П. А. Судоплатов и Карелия в годы Великой Отечественной войны

Нападение нацистской Германии и ее союзников на СССР 22 июня 1941 года заставило военнополитическое руководство страны кардинально пересмотреть свое отношение к разведывательнодиверсионной деятельности в тылу противника. 5 июля 1941 года нарком внутренних дел Л. П. Берия подписал приказ № 00882 о создании при НКВД СССР Особой группы, перед которой ставились следующие задачи: разработка и проведение разведывательно-диверсионных операций против гитлеровской Германии и ее сателлитов; организация подпольной и партизанской войны; создание нелегальных агентурных сетей на оккупированной территории; руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника [6; 197], [11; 186]. Начальником Особой группы был назначен П. А. Судоплатов1, его заместителем – Н. И. Эйтингон. Сама Особая группа НКВД СССР в октябре 1941 года была реорганизована во 2-й отдел НКВД, который, в свою очередь, в январе 1942 года был преобразован в 4-е управление НКВД СССР. В республиканских и областных управлениях НКВД, в том числе и в Карело-Финской ССР, были созданы опергруппы (в августе 1941 года преобразованные в 4-е отделы), на которые и возлагались задачи по формированию и руководству деятельностью истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп, организации разведки районов их вероятной деятельности [12; 230].

Анализ документов показывает, что, возглавляя в первые месяцы Великой Отечественной войны Особую группу, а затем 2-й отдел НКВД СССР, П. А. Судоплатов постоянно требовал от территориальных органов НКВД разработки и проведения активных операций в тылу врага. На северо-западном участке фронта союзницей Германии выступила Финляндия.

Выполняя установки П. А. Судоплатова, НКВД-НКГБ КФССР с самого начала войны направлял диверсионные группы в тыл противни ка, но они несли большие потери. Анализ первых «ходок» в первые недели войны показал настоятельную необходимость более тщательной подготовки диверсионных групп для заброски их за линию фронта. На это указывал и П. А. Судоплатов: «18 июля 1941 года было принято постановление ЦК партии “Об организации борьбы в тылу германско-фашистских войск”. В связи с подготовкой этого решения меня как начальника Особой группы при наркоме внутренних дел вызвали на совещание в ЦК партии… На этом совещании я настоял на том, чтобы в постановлении было отмечено, что засылка в оккупированные районы должна быть тщательно подготовленной, причем чтобы каждая группа не превышала пяти человек. Засылаемые люди могли быть связаны только с одним определенным лицом и ни в коем случае не контактировать друг с другом» [6; 276–277].

В Карелии это требование П. А. Судоплатова нашло свое отражение в организации в июле 1941 года в НКГБ КФССР специальной (особой) диверсионной школы. Численность курсантов в первые полгода войны постоянно увеличивалась: в октябре 1941 года школа состояла из четырех отрядов по три группы в каждом и насчитывала 154 человека, а к концу 1941 года школу окончили 196 человек и было сформировано 15 диверсионных групп. Руководил школой начальник 4-го отдела НКВД-НКГБ КФССР комбриг С. Я. Вершинин [1; 30].

О деятельности разведывательно-диверсионных групп в полосе Карельского фронта 4-й отдел НКВД-НКГБ КФССР регулярно докладывал П. А. Судоплатову. В архивных материалах УФСБ РФ по РК имеется его переписка с руководством 4-го отдела НКВД КФССР, которая позволяет выявить его роль в организации террора и диверсий в тылу финских войск. Анализ переписки показывает, что на протяжении всех лет войны П. А. Судоплатов внимательно следил и направлял деятельность 4-го отдела НКВД-НКГБ КФССР по организации активной разведывательно-диверсионной работы в тылу финских войск. Однако эта деятельность была сопряжена с большими трудностями. Несмотря на то что на Карельском фронте не было сплошной линии фронта, стыки оборонительных рубежей тщательно охранялись финскими караулами и патрулями, минировались дороги, тропы и дома, использовалась светоракетная сигнализация [9; 11, 164, 172]. Разведчикам в суровых климатических условиях Карелии приходилось в длительных походах преодолевать бездорожье, многочисленные озера и реки.

