Парасоциальность как барьер экзистенциального творчества субъекта

Сибирский федеральный университет, Красноярск, Россия, ,

,

Введение . В конце 2025 г. прилагательное «парасоциальный» стало словом года, по версии Кембриджского словаря¹, хотя впервые оно было внесено в него совсем недавно – в 2015 г.

Расхожесть различных высказываний, содержащих производные от понятия «парасоциальность», свидетельствует о распространенности обозначаемых ими явлений в современном социокультурном пространстве и, в частности, в медиасреде. Следует сказать, что искомое понятие возникло в рамках психиатрического дискурса еще в середине прошлого века (Horton, Wohl, 1956) как характеристика односторонних отношений, которые зритель выстраивает с телевизионной персоной, испытывая при этом чувство эмоциональной привязанности, несмотря на фактическое отсутствие обратной связи от объекта этой привязанности.

В западноевропейском исследовательском пространстве феномен парасоциальных взаимодействий и отношений активно осмысливался все это время. Так, исследовались механизмы формирования и развития парасоциальных взаимодействий (Rubin, McHugh, 1987), значение межличностной атрибуции при установлении парасоциальных отношений (Perse, Rubin, 1989), влияние последних на успешность телевизионного шопинга (Grant et al., 1991), особенности па-расоциальных интеракций у детей (Hoffner, 1996) и многие другие аспекты рассматриваемых форм бытия человека.

Сегодня феномен парасоциальных отношений продолжает осмысливаться за рубежом в контексте их влияния на потребительские ожидания (Labrecque, 2014), ощущение социального присутствия (Kim, Song, 2016), преодоление чувства одиночества и удовлетворение социальных потребностей (Stein et al., 2024), а также на многие другие сферы экзистенциально-личностного и социокультурного бытия субъекта. Разработаны различные шкалы для оценки степени интенсивности и распространенности парасоциальных взаимодействий и отношений субъекта, такие как, например, шкала парасоциальных процессов (Schramm, Hartmann, 2008) и шкала опыта парасоци-ального взаимодействия (Dibble et al., 2015). В то же время в контексте русскоязычного научного сообщества можно говорить об относительно недавнем всплеске интереса к проблеме парасоци-альных коммуникаций, в связи с чем по-прежнему актуальными остаются вопросы о сущности и специфике парасоциальных отношений (в том числе в пространстве русскоязычных массмедиа).

Несмотря на наличие отечественных и зарубежных исследований явления парасоциальности, динамичность развития современного медиапространства, характеризующаяся постоянными трансформациями форм парасоциальных коммуникаций, побуждает обратиться к фундаментальному вопросу о философских основаниях парасоциальных отношений и взаимодействий. Что же такое парасоциальные отношения? Чем они отличаются от парасоциального взаимодействия? Что побуждает человека выстраивать отношения с цифровыми аватарами известных личностей? Каковы механизмы формирования имиджа медиаперсоны? Каким образом па-расоциальные отношения влияют на существование человека? Каковы опасности и последствия интенсификации и генерализации парасоциальных коммуникаций? Могут ли парасоциальные интеракции играть положительную роль для социализации субъекта? И – главный вопрос настоящей работы – какое значение парасоциальные отношения имеют для перманентно осуществляющегося человеком процесса экзистенциального творчества?

Истоки и специфика парасоциальных отношений . Появление понятий «парасоциаль-ные взаимодействия» и «парасоциальные отношения» в середине прошлого века было связано с необходимостью обозначения ситуации, когда при регулярном просмотре телевизионных программ или прослушивании радиопередач у человека возникало и постепенно укоренялось иллюзорное ощущение непосредственного, почти физического присутствия медийных персонажей в его жизни. Персонально обращаясь к телезрителям и радиослушателям, ежедневно приглашая их к обсуждению актуальных событий, настойчиво освещая подробности собственной личной жизни, медиаперсоны создавали интимно-доверительную атмосферу живого межличностного общения. Со временем ведущие программ и герои передач начинали восприниматься человеком как близкие люди, друзья или даже члены семьи, без регулярного «общения» с которыми жизнь казалась пустой и неинтересной. В результате человек вступал в парасоциальные отношения с телевизионными или радийными персонажами, эмоциональная вовлеченность в жизнь которых по степени своей интенсивности нисколько не уступала уровню привязанности к реальным друзьям или родственникам. При этом иллюзия двустороннего и персонального (face-to-face) общения с медийной персоной постепенно становилась для человека все менее заметной, поскольку он был «уже не просто наблюдателем, а невольным участником коммуникации. И чем больше персона пыталась вовлечь аудиторию в зону персональной коммуникации, адаптируя свой материал и обращаясь к ней, тем больше зритель вовлекался в эти отношения, ожидая персонального ответа от персоны» (Репин, 2025: 17).

В контексте современного медиапространства место теле- и радиоведущих, в отношении которых человек раньше формировал парасоциальную аттракцию, заняли блогеры, стримеры, подкастеры и инфлюенсеры, функционирующие на различных цифровых платформах и в социальных сетях. Интерактивные возможности последних усиливают иллюзию близости и тем самым способствуют интенсификации парасоциальных отношений. Вполне закономерно, что чем чаще и продолжительнее субъект наблюдает за личной жизнью и действиями современных медиаперсон, тем сильнее цифровые аватары медийных личностей воспринимаются им как реальные друзья и тем прочнее становятся выстраивающиеся с ними парасоциальные отношения. Интенсивность их также детерминируется «симпатией по отношению к персонажу, идентификацией с ним, степенью похожести на самого человека, интерактивностью взаимодействия» (Орестова и др., 2022: 72). В этой связи нельзя не отметить два парадокса, первый из которых заключается в том, что практически безграничные возможности коммуникации, предоставляемые социальными сетями и цифровыми платформами, не приводят к ослаблению чувства одиночества субъекта, а второй состоит в том, что за счет современных цифровых технологий человек может напрямую и в режиме реального времени обратиться к медиаперсоне, однако такая доступность не способствует содержательной коммуникации и близкому общению.

