-хьог1 сона? Мел ха йисай хьона?

С точки зрения характера ожидаемого ответа вопросительные предложения неоднородны: ответ может подтверждать или отрицать истинность чего-либо: - Кхоана хьавола в1ашт1ехьдаргдий хьа?

Ответ: - Даргда е - Даргдац , или сообщать новые сведения о чем-либо: Малав из? - ожидается ответ, содержащий новое сообщение, новые сведения.

Вопрос может совмещаться с теми значениями, которые обычно выражаются невопросительными предложениями. Так, вопрос Ц1аводаш веций хьо? содержит элементарные утверждения; вопрос Т1аккха, алал, д1ахо фу хилар? содержит просьбу; вопрос Лаьттан управлене хиннавий хьо? содержит совет.

В некоторых случаях граница между вопросом и утверждением оказывается нечеткой, предложение выступает как полувопрос -полуутверждение: Хой хьона, лоаман босешка г1олла никъ бе мел хала ба?

Х1анад-те аькхан дулх ц1аг1а йийнача х1амал чам болашаг1а хилар, х1ай, Шутар?

Лелачоа кораду йоах цо, х1аьта нах цу лоам хьал а бахе, 1охайша мича баг1а?

Вопросительные предложения выступают как первый компонент реплик, предназначенных для обмена информацией в диалоге. Во внутренней речи, в размышлениях вопрос может не требовать ответа: «Йист ца хулаш классе д1ачуяхар Фарижет. Фу хиннадол - хьог1? Фу ала йоалл - хьог1? Кхычарга цхьаннега ца кхайкаш, сога х1ана кхайкар - те из? Цхьа эзар дагадехар цунна.

Среди вопросительных предложений в ингушском языке часто встречаются конструкции с вопросительными частицами. Присутствуют данные конструкции в текстах различных жанров. В таких предложениях выражается эмоциональная оценка говорящего. В состав таких конструкций вопросительных предложений входят частицы: -те, -хьог1, х1аьта - ли, а, да, ну что. Наибольшей частотностью в рассматриваемой группе характеризуются частицы хьог1 - ли и х1аьта - а. Частица хьог1, оформляющая предложения, требующие утвердительного или отрицательного ответа, используется чаще всего в текстах монологической речи преимущественно научного стиля, например: «Кхыбараш а ца хоржаш, ше сенна хержав хой - хьог1 цунна? Подобным приемом адресант делает соучастником и соавтором размышления потенциального адресата. Негативные вопросы с частицами «хьог1» в своем составе, представленные немногочисленными примерами, предполагают скорее отрицательный ответ, например: « Уж геттара к1оарга дола философен хаттараш психологена сов ч1оаг1а ца дезаш санна хетий - хьог1 хьона?» .

Частица «х1аьта» усиливает побуждение к ответу. Обычная позиция данной частицы - начало предложения. Например: «Х1аьта хьо болх беш вий ?»; «Х1аьта цунна ховрий хьо малав?». Такие предложения подразумевают вопрос, в котором неизвестное сопоставляется с предшествующим, уже известным. С помощью формально выраженного компонента структуры предложения частицы х1аьта адресант подчеркивает свое осмысление, внимание и понимание собеседника. Например: «Х1аьта эхь-эздел?»; «Х1аьта со?». Частица х1аьта одинаково употребительна в текстах различных жанров: «Х1аьта кхы йий?»; «Х1аьта артисташ сакъердаме барий?»; «Х1аьта хоржараш массаза а хул бакъ?».

Помимо вопросительных частиц, вносящих в модальность вопросительного предложения различные оттенки субъективного значения, высокой частотностью употребления отличаются вводные конструкции. Исследование текстов выявило, что в вопросительных предложениях данного вида больше употребляются вводные слова, выражающие меньшую степень уверенности, предположение. Значение предположения действительно содержащееся, в некоторых вопросительных предложениях, нельзя распространять на все многообразие вопросительных конструкций. В предложениях с вопросительным компонентом типа «Фу хиннадар тахан?» нет никаких предположений. Следовательно, речь о значении предположения уместна только тогда, когда адресант или объективно, потенциально, имплицитно что-то предполагает, например: «Къонахий, _.шун я ер?» — тогда речь будет идти о реализации объективной модальности, или же когда адресант сознательно, эксплицитно демонстрирует свою неуверенность. Именно в подобных случаях говорящий и прибегает к помощи вводных конструкций, предназначенных для выражения своего отношения к тому, что сообщается. Предпочтение в выборе адресантом вводных слов со значением меньшей степени уверенности свидетельствует об уважительном отношении к собеседнику, в разговоре с которым говорящий не считает нужным демонстрировать свое преимущество в обладании сведениями. Единственное из рассматриваемой группы вводное слово мег - может и производное от него вводное сочетание хила мег -может быть, зафиксированные в текстах, выделяются высокой степенью частотности употребления и стилистической немаркированностью, например: «Цхьабакъда, хила мегий, цо дийцар бакъдоацаш а?»; «Деррига а нийсса юхмаччахьа кхыча тайпара хила а мегаций?».

Итак, из вышесказанного следует, что различная эмоциональная оценка говорящего, вызов к ответу или предположение в ингушских вопросительных предложениях выражается с помощью вопросительных частиц, вводных слов и интонации.