Первый период разведдеятельности 4-го отдела НКВД КФССР (вторая половина 1941 – начало 1942 года) оказался наиболее трудным, так как многое приходилось начинать с нуля: заново выяснять наличие на оккупированной территории агентуры и преданных советской власти людей; выявлять и привлекать к работе лиц, располагавших надежными связями в тылу противника (а таких лиц по обе стороны фронта было не так много [5; 267, 411]). При этом приходилось учитывать, что на оккупированной финнами территории Карелии в 1941–1944 годах находилось всего около 86 тыс. человек: в основном это были женщины, старики и дети, использование которых в оперативных целях было достаточно сложным делом [4; 48, 52, 61, 62].

До перелома в ходе войны многие местные жители боялись встреч с партизанами и разведчиками, отказывались принимать их и давать какую-либо информацию. Как правило, в состав разведгрупп включали бойцов, которые имели родственников на оккупированной территории. Но обратившись к родственникам, разведчики часто слышали: «Уходи, а не то нас убьют». В довершение ко всему имелись случаи предательства как среди местных жителей, так и среди разведчиков, которые шли на уговоры родных и сдавались финским оккупационным властям.

Следует отметить, что в начальный период войны примеров эффективной деятельности разведывательно-диверсионных групп было немного. Но вся информация о противнике, добытая разведчиками несмотря на огромные потери и трудности, передавалась в разведотдел штаба Карельского фронта и в отделы НКГБ КФССР, которые осуществляли «разработку» граждан, подозреваемых в шпионаже или антисоветской деятельности.

Анализ неудовлетворительной деятельности разведывательно-диверсионных групп был проведен на совещании в НКВД КФССР в ноябре 1942 года. На нем отмечалось, что многие работники 4-го отдела разведработой ранее не занимались, поэтому допускали «роковые ошибки». Была проанализирована существующая практика работы, выработаны новые принципы и система подготовки разведкадров. В марте 1943 года уже отмечались некоторые положительные сдвиги, но требовалось улучшить работу переправочного пункта.

По мере накопления опыта, более глубокого и тщательного изучения обстановки на оккупированной финскими войсками территории Карелии росла и эффективность проводимых в 1943–1944 годах мероприятий. В качестве примера можно привести выполнение заданий целым рядом спецгрупп НКВД КФССР.

После длительной подготовки в августе 1943 года на территорию оккупированного финнами Шелтозерского района 4-м отделом НКВД КФССР была переброшена агентурная группа «Аврора» (другое название – агентурная группа «База № 2»), которая, потеряв радистов, соединилась с подпольной группой Д. М. Горбачева и до апреля 1944 года активно занималась сбором разведданных об оборонительных сооружениях финских войск на западном побережье Онежского озера и на свирском участке фронта. В своей работе разведчики опирались на старосту д. Горное Шелтозеро Д. Е. Тучина и на актив из числа молодежи. Связь с Тучиным была установлена 24 августа 1943 года. Староста оказывал существенную помощь группе, которая нелегально проживала в его доме, а с наступлением холодов в землянке в лесу, подальше от деревни. По заданию группы Тучин собирал разведывательные данные как по району, так и по Петрозаводску, куда выезжал по служебным делам [2; 26–40]. О деятельности группы «Аврора» 4-й отдел НКГБ КФССР регулярно докладывал начальнику 4-го управления НКВД-НКГБ СССР П. А. Судоплатову. В центральном аппарате НКВД СССР высоко оценивали работу этой агентурной группы. Возможности Тучина заинтересовали 4-е управление, готовившее ликвидацию начальника штаба Военного управления Восточной Карелии [2; 144]. Именно поэтому 24 мая 1944 года П. А. Судоплатов и заместитель начальника 1-го отдела 4-го управления НКГБ СССР Б. А. Рыбкин направили наркому госбезопасности КФССР А. М. Кузнецову указание (№ 4/1/3894) о ликвидации начальника штаба Военного управления Восточной Карелии генерал-майора Й. В. Араю-ри и предложили свой план с использованием Тучина. Выбор последнего П. А. Судоплатов обосновывал рядом причин: во-первых, он как староста пользовался доверием у врага, мог свободно ездить в Петрозаводск, где имел знакомых; во-вторых, по своему положению мог найти предлог для посещения здания штаба Араюри, чтобы познакомиться с расположением служебных помещений, системой охраны, обслуживающим персоналом; в-третьих, как бывший комендант домов СНК КФССР мог иметь знакомых среди обслуживающего персонала здания штаба Араюри [10; 139–140]. На появление данного документа во многом повлиял пример известного разведчика и специалиста по диверсиям и террору 4-го управления НКВД-НКГБ СССР Н. И. Кузнецова, которого лично готовил П. А. Судоплатов.