Итак, парасоциальные отношения представляют собой одностороннюю и однонаправленную эмоциональную связь, которую пользователь медиаконтента (социальных сетей, цифровых платформ, средств массовой информации, фильмов, сериалов, телевизионных шоу, радиопередач) устанавливает с известной публичной личностью – медиаперсоной (точнее, с ее цифровым аватаром и медиаобразом). Характер этих отношений может варьироваться от дружеского и романтического до враждебного и даже агрессивного (своего рода гневливое guilty pleasure, иногда приводящее к кибербуллингу медиаперсоны или даже физическому сталкерингу). Принципиальная особенность парасоциальных отношений состоит в том, что человек не знаком лично и никогда не контактировал очно с объектом своей психологической привязанности, который, в свою очередь, ничего не знает о существовании конкретного человека, испытывающего к нему те или иные чувства (или, по крайней мере, не интересуется его мнением). При этом объектом парасоциальных отношений может быть как реальный человек (знаменитость, звезда шоу-бизнеса, участник реалити-шоу, артист, актер, теле- или радиоведущий, шоумен, журналист, политик, музыкант, спортсмен, блогер, стример, подкастер, инфлюенсер), так и вымышленный персонаж (герой художественного фильма, сериала, мультфильма, компьютерной игры, литературного произведения), а также голосовой ассистент и искусственный интеллект (например, нейросеть ChatGPT). Со всеми этими объектами человек может выстраивать парасоциальные отношения псевдодружеского и квази-партнерского толка, которые, как уже замечалось, характеризуются отсутствием взаимности, характерной для непосредственного живого межличностного общения. Впрочем, мнимая близость не мешает субъекту испытывать в отношении медиаперсоны интенсивные эмоции – такие же, как к близкому человеку. В этой связи нельзя не упомянуть трилогию А. Линдгрен про Малыша и Карлсона1 и советский мультфильм «Варежка», главные герои которых вступали в самые настоящие (точнее – ненастоящие) парасоциальные отношения с вымышленными персонажами.

Парасоциальные отношения и парасоциальные взаимодействия: территория терминологического распутья . Следует отдельно отметить, что в современном исследовательском пространстве прослеживается тенденция к разграничению понятий «парасоциальные отношения» и «парасоциальные взаимодействия». Оба они описывают проявления парасоциальности, но если под парасоциальными взаимодействиями понимается непосредственный процесс наблюдения субъекта за медийной персоной во время контакта с медиаресурсами, то парасоциальные отношения представляют собой более длительное взаимодействие человека с цифровой фигурой, выходящее за рамки непосредственного контакта пользователя с медиа и в большей степени задействующее когнитивную и эмоциональную сферы субъекта. При парасоциальных отношениях субъект продолжает думать о медиаперсоне и чувствовать с ней эмоциональную связь даже после окончания контакта с ее цифровым аватаром. Чем чаще субъект входит в односторонний контакт с медиафигурой и чем дольше он наблюдает за репрезентацией ее жизни в медиапространстве, тем выше вероятность того, что парасоциальные взаимодействия станут более акцентированными и трансформируются в парасоциальные отношения, когда субъект начинает формировать стойкую симпатию к медийной фигуре, ассоциировать и даже идентифицировать себя с ней, а также в известной степени зависеть от мнений, суждений и действий цифрового Другого.

Еще одним связанным с парасоциальностью феноменом является так называемая пара-социальная обработка, «которая формируется во время просмотра, но не ведет к возникновению ни парасоциального взаимодействия, ни парасоциальных отношений, хотя на когнитивном, эмоциональном и поведенческом уровнях медиапотребители демонстрируют реакции на медиаперсону или некоторые ее фразы/действия» (Chaplinska, 2020: 64). Важно также упомянуть такое явление, как парасоциальный разрыв (Cohen, 2003), который может возникать в силу физической или цифровой смерти медиаперсоны, по причине завершения фильма или сериала или из-за решения самого субъекта прекратить односторонние контакты с цифровой личностью вследствие разочарования или потери интереса к последней. При этом реакции субъекта на парасо-циальный разрыв могут быть сопоставимы с реакциями на расставание с реальным близким, родным или любимым человеком. Так, человек может испытывать интенсивные чувства утраты, скорби и горя, затянувшееся переживание которых может стать препятствием для возвращения субъекта в мир реальных коммуникаций.

Формы парасоциальных отношений . Формами парасоциальных отношений может являться не только наблюдение субъекта за жизнью медиаперсоны в социальных сетях, комментирование ее высказываний на цифровых площадках или обсуждение ее действий в интернет-фору-мах, но и другие способы виртуального взаимодействия, к которым относятся: управление персонажами видеоигр, общение с искусственным интеллектом или вполне реальное, но от этого не менее парасоциальное общение с «другом на час». Говоря о последнем формате псевдодружеских квазикоммуникаций, нельзя не отметить, что субъект, прибегающий к таким услугам, «абстрагирует себя от ответственности за реальные отношения, удовлетворяя собственную потребность кратковременным контактом» (Григоренко, 2024: 100). Это высказывание можно отнести и к взаимодействию человека с героями видеоигр, потому как место создания собственной жизни и управления ей в таком случае занимает создание компьютерного персонажа и управление им. Последние процессы де-факто деперсонализируют человека, который проецирует свои нереализованные желания и потребности на героя видеоигры и тем самым снимает с себя ответственность за осуществление собственной - уникальной, неповторимой и единственной - жизни: «Создавая собственного персонажа, можно перенести себя в мир идеальной фантазии, изображая более “идеальную” версию себя» (Григоренко, 2024: 95).

Для подобного рода симуляции неосуществленных в реальной жизни целей и ценностей субъект также может прибегать к визуальным новеллам, особенностью которых «является то, что они созданы для того, чтобы игрок мог сам создать свои парасоциальные отношения в формате романтических линий с персонажами таких произведений» (Гурский и др., 2024: 417). Одной из причин увязания субъекта в такой виртуальной реальности является то, что авторы этих медиапродуктов разрабатывают набор потенциальных тем для «диалога» с множественными ветвлениями потенциальных ответов, чтобы эмоционально вовлечь пользователя и создать у него ощущение реального живого общения. Нужно ли говорить о том, что, замещая возможность построения реальных дружеских и романтических отношений формированием и поддержанием па-расоциальных коммуникаций с несуществующими персонажами, субъект окунается в псевдожизнь, которая не сулит ничего, кроме усугубления «виртуального» типа привязанности и его генерализации на многие (если не на все) сферы социального бытия человека.

Отдельного внимания заслуживает такая форма парасоциальных отношений, как взаимодействие субъекта с современными технологиями искусственного интеллекта - нейросетевыми чатами, которые являются наиболее обезличенными объектами парасоциальных интеракций. Однако, в отличие от тех же героев фильмов или персонажей видеоигр, нейросети обладают «способностью» отвечать субъекту на его запросы в режиме реального времени (и, что особенно примечательно, в любую секунду), а также могут сами задавать вопросы человеку. Благодаря технологическим возможностям имитирования способностей понимания, поддержки, эмпатии и других специфических человеческих качеств нейросетевые чаты сегодня являются одним из самых популярных объектов парасоциальных отношений, «заменяя» психолога, которого может не оказаться рядом в трудную минуту; друга, который может быть занят или недоступен для связи, и даже романтического партнера, который далеко не всегда может быть расположен к совместному времяпрепровождению и доверительным разговорам.

Действительно, при взаимодействии с технологиями искусственного интеллекта у субъекта «формируется ощущение, словно нейросеть ведет осмысленный, осознанный диалог» (Шамшев, 2024: 269), а также создается и укрепляется иллюзорное представление о том, что реальные люди не способны так же хорошо понять и поддержать его. Однако в действительности нейросетевые чаты «деконструируют саму возможность подлинного смысла и интерпретации. Они создают иллюзию понимания, заменяя его на мгновенную симуляцию и генерацию» (Малинов, 2025: 156). Нельзя также не указать на тот факт, что нейросети выполняют для современного человека функцию советчика и даже эксперта по самым разным жизненным вопросам, начиная от бытовых и заканчивая экзистенциальными, что потенцирует риски делегирования субъектом собственной способности критического и творческого мышления нейросетевым чатам, которые теперь за человека начинают управлять его решениями и выборами, но при этом не несут за это никакой ответственности. В результате парасоциальных отношений с нейросетевыми помощниками человек оказывается в перманентной ситуации экзистенциального паратворчества, потому как регулярно сталкивается с последствиями несамостоятельно принятых решений, но тем не менее вынужден нести персональную ответственность за свое пассивное соглашательство с советами безликого цифрового Другого.

Признаки и иллюзии парасоциальных отношений . Обобщая характеристики парасо-циальных отношений, необходимо акцентировать ключевые и существенные признаки этих псев-докоммуникативных интеракций, к которым относятся следующие:

• 1.    Односторонность, однонаправленность и асимметричность связи (от субъекта к медиаперсоне) при отсутствии ответных (взаимных) реакций от публичной личности: «Парасоциальные отношения представляют собой своеобразные “отношения без обмена”. Просмотр телешоу, равно как и потребление любой другой медиапродукции, является исключительно односторонним процессом» (Новиков, 2019: 67).

• 2.    Длительная и интенсивная эмоциональная привязанность человека к медиаперсоне или даже обсессивно-компульсивная вовлеченность субъекта в частную жизнь медийной фигуры, характеризующаяся широким спектром аффективных реакций субъекта (от дружеских и любовных чувств до вспышек агрессии и депрессивных эпизодов). При этом нельзя не отметить своего рода ментальный вуайеризм человека, вступившего в парасоциальные коммуникации с известной цифровой личностью: «Зритель находится в позиции подсматривающего, а значит, проникающего в плоскость приватного. Взаимодействие интегрируется в повседневность наблюдателя – персона как бы невзначай появляется перед камерой, фиксирует свои неожиданные реакции на события, позволяя наблюдающему включиться в непосредственное восприятие тех или иных моментов жизни персоны» (Тихонова, Кравец, 2022: 43).

• 3.    Иллюзия близости (интимности) как ощущение причастности к повседневной жизни и деятельности медиаперсоны, воспринимающейся как реальный, живой человек вследствие постоянного присутствия экранного образа медиафигуры в жизни субъекта: «Люди испытывают чувство взаимной осведомленности, внимания и дружественности по отношению к медиаперсонам – хотя эти характеристики на самом деле не взаимны, так как медиаперсоны зачастую даже не знают точного количества своих фоловеров или фанатов, они не знакомы с ними лично» (Чаплинская, 2020: 134).

• 4.    Иллюзия персонального общения, возникающая и поддерживающаяся по причине частых обращений медиаперсоны к аудитории, которые воспринимаются конкретным субъектом как адресованные лично ему послания. Это приводит к ощущению диалога, регулярность которого способствует появлению дружеских или любовных чувств, несмотря на фактическую дистан-цированность медиаперсоны от субъекта и пространственную обособленность субъекта от медиаперсоны: «Сообщение коммуникатора адресовано анонимной массовой аудитории – каждому включившемуся в нее, но ни к кому конкретно… Действия коммуникатора воспринимаются зрителем как относящиеся к его жизни» (Жабский и др., 2019: 56).

• 5.    Ассоциирование и даже идентификация субъекта с медиаперсоной (точнее, с ее цифровым аватаром), что потенцирует риски зависимости человека от высказываний и действий публичной личности и, как следствие, опасности утраты субъектом способности создания уникального и индивидуального рисунка собственной жизни, которая оказывается опосредованно творимой медийной фигурой через экран гаджета реципиента.

• 6.    Лоялизм по отношению к высказываниям и действиям медиаперсоны, проявляющийся в экстремальном доверии и слабой (или отсутствующей) критике к поведению публичной личности, что объясняется как эмоциональной привязанностью, так и идеализацией и кумиризацией медиаперсоны, воспринимающейся в качестве ролевой модели и образчика «должного» образа жизни.