Карельский исследователь Э. П. Лайдинен называет причины, по которым покушение на Ара-юри не состоялось: «Во-первых, приказ на ликвидацию Араюри поступил в секретариат НКГБ КФССР (Беломорск) только 24 июня 1944 г. В то время как финские войска уже 17 июня приступили к всеобщей эвакуации из Петрозаводска и рано утром 28 июня последние финские солдаты покинули Петрозаводск, а в 10 часов утра того же дня передовые отряды Онежской военной флотилии в рамках Свирско-Петрозаводской операции (21.06–09.08.1944) высадились в город. Во-вторых, НКГБ КФССР не располагал точными сведениями о положении в оккупированном Петрозаводске. Так, генерал-майор Й. В. Араю-ри еще в августе 1943 г. покинул Петрозаводск, вместо него начальником ВУВК был назначен бывший начальник Олонецкого округа полковник Олли Палохеймо, который находился на указанной должности вплоть до окончания оккупации Петрозаводска. В-третьих, 4-й отдел НКГБ КФССР не располагал возможностями для выполнения вышеуказанного приказа вследствие отсутствия у НКВД-НКГБ КФССР опыта проведения подобных террористических операций, опытных кадров из числа сотрудников и агентуры, необходимой подготовки» [10; 141]. Несмотря на неудачу, которая, на наш взгляд, была вызвана объективными обстоятельствами, в целом деятельность агентурной группы «Аврора» следует признать весьма результативной.

Необходимо отметить, что разведывательнодиверсионной деятельности органов НКВД Карелии на Севере в период военных действий противостояли серьезные противники – финская и немецкая разведки. В конце 1941 – начале 1942 года на территории Финляндии и оккупированной части территории Карелии финская и германская разведки создали шесть разведывательных школ: в Петрозаводске и Рованиеми (по две школы), Медвежьегорске и Суомуссалми.

Петрозаводская школа финской разведки, или Петрозаводская разведшкола, была самой крупной. Она появилась в ноябре 1941 года. В апреле – мае 1942 года Петрозаводская разведшкола размещалась в зданиях лесотехникума, которые находились на юго-западной окраине города. По разным данным, в школе было подготовлено до 300 агентов [8; 85].

Среди важнейших задач, которые ставил Судоплатов в годы войны перед территориальными органами НКВД, была задача выявлять и ликвидировать разведывательные школы противника, которые находились на временно оккупированной Германией и ее союзниками территории СССР. Эта проблема находилась в центре внимания советской контрразведки весь период войны и на

Севере. Впервые вопрос об уничтожении Петрозаводской школы финской разведки официально обсуждался в конце сентября 1942 года. Именно тогда 4-й отдел НКВД КФССР совместно с ЦК КП(б) КФССР разработал «План проведения специальных мероприятий по “Т” (террор) и “Д” (диверсии) на временно оккупированной противником территории на период октябрь и ноябрь 1942 г.». Вторым пунктом плана был предусмотрен «Разгром школы разведчиков в г. Петрозаводске в районе лесного техникума». Для этого 4-й отдел НКВД КФССР к 15 октября 1942 года планировал подготовить группу численностью 25 бойцов для заброски их в тыл противника средствами Онежской флотилии. 27 сентября 1942 года план был согласован с наркомом внутренних дел КФССР майором ГБ М. И. Баскаковым и 2 октября 1942 года утвержден членом Военного совета Карельского фронта бригадным комиссаром Г. Н. Куприяновым [1], [2], [3].

Однако план НКВД КФССР не был осуществлен. Можно предположить, что в дело вмешалось 4-е управление НКВД-НКГБ, которым руководил П. А. Судоплатов. Видимо, управление посчитало, что данный вопрос надо решать на более высоком уровне, и само захотело принять участие в разгроме Петрозаводской школы финской разведки. Это подтверждается следующим.

25 октября 1942 года по указанию Судоплатова заместитель начальника 4-го управления НКВД СССР старший майор госбезопасности Н. И. Эйтингон запросил руководство НКВД КФССР в кратчайший срок выслать все материалы о финской разведывательной школе в Петрозаводске: численность и расположение охраны, план занятых школой зданий и план прилегающей местности, внутренний распорядок и режим постоянного и переменного состава [3; 77]. После изучения полученных из КФССР документов с целью проведения операции по разгрому Петрозаводской разведшколы в конце 1942 года в составе отдельного мотострелкового батальона особого назначения 4-го управления НКВД СССР был сформирован спецотряд под названием «Суоми» (командир – капитан П. Б. Борисов).