Механизмы и цели формирования имиджа медиаперсоны . Несмотря на асимметричность парасоциальных аттракций, формируемых субъектом в отношении медийной фигуры, последняя также является субъектом такой псевдокоммуникации, а не только ее объектом. Действительно, регулярно обращаясь к аудитории подписчиков и поклонников, медиаперсона равным образом вступает с последними в парасоциальные интеракции, потому как те же персональные послания в социальных сетях де-факто являются посланиями для анонимной группы лиц. Помимо этого, образ, транслирующийся публичной личностью в массмедийном пространстве, как правило, не имеет ничего общего с ее «подлинным Я», скрывающимся под маской искусственно сконструированного и тщательно продуманного медиаимиджа. Желая получить широкое общественное признание или финансовое поощрение от подписчиков, медиаперсона размещает и продвигает в цифровом пространстве идеализированный или соответствующий предпочтениям целевой аудитории образ себя как своего рода «презентационный макет» собственной личности: «Публичное “я” постоянно производится и редактируется в своей онлайн-форме, чтобы, с одной стороны, поддерживать свою востребованность, с другой – отстаивать центральное место в идентичности индивида» (Маршалл, 2016: 150).

В результате образуется двойная симуляция, иллюзорное удвоение личности: сначала медиаперсона при помощи маркетологов, имиджмейкеров и продюсеров конструирует необходимый медийный образ (имидж), который впоследствии виртуализируется, начиная присутствовать и функционировать в массмедийном пространстве. Технологии по созданию парасоциальных медиасимулякров, искусственно вбирающих в себя потенциально привлекательные для аудитории черты и конструирующихся с целью создания необходимой эмоциональной реакции у аудитории, приводят к тому, что различные медиафигуры начинают транслировать схожие по форме и содержанию (но эффективные с точки зрения маркетинга) нарративы, касающиеся, например, личностного роста или финансового успеха. В результате буквально «на входе» в медиаполе субъект утрачивает личностную уникальность и начинает «твориться» взглядом Другого – ожиданиями целевой аудитории и рекомендациями маркетологов, что, к слову, не гарантирует личностного роста и финансового успеха самой медиаперсоны.

Итак, с одной стороны, медиаобраз адаптируется под предпочтения реципиентов, которые потребляют соответствующие их ожиданиям вербальные и поведенческие паттерны медиаперсоны (что поддерживает иллюзию близости), а с другой – формирует необходимые для самой медийной фигуры модели поведения подписчиков, которые, подражая стилю общения и манере поведения медиаиконы, на регулярной основе воспроизводят нужные действия в нужном для медиаперсоны количестве и в необходимое для команды продюсеров и маркетологов время: «Дальнейшие парасоциальные игры будут строиться на адаптации персоны под аудиторию, суммированные с адаптацией преданного зрителя, очарованного образом лидера мнений» (Репин, 2025: 19). В этой связи необходимо отметить, что в некоторые литературные произведения аналогичным образом целенаправленно «закладывается» «несколько архетипов персонажей, которые созданы специально для определенных читателей, что также подталкивает к олицетворению себя с этими героями и вступлению в определенный контакт с ними» (Коновалова, 2021: 292).

Продавая медиаобраз подписчикам-потребителям, которые в данном случае сами оказываются товаром, медиаперсона и ее профессиональная команда самым непосредственным образом потворствуют интенсификации эпохи эмоционального капитализма и разрастанию так называемого «общества впечатлений». Притом сама медийная фигура, будучи живущим в реальности – мыслящим, чувствующим, действующим – человеком, в не меньшей степени, чем ее анонимные цифровые почитатели, рискует из-за подобного рода медиаигр утратить способности экзистенциального творчества, ограничивающиеся рамками медиаимиджа, и в конечном итоге слиться со своим цифровым аватаром, спродюсированным по всем законам медиарынка. В этой связи нельзя не отметить, что «имидж, поддерживаемый персонажем, умноженный на периодичность появления персоны на экранах, является комфортным вариантом дремлющей реальности» (Репин, 2025: 18).

Специфика восприятия имиджа медиаперсоны . Говоря о влиянии цифрового имиджа медийной персоны на восприятие субъекта, необходимо указать на то, что если медийные лица с большой аудиторией подписчиков и почитателей, как правило, воспринимаются субъектом как авторитеты и эксперты, которым можно доверять, то так называемые «микроселебрити» для своей аудитории выступают в роли близких друзей, с которыми человек формирует парасоциальные отношения более «интимного» характера. В связи с этим исследователи выделяют два соответствующих измерения парасоциальных отношений – «авторитет» и «эмоциональный симбиоз» (Ткаченко, Самсонов, 2022), а также два типа доверия – «личностное (персонифицированное) доверие, основанное на личной симпатии и ощущении дружбы, и безличное (институциональное) доверие, основанное на экспертности и репутации» (Череватюк, 2025: 55). При этом в случае с «эмоциональным симбиозом» и личностным типом доверия, характерными для парасоциальных коммуникаций субъекта с «микроселебрити», можно говорить уже не об односторонних, а о «полуторасторонних» парасоциальных отношениях: «Распространение “микроселебрити” в онлайн-медиа благодаря стримам изменило природу парасоциальных отношений, превратив их из классических односторонних отношений в “полуторасторонние”, характеризующиеся возможностью взаимного общения, сильной привязанностью к сообществу, фандомными культурами» (Kowert, Daniel, 2021).

Тем не менее, чем более родным и близким воспринимается субъектом образ «микроселеб-рити» или чем более профессиональным и экспертным кажется человеку имидж медийной фигуры с большим количеством подписчиков, тем сильнее он может увязать в парасоциальных отношениях и даже вытеснять ими реальное общение с друзьями или специалистами. Сокращая количество и качество межличностных и официальных отношений в действительной жизни, субъект ограничивает потенции творческого формирования собственного жизненного пространства, превращая себя в цифрового Робинзона. Как известно, человек по своей природе является общественным животным, а посему исключение социальной компоненты из его бытия негативным образом сказывается на качестве жизни, даже если человек этого не замечает или не хочет этого признавать.

На специфику взаимодействия субъекта с медийным образом известной личности также оказывает влияние характер современной медиасреды, которая настолько плотно вошла в «жизненный мир» практически каждого человека, что сделала словно необязательной необходимость узнавать о реальности из самой реальности: «Для современной культуры характерно, что восприятие коммуникации все более занимает место восприятия мира… Все, что сегодня выступает как восприятие, – уже пропущено через фильтр медиа» (Ковалева, 2016: 100). В этой связи «чем интерактивнее становится создатель информации, тем маргинальнее становится и сама информация» (Бадмаева, 2014: 125). В том числе маргинальная информация, транслируемая медийными персонами, с которыми субъект состоит в парасоциальных отношениях, оказывает колоссальное влияние на когнитивные ориентации и поведенческие модели последнего. Это создает благодатную почву для продвижения собственных или рекламирования сторонних брендов и связанных с ними товаров и услуг.

Пользуясь психологической привязанностью, эмоциональной вовлеченностью и экстремальной лояльностью аудитории к медиаперсоне, как сама публичная личность, так и действующие через нее рекламодатели могут продвигать любую продукцию подписчикам, «ослепленным» доверием к медийной фигуре, которая «на своем опыте убедилась» в «эффективности» предлагаемого продукта. Более того, связь аудитории с медиаперсоной может быть настолько прочной и доверительной, что сообщество подписчиков медийной фигуры со временем формирует информационный пузырь (эхо-камеру), внутри которого циркулируют только такие данные, которые поддерживают исключительно позитивный образ медиаперсоны как надежного источника информации, в то время как «надежность источника положительно влияет на доверие к бренду, что, в свою очередь, приводит к намерению совершить покупку» (Chung, Cho, 2017: 481). В свете этого нельзя не указать на опасности парасоциальных взаимодействий для детской аудитории, особенно уязвимой для недобросовестных манипуляций со стороны медиаинтересантов: «Парасо-циальное взаимодействие между блогерами и детской аудиторией отличается повышенной эмоциональной привязанностью и высокой степенью доверия зрителя к инфлюенсеру, что усиливает опасность манипулирования аудиторией» (Сюткина, Тарасова, 2021: 81).

В то же время и сам субъект как потребитель медиаконтента, создаваемого медиаперсоной, благодаря возможностям, предоставляемым современными цифровыми технологиями, имеет все необходимые инструменты для трансформации себя из пользователя медиаконтента в его автора (контент-мейкера). Действительно, сегодня каждый человек обладает уникальными возможностями для того, чтобы практически в любой момент времени начать в различных форматах и на разных цифровых площадках размещать собственный уникальный контент и со временем обрести аудиторию, которая по численности может превзойти потребителей телевизионной продукции. Однако главная сложность здесь заключается в том, что доступность возможностей заявить о себе в медиапространстве оборачивается высокой конкуренцией за внимание зрителей с другими желающими стать медиафигурами (чего нельзя сказать про советское время, когда шанс попасть на экран телевизора был мизерным, но если этого удавалось добиться, то человек практически сразу становился звездой). Иными словами, в условиях информационной пандемии и «контентной булимии» субъекту, стремящемуся стать известной медиаперсоной, придется столкнуться с трудностями, связанными с деятельностью большого количества блогеров, стримеров, подкастеров и инфлюенсеров, которые уже сконструировали, протестировали и адаптировали свой медиаобраз для своей целевой аудитории. Однако даже если человеку удастся заполучить широкое киберобщественное внимание, то цена такого успеха может быть достаточно высока – потеря собственной личностной уникальности за маской медиаимиджа и даже идентификация со своим цифровым образом.

Причины формирования парасоциальных отношений . Почему люди вступают в пара-социальные отношения с медиаперсонами? Что побуждает их поддерживать эту псевдокоммуникацию? Чем парасоциальные интеракции привлекают миллионы пользователей медиаконтента? Современное исследовательское пространство дает на эти вопросы различные ответы, обобщив и суммировав которые, можно в тезисном формате выделить следующие ключевые причины формирования парасоциальных отношений:

• 1.    Бурное развитие и широкое распространение цифровых платформ и социальных сетей, а также повсеместная цифровизация коммуникативной сферы бытия субъекта.

• 2.    Снижение доверия к традиционным социальным институтам, что обуславливает стремление субъекта к поиску в медиаполе устойчивых мировоззренческих ориентиров и принципов «правильной» жизни, которые, как представляется субъекту, транслируются авторитетными или схожими в эмоционально-психологическом плане медиафигурами: «Как это ни странно, но инфосфера – с ее многочисленными каналами данных, противоречивой информацией, недостоверными фактами – все же становится более отвечающей человеческой потребности в определенности» (Тихонова, Кравец, 2022: 47).

• 3.    Стремление преодолеть фрустрацию социальных потребностей, обусловленную недостаточностью межличностных коммуникаций и проблемами с социализацией, что особенно характерно для подростков и людей пенсионного возраста: «Парасоциальные суррогаты выступают как объекты, заменяющие реальное общение и чувство привязанности, дающие временное удовлетворение желания настоящего коммуникативного контакта путем… смены объекта общения на “нереальную” фигуру» (Григоренко, 2024: 93).

• 4.    Социальная тревожность, депрессивные эпизоды и одиночество субъекта, связанные с нежеланием устанавливать и поддерживать реальные межличностные отношения из-за рисков отвержения и критики и необходимости идти на компромиссы. При этом показательно, что «люди, предпочитающие виртуальные отношения с вымышленными персонажами, убеждены в полном удовлетворении своей социальной потребности, следовательно, они не предъявляют жалоб на переживание одиночества» (Черемискина, Холупова, 2022: 249).

• 5.    Возможность виртуальной реализации не прожитых в реальной жизни социальных ролей, компенсации неодобряемых обществом личностных дефектов, а также цифровой реализации «идеального Я» посредством установления и поддержания односторонних отношений с медиаперсоной, являющейся проекцией этого совершенного образа личности субъекта: «Такие односторонние коммуникации основываются на том, чтобы зритель в результате потребления медиапродукта нашел подтверждение своим переживаниям, страхам и предпочтениям в лице значимой фигуры» (Тихонова, Кравец, 2022: 42).