• 5 февраля 1942 года П. А. Судоплатов отправил шифрограмму на имя наркома НКВД КФССР М. И. Баскакова, в которой говорилось: «Направляем Вам отряд капитана т. Борисова в составе 9 человек, которому поручено произвести отбор 60 бойцов из личного состава, находящегося в Вашем распоряжении, для последующего зачисления в состав бригады особого назначения. Считаем целесообразным использовать его для проведения операции по разгрому финской школы разведчиков, находящейся в г. Петрозаводске. Прошу оказать необходимое содействие капитану Борисову в выполнении возложенных на него задач» [3; 77]. Через несколько дней, 9 февраля

  1943 года начальник 4-го отдела НКВД КФССР старший лейтенант госбезопасности Изотов докладывал Судоплатову: «Направляю Вам список бойцов сформированного спецотряда в количестве 46 человек для зачисления в штат бригады. Прошу зачислить бойцов на все виды довольствия и выслать аттестат на указанное количество бойцов» [3; 77]. В конце марта 1943 года весь отряд был передан в оперативное подчинение 4-му отделу НКВД КФССР и пополнен бойцами местного спецотряда. Однако окончательное формирование отряда затянулось на полгода, что было связано с доукомплектованием бойцами местной специальной школы из числа советских финнов и карел, хорошо владеющих финским языком. С этой целью весной 1943 года оперработники 4-го отдела НКВД КФССР выезжали в г. Челябинск для подбора кадров из молодых финнов, эвакуированных (фактически насильственно депортированных) из Карелии в 1941 году (так называемые трудоармейцы), которых предполагалось использовать в составе специального отряда отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) 4-го управления НКВД СССР.

Анализ архивных документов позволяет утверждать, что отряд «Суоми» так и не был использован по прямому назначению, определенному Судоплатовым, – уничтожение Петрозаводской разведшколы, и в ноябре 1943 года был отозван в Москву [3; 37, 59, 78], [9; 128].

Задачу по уничтожению Петрозаводской школы финской разведки НКВД Карелии пытался решить и собственными силами. 4-й отдел в течение 1942–1944 годов направил в тыл финских войск несколько подготовленных разведывательно-диверсионных групп. Однако эта деятельность так и не увенчалась успехом.

Общие итоги деятельности спецгрупп и отдельных агентов НКВД за годы войны были приведены в справке «О деятельности разведывательно-диверсионных групп органов госбезопасности КФССР в тылу противника в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». За три военных года диверсионными группами было сделано 89 боевых выходов в тыл финских войск. В результате их деятельности было разгромлено 7 гарнизонов противника, убито 467 солдат, офицеров и чиновников оккупационных властей; уничтожено 28 автомашин, 2 самолета, 10 складов с боеприпасами и продовольствием, взорвано и повреждено 62 моста. Кроме спецгрупп в тылу финских войск в агентурной работе были задействованы 233 человека. Добытые разведчиками данные военного характера оперативно использовались штабом Карельского фронта и штабом партизанского движения.

После освобождения республики от финских войск на основании данных зафронтовой агентуры были арестованы свыше 150 человек – агентов разведывательных и контрразведывательных органов противника, активных предателей и пособников финских оккупационных властей [1], [2], [3]. Успешно осуществлялись операции по разгрому мелких гарнизонов, штабов противника и совершению диверсий на его коммуникациях. Активные же действия по финским спецорганам практических результатов не дали.

Анализ документов показывает, что разведывательно-диверсионная деятельность в тылу противника могла быть более результативной, если бы в ее организации удалось избежать ряда недостатков, на которые постоянно в переписке с 4-м отделом НКГБ-НКВД КФССР указывал П. А. Судоплатов: существовала несогласованность, а порой и нерациональное использование сил и средств НКВД-НКГБ КФССР, разведшта-ба Карельского фронта и штаба партизанского движения (выход на одних и тех же лиц, работа в условиях провала у «соседей» и др.).