• 6.    Перспектива построения «идеальной» коммуникации на основе одностороннего контролирования ее развития, что позволяет субъекту нивелировать риски непонимания, непринятия, отвержения и конфликтов и избегать связанных с ними негативных эмоций, без которых не обходятся реальные межличностные взаимодействия.

• 7.    Возможность временной компенсации экзистенциальных переживаний, связанных с кризисами самоидентификации и смысла жизни: «Кризисное время и перенасыщенная рутиной повседневная жизнь связаны с поиском приятных впечатлений и комфортных отношений. Такую функцию может выполнять медийная личность, несмотря на то, что она недосягаема и недоступна для реального и живого общения» (Молокостова и др., 2024: 231–232).

Негативные аспекты парасоциальных отношений . К основным опасностям и негативным последствиям формирования и интенсификации парасоциальных отношений необходимо отнести следующие:

• 1.    Риски замещения и даже полного вытеснения реального дружеского и романтического общения парасоциальными отношениями с цифровым образом медиаперсоны, что потенцирует опасности развития различных эмоциональных расстройств и формирования поведенческих нарушений: «В гипнотическом очаровании медийного контента и его безусловной доступности человек боится оторваться от ярких экранов и осознать, что в этом потоке информации он остается совершенно один» (Репин, 2025: 16).

• 2.    Опасности утраты имеющихся социальных связей, межличностных контактов и подлинной эмоциональной близости с людьми, что чревато усилением социальной изоляции и усугублением одиночества, а также сопутствующих переживаний депрессивного толка: «С изобретением Интернета потребность в реальном общении все больше вытесняется возможностью виртуальных отношений, которые перетекают в приписывание реальных элементов данным отношениям» (Коновалова, 2021: 291).

• 3.    Поддержание и усугубление социальных страхов, неуверенности в себе и негативной Я-концепции вследствие избегания офлайн-взаимодействия с реальными людьми, что также негативно сказывается на навыках межличностного и официального общения, которые не вырабатываются и не совершенствуются, а продолжают утрачиваться.

• 4.    Опасности формирования зависимости от иллюзорного присутствия медиаперсоны, регулярное подсматривание за частной жизнью которого потворствует потере интереса к собственной жизни вследствие «формирования фантастической идентичности с вымышленным медиаобразом, в силу того, что идентичность реальна с субъективной точки зрения, но не находит воплощения в социуме» (Нейман, 2023: 384).

• 5.    Усугубление иллюзий большей ценности виртуальных взаимодействий и отношений, дающих мнимое ощущение эмоциональной наполненности, комфортного существования и полноценности жизни, вследствие чего субъект может не видеть смысла в возвращении к действительности и игнорировать свое проблемное поведение.

• 6.    Риски разрастания игнорирующихся на фоне погруженности в парасоциальные отношения жизненных проблем и связанного с последними эмоционального дистресса, который краткосрочно устраняется очередным погружением в парасоциальные псевдокоммуникации, но усиливается в долгосрочной перспективе из-за масштабирования ранее нерешенных и возникновения новых проблем: «Наиболее легко скрыться за аватаром и забыть о тягостях реальной жизни, окунувшись при этом в удивительный и затягивающий мир социальной коммуникации в Интернете» (Григоренко, 2024: 101).

• 7.    Риски утраты собственной идентичности из-за идентификации с медиаперсоной как образчиком «правильных» взглядов, обладателем «идеальных» качеств и носителем «подлинных» ценностей.

• 8.    Возможности утраты полноценного контакта с реальностью вследствие подмены реальной жизни эскапистскими грезами и боваристскими фантазиями и погружения в вымышленный

  «идеальный» беспроблемный мир, что влечет за собой серьезный эмоциональный дискомфорт при вынужденном столкновении с реальностью, для устранения которого субъект может использовать привычный для него способ цифрового эскапизма: «Этот вид самоизоляции является вынужденным побегом от действительности в закрытое от посторонних, а потому комфортное и безопасное пространство. Именно в данной изоляции появляются грезы о фантастических сюжетах, заменяющих реальную коммуникацию» (Григоренко, 2024: 92).

• 9.    Опасности столкновения с обманом со стороны представленной в социальных сетях цифровой фигуры, которая может выдавать себя за другого или несуществующего человека, что может обернуться парадоксальной ситуацией наличия чувств к субъекту и отношений с ним при его фактическом отсутствии (несуществовании).

Позитивные аспекты парасоциальных отношений . Вместе с тем важно выделить и положительные стороны парасоциальных коммуникаций, поскольку нельзя сказать, что они выступают однозначно и исключительно отрицательным явлением, тем более что «сейчас без па-расоциальных отношений не работает практически ни одна коммуникация между создателем контента и ее потребителем» (Репин, 2023: 212). В этой связи необходимо сфокусироваться на следующих позитивных функциях и преимуществах парасоциальных отношений:

• 1.    Возможности моделирования недостающих субъекту социальных навыков, которыми обладает медиаперсона, и освоения социальных ролей, которые не могут быть реализованы и отыграны субъектом в ближайшем социальном окружении: «Парасоциальные отношения с медийными персонажами предоставляют возможность компенсировать… неблагоприятные социальные характеристики личности (например, застенчивость, социальную тревожность, низкую эмпатию или тяжелые формы интроверсии)» (Григоренко, 2024: 92).

• 2.    Временное ослабление чувства одиночества за счет виртуальной коммуникации с членами фанатского сообщества медийной персоны, что дает субъекту возможность ощутить себя частью большой социальной группы: «Парасоциальные отношения служат важной формой компенсации переживаний одиночества, но не избавляют человека от этого состояния» (Немировский, 2023: 59).

• 3.    Перспективы дополнения и расширения реальных социальных отношений интересными или поддерживающими субъекта виртуальными взаимодействиями.

• 4.    Возможности временного удовлетворения социальных потребностей и частичной компенсации дефицита близости, внимания, поддержки и принятия со стороны социального окружения или значимых лиц: «Парасоциальные отношения с виртуальными персонажами являются неким инструментом адаптации, посредством которого человек может снять стресс, понизить влияние напряжения, а также удовлетворить свои социальные потребности, если не представляется такого шанса в реальном мире» (Черемискина, Холупова, 2022: 248).

Влияние парасоциальных отношений на экзистенциальное творчество субъекта . Рассмотрев характеристики, признаки, формы, причины, последствия и различные позитивные и негативные аспекты парасоциальных отношений, необходимо в более акцентированном формате прояснить влияние, оказываемое парасоциальными отношениями на процессы самосозидания, са-мополагания и самоактуализации субъекта, иными словами, на перманентно осуществляемое человеком экзистенциальное творчество. Для этого, во-первых, следует отметить, что человек является единственным живым существом, сущность которого не предшествует его существованию, а активно выбирается и создается им самим. Человек свободен в выборе способа своего существования, и этот выбор осуществляется им ежемоментно. Выбирая то, каким будет его существование в каждый последующий момент времени, человек самостоятельно создает и полагает себя, несет за такие самосозидающие и самополагающие акты ответственность, которая является обратной стороной сугубо человеческой возможности свободного выбора.

Такого рода экзистенциальное творчество также интенцировано на поиск субъектом своей сугубой – уникальной и неповторимой – идентичности и аутентичности, на достижение подлинности своего индивидуального бытия, на обнаружение и установление личностных смыслов собственного существования. Однако чрезмерная погруженность субъекта в цифровую пучину современного си-мулятивного и гиперреального медиапространства, дарующего возможности мгновенной коммуникации, потворствует размыванию границ между объективной действительностью и ее цифровым медиасимулякром, а также усилению иллюзий реальности виртуальной и искусственности реальной коммуникации. В этом контексте формируемые человеком парасоциальные отношения с медиаперсонами, являющиеся имитацией живого межличностного взаимодействия, ведут к дезавуированию экзистенциального творчества субъекта, что проявляется в следующих сценариях.

Во-первых, в результате постоянного наблюдения за частной жизнью идеализированной медиаиконы в цифровом пространстве субъект начинает осознанно или механически копировать стиль ее общения, подражать моделям поведения, перенимать взгляды и убеждения, отождествляться с ее ценностными ориентациями. Сливаясь с цифровой копией публичной личности, растворяясь в медиаобразе знаменитости, человек де-факто отказывается от самостоятельного устроения собственной жизни и формирует ее исходя из целей, приоритетов, желаний, идеалов и поступков цифрового Другого, тем самым обесценивая собственный жизненный опыт.

Бездумное или осознанное подражание медиаперсоне, цифровой образ которой постепенно вытесняет индивидуальные личностные особенности и возможности субъекта, наблюдающего за медийной фигурой, формирует безличное, автоматическое и конформистское псевдосуществование по типу Других. Таким образом, избыточная погруженность субъекта в парасоци-альные интеракции низводит свободное и ответственное экзистенциальное творчество человека до уровня паратворчества, в контексте которого свобода субъекта подменяется зависимостью от презентуемого или даже навязываемого цифровой персоной медиаобраза, а ответственность человека за собственные выборы замещается автоматическими действиями по образу и подобию поведения медиаиконы.

Во-вторых, парасоциальные отношения, в которые субъект вступает с медиафигурой (или даже искусственным интеллектом), потворствуют неосознанному делегированию человеком ответственности за обнаружение смысла своей жизни медийной личности или нейросетевому чату, из «авторитетных» высказываний и «безошибочных» суждений которых этот смысл удобно извлекать «в готовом виде», не прилагая для его самостоятельного обнаружения никаких усилий. Регулярно основывая собственное существование на советах искусственного интеллекта или вербализованных мировоззренческих позициях медиаперсоны, субъект интенсифицирует ин-фантилистское отношение к миру, которое лишает его возможности осознанного и творческого проектирования себя в будущее.

В-третьих, парасоциальные отношения, в которых субъект является пассивным наблюдателем чужой жизни, завернутой в глянцевую цифровую упаковку, создают иллюзию близости человека с медийной фигурой, но тем самым отдаляют и отделяют субъекта от собственной жизни. Потребляя контент известных личностей, человек растрачивает свои ограниченные временные ресурсы на поддержание иллюзии близости, а взамен не получает ничего, кроме упущенных возможностей жизнетворчества и самосозидания. Парасоциальные отношения могут временно приглушить чувство одиночества или неудовлетворенность собственной жизнью субъекта, но чем чаще последний пытается компенсировать этими отношениями свои экзистенциально-личностные дефициты, тем сильнее они разрастаются и тем чаще человек стремится снова их скомпенсировать новыми цифровыми отношениями с новыми медиасимулякрами публичных личностей, крадя у себя время и рассеивая смыслы своего собственного существования.

Впрочем, и сама медиаперсона, преследуя корыстные цели финансового обогащения за счет аудитории своих подписчиков или стремясь реализовать невротические цели широкого общественного признания, вынуждена идти на поводу у ожиданий и предпочтений своих почитателей и поклонников или рекомендаций маркетологов, имиджмейкеров и продюсеров и создавать соответствующий контент, который не раскрывает подлинных личностных особенностей человека, скрывающегося под маской медиафигуры. Сконструированный по всем маркетинговым «канонам» медиаобраз, выпускающий пастишный, но трендовый контент, собирающий тысячи лайков и комментариев, - это то, на что медиаперсона разменивает уникальность своего внемедийного существования и неповторимость своей внесетевой личности. Действительно, часто медиаобраз настолько «врастает» в его носителя, что крадет у человека его собственное аутентичное существование.