Несмотря на все приказы П. А. Судоплатова, 4-му отделу НКГБ-НКВД КФССР в период войны так и не удалось добиться больших успехов в уничтожении высших должностных лиц финского оккупационного режима и их пособников, а также в ликвидации разведшкол противника. За это НКВД-НКГБ Карелии неоднократно подвергался критике. Так, на заключительном этапе военных действий на Карельском фронте П. А Судоплатов и Б. А. Рыбкин в одном из документов в адрес министра государственной безопасности А. М. Кузнецова резко критикуют работу 4-го отдела НКГБ КФССР: «Большинство Ваших агентурных групп не имеют в своей работе конкретных результатов. С группами “Подпольщики”, “Боевики”, “Подруги’ и “Маяк” связь по неизвестным причинам прекратилась. В работе отдела продолжают иметь ранее отмеченные нами недостатки (слабая работа по “Т”, не ведется диверсионная работа)» [2; 105].

Анализ переписки между Судоплатовым и руководством 4-го отдела НКВД КФССР показывает, что Судоплатов на всем протяжении войны, и особенно на заключительной ее стадии, требовал от подчиненных активной деятельности не только на оккупированной территории Советской Карелии, но и на территории Финляндии. Однако, судя по докладным запискам, которые регулярно отправлялись в Москву 4-м отделом НКВД КФССР, больших результатов и в этом вопросе добиться не удалось. Так, в докладной записке на имя Судоплатова «О работе 4-го отдела НКГБ КФССР на собственной территории Финляндии за 1944 г.», подписанной наркомом госбезопасности КФССР А. М. Кузнецовым и начальником 4-го отдела НКГБ республики В. И. Райман-никовым, отмечалось: «В 1944 г. по линии 4-го отдела НКГБ КФССР была подготовлена и переправлена на территорию Финляндии только одна группа “Соседи” в составе агентов “Юрье” (Юнтунен), “Корпи” (Кемпайнен) и “Рае” (Пех- конен). 4 апреля 1944 г. группа была заброшена самолетом на территорию Финляндии в район Суомуссалми с задачей выявления деятельности Суомуссалмской разведшколы и сбора данных о деятельности Суомуссалмского пункта финской разведки и его агентуры. Задание группа не выполнила. 16 апреля группа направилась к родственникам агента “Корпи” и при попытке установления с ними связи последние выдали группу противнику» [2]. Как стало известно уже после окончания войны, Юнтунен и Кемпайнен были расстреляны, Пехконен был осужден финским судом, но после войны возвратился в СССР.

Далее в докладной записке на имя Судоплатова карельские чекисты пишут: «По этим же причинам (имеется в виду предательство родственников. – С. В. ) были провалены и другие разведгруппы, посланные на территорию Финляндии в 1943 г. по линии 4-го отдела НКВД КФССР. Основной причиной слабой работы на территории Финляндии является отсутствие хороших кадров. Кроме того, в связи с эвакуацией населения в начале войны из нашей республики, и в первую очередь финнов, в настоящее время в неоккупи-рованных районах Карелии проживает только несколько сот человек, финнов по национальности, преимущественно простых рабочих, прибывших в СССР в 1930–1932 гг. из Америки. Этот контингент нами неоднократно проверялся, но использовать его для работы в Финляндии не представляется возможным, так как все они из Финляндии давно выехали в Америку и родственных связей в Финляндии не имеют» [2; 150, 151].

В связи со сложившейся ситуацией руководство 4-го отдела НКВД КФССР предложило Судоплатову другой вариант развертывания диверсионно-террористической деятельности на территории Финляндии: использовать в качестве членов разведгрупп, забрасываемых на территорию Финляндии, финнов из числа военнопленных солдат и офицеров финской армии. Они сравнительно недавно покинули родину и имели в Финляндии многочисленных родственников. И такое согласие было получено. В докладной записке на имя Судоплатова от 15 августа 1944 года А. М. Кузнецов и В. И. Рай-манников сообщали: «В апреле 1944 г. в Череповецкий лагерь военнопленных в командировку выезжал зам. начальника 4-го отдела Павлов. За время командировки им завербовано 5 человек агентуры и проведено 6 встреч с ранее завербованными 6 нашими агентами. Таким образом, всего агентуры по линии 4-го отдела из числа военнопленных финской армии имеется 11 человек. В сентябре 1944 г. нами намечено переправить в Финляндию 4 агентурные группы. В каждую из указанных групп мы наметили послать по одному агенту из числа военнопленных финнов. Базирование групп в Финляндии намечаем на нелегальном положении у родственников агента-военнопленного» [2; 151].