Безусловно, создание и распространение контента в медиапространстве позволяет субъекту искать различные формы самовыражения, изучать общественные реакции на представленные в цифровом измерении различные аспекты собственной личности и даже в некотором смысле оставлять след (хотя бы цифровой) в истории. Но когда медиаимидж конструируется, а медиаконтент генерируется только для реализации меркантильных целей или во имя социального одобрения и хайпа, то личность медиафигуры начинает твориться не ей самой, а взглядом безликого и анонимного Другого, находящегося по ту сторону экрана. В результате возникает парадоксальная ситуация, когда медиаперсона, утратившая свою уникальность в медиаобразе, и потребитель ее контента, устанавливающий с этим медиаобразом парасоциальные отношения, образуют полностью виртуальную диаду де-факто несуществующих личностей. В этом отношении актуальной задачей и миссией экзистенциального творчества как медийной фигуры, так и ее почитателя является возвращение к подлинному Я за счет осознания и преодоления парасоциальных медиаиллюзий и свободного и ответственного утверждения себя в качестве творца собственной жизни.

Заключение . В завершение данного исследования необходимо в тезисном и емком формате сформулировать его основные выводы и результаты.

• 1.    Возникнув в середине прошлого столетия, понятия «парасоциальные отношения» и «па-расоциальные взаимодействия» приобретают сегодня особую актуальность в связи с активным развитием социальных сетей и цифровых платформ, являющихся пространством для потребления субъектом контента, создаваемого современными медиаперсонами - блогерами, стримерами, подкастерами и инфлюенсерами. Наблюдая за частной жизнью медийной фигуры и реагируя на ее «персональные» послания, субъект вступает с ней в односторонние эмоциональные взаимодействия, длительность и частота которых способствуют формированию парасоциальных

• 2.    Ключевыми характеристиками парасоциальных отношений являются: односторонность эмоциональной аттракции субъекта к медиафигуре, отсутствие взаимной обратной связи от публичной личности, интенсивность аффективных реакций субъекта на медийную персону, сильная эмоциональная и поведенческая вовлеченность человека в жизнь цифровой личности, иллюзии близости и персональности (диалогичности) общения, лояльное и некритическое отношение человека к поведению известной персоны, идеализация и кумиризация субъектом медийной фигуры, зависимость от ее ценностных предпочтений и даже ассоциация и идентификация человека с ней.

• 3.    Медиаперсона является не только объектом, но и субъектом парасоциальных коммуникаций, поскольку персонализированные обращения публичной личности к подписчикам фактически являются посланиями к анонимной социальной общности. Медиаперсона транслирует в социальных сетях и на цифровых платформах маркетологически выверенный медиаимидж, согласующийся с предполагаемыми ожиданиями аудитории, с целью получения общественного одобрения или финансовых преференций, что оборачивается тривиальностью генерируемого контента, утратой персональной уникальности или слиянием медиаперсоны со своей цифровой оболочкой.

• 4.    В зависимости от количества подписчиков медиафигуры воспринимаются либо как авторитеты, к которым субъект испытывает институциональное доверие (крупные медийные персоны), либо как друзья, по отношению к которым человек проявляет персонифицированное доверие («микроселебрити»). Благодаря особенностям современной медиасреды, которая сегодня является первичным источником информации о реальности, медиаперсоны любого масштаба, пользуясь доверием своих подписчиков, имеют возможность продвигать свои или чужие бренды, влияя на поведенческие модели аудитории, которые закрепляются в информационных пузырях (эхо-камерах), образуемых сообществом поклонников. В то же время любой человек благодаря современным возможностям медиа сегодня способен стать медиаперсоной и иметь собственную аудиторию подписчиков, но при этом вынужден конкурировать за внимание с другими субъектами, имеющими такие же возможности.

• 5.    К причинам формирования и поддержания парасоциальных отношений относятся такие факторы, как снижение доверия к традиционным социальным институтам, стремление найти подлинные мировоззренческие ориентиры, желание скомпенсировать нехватку общения, вызванную социальной тревогой или одиночеством, попытка смоделировать идеальный образ собственной личности или выстроить контролируемые отношения без риска отвержения, стремление заглушить экзистенциальные переживания, а также интерактивная природа самой медиасреды и тотальная медиизация современных коммуникативных процессов.

• 6.    Опасностями интенсификации и генерализации парасоциальных отношений являются угрозы прекращения реальных межличностных взаимодействий, утраты имеющихся социальных связей, усугубления одиночества и социальных фобий, потери коммуникативных навыков, превознесения значимости виртуального общения над реальным, исчезновения интереса к собственной жизни, утраты самоидентичности и полноценного контакта с действительностью. Вместе с тем па-расоциальные отношения предоставляют возможности моделирования социальных навыков, освоения социальных ролей, расширения физических коммуникаций, временного ослабления чувства одиночества и частичной реализации социальных потребностей, что, однако, не делает парасоци-альные отношения здоровой альтернативой живым межличностным интеракциям.

• 7.    Экзистенциальное творчество субъекта представляет собой перманентный процесс свободного выбора способа своего существования в каждый последующий момент времени. В отличие от животных человек осознанно создает свою сущность путем постоянного выбора тех или иных возможностей своего бытия. Экзистенциальное творчество направлено на формирование уникальной личностной идентичности и реализацию индивидуальных смысложизненных стратегий. Однако избыточная вовлеченность субъекта в односторонние парасоциальные коммуникации направляет его по пути экзистенциального паратворчества, поскольку, подстраивая себя под транслируемые медиаперсоной установки и идеалы, человек проживает чужую жизнь и обесценивает собственный уникальный жизненный опыт. В известном смысле субъект делегирует ответственность за осуществление своего экзистенциального проекта медийной фигуре или искусственному интеллекту, инфантильно живя и действуя по заданным ими ориентирам, что ограничивает свободу человека самостоятельно выбирать такие пути своего существования, которые необходимы именно ему. Продолжая устанавливать и поддерживать парасоциальные отношения, являющиеся симулякром живой межличностной коммуникации, человек поддерживает иллюзию подлинной жизни, поскольку не проектирует собственное существование, а проецирует свою личность на медиаперсону.

отношений – устойчивой эмоционально-психологической привязанности, выходящей за пределы непосредственного онлайн-контакта субъекта с медиаперсоной. Объектами парасоциальных отношений могут быть не только известные медиаперсоны, но и вымышленные художественные (литературные) и компьютерные (игровые) персонажи и даже нейросетевые чат-боты.