Выполняя указания Судоплатова, карельские чекисты наметили конкретный план действий. В упомянутой выше записке говорилось: «Группа “Техники” в составе агентов “Монтер” и “Музыкант” намечается к переправе в район г. Тампере, где проживают близкие родственники агента “Монтер”. Перед группой ставится основная задача – организовать базу для нашей агентуры при помощи родственников агента “Монтер”. Агентурная группа “Боевые” в составе агента-радиста “Ветрова” и агента “Велли” намечается к переправе в районе г. Иисалми, где проживает и работает начальником почты родственник агента “Велли”. Агентурная группа “Деловые” в составе агента “Тойво-Вейкко” и агента-радиста “Семенов” намечена к переправе в районе г. Ювяскюля под крышу к родственникам агента “Тойво-Вейкко”. Агентурная группа “Артисты” в составе агента “Саккели” и радиста “Звезда” намечена к переправе в район г. Хельсинки под крышу родственников агента “Саккели”. Все группы будут переправляться по воздуху на самолетах» [2; 151].

Изучение архивных документов позволяет сделать вывод о том, что Судоплатов полностью одобрял это направление работы. Летом 1944 года, когда началось освобождение Карелии от финской оккупации, Судоплатов требовал от руководства 4-го отдела НКГБ КФССР продолжить разведывательно-диверсионную деятельность на территории Финляндии: «В связи с наступлением Красной армии против немецко-финских захватчиков Вам необходимо максимально использовать все возможности, и особенно обстоятельства эвакуации населения для засылки нашей агентуры на собственно территорию Финляндии. С каждым из направляемых агентов нужно тщательно отработать задание и условия связи. Особенно это относится к перспективным агентам: Тучину, “Патриоту”, “Моряку” и др. Дайте задание разведывательно-диверсионным группам о необходимости по мере продвижения Красной армии отходить в западном направлении с тем, чтобы продолжить работу на территории Финляндии» [2; 151].

К осени 1944 года по указанию П. А. Судоплатова 4-м отделом НКГБ КФССР для работы на территории Финляндии были подготовлены 29 агентов, владеющих финским языком и хорошо знакомых с жизнью и бытом страны. Многие из них имели родственников в Финляндии [2; 170]. Однако развернуть эту работу не удалось, так как в сентябре 1944 года страна вышла из войны и было заключено перемирие между СССР и Финляндией.

Таким образом, анализ переписки Судоплатова с руководством 4-го отдела НКВД-НКГБ КФССР позволяет сделать некоторые выводы о нем как видном деятеле НКВД СССР в период Великой Отечественной войны, крупном специалисте по организации диверсий и террора в тылу против- ника. С одной стороны, его замечания и предложения носили четкий и конкретный характер и несомненно помогали повысить результативность этой работы. С другой стороны, в приказах Судоплатова содержалась резкая критика карельских чекистов за их деятельность против разведшкол противника и отсутствие конкретных операций против руководителей финского оккупационного режима в Карелии в 1941–1944 годах. Но все же критика Судоплатова не всегда была обоснованна. 4-е управление НКВД-НКГБ СССР, ставя перед НКВД-НКГБ КФССР сложные задачи по проведению разведывательно-диверсионной деятельности в военный период в тылу финских войск, часто подходило к оккупированной территории Карелии так же, как и к другим временно оккупированным советским территориям: Белоруссии, Смоленской, Брянской и другим областям. Однако финский оккупационный режим был даже более строгим, чем немецкий: практи- чески все русское население было заключено в концентрационные или трудовые лагеря, а в деревнях, в которых проживало карельское и вепсское население, установлен жесткий контроль за передвижением сельских жителей. Финские оккупационные власти принимали самые суровые меры к лицам, заподозренным в оказании помощи партизанам и разведчикам: их заключали в тюрьмы, судили и часто расстреливали прямо на глазах у односельчан. Все это не могло не сказываться на населении, оказавшемся на оккупированной финнами территории Карелии.

Все эти факторы объясняют ситуацию, при которой масштаб разведывательно-диверсионной деятельности органов НКВД в тылу финских войск на Карельском фронте значительно уступал масштабу подобной работы на других фронтах в тылу немецких войск. Однако это не умаляет вклад чекистов Карелии в общую победу над противником.

* Работа выполнена при поддержке Программы стратегического развития (ПСР) ПетрГУ в рамках реализации комплекса мероприятий по развитию научно-исследовательской деятельности на 2012–2016 гг.