Пенсионная реформа как фактор побед оппозиции на субнациональных выборах 2018 г.

Московский городской педагогический университет, Москва, Россия, , 1

,

Введение . Победа российской оппозиции на выборах является крайне редким событием. Так как действующая власть старается держать избирательный процесс под контролем, любые несогласованные победы оппозиции, тем более в масштабах не отдельного избирательного округа, а целого органа власти, являются признаком уязвимости существующей политической системы. Наибольший исследовательский интерес с точки зрения изучения электоральных успехов оппозиции представляет Единый день голосования 9 сентября 2018 г. Тогда власть потерпела поражение на рекордно большом числе направлений. Оппозиция победила на трех губернаторских выборах: в Республике Хакасия, Хабаровском крае и Владимирской области; на четырех выборах региональных законодательных собраний: в Республике Хакасия, Ульяновской области, Забайкальском крае, Иркутской области; на трех выборах городских советов региональных центров: в Красноярске, Великом Новгороде и Архангельске; на выборах мэра Якутска. В 2019–2021 оппозиция также оставила за собой место лидера в большом, но уже ощутимо меньшем числе субнациональных выборов. С 2022 г. до настоящего времени крупных несогласованных успехов у оппозиции не имелось.

С сегодняшнего дня уже можно сказать, что протестное голосование 2018 г. имело место не из-за какого-то негативного тренда в экономической или политической ситуации в стране и мире, а вследствие определенного события, которым, по всей видимости, была пенсионная реформа. Анализ данных выборов крайне важен с прогностической точки зрения, так как может позволить ответить на многие вопросы: насколько система контроля электорального поля уязвима к внешним событиям, резко снижающим поддержку власти на выборах; как общее сильное падение электоральной поддержки действующей политической элиты проявляется на результатах власти в разных типах выборов на разных территориях страны; при каких обстоятельствах оппозиции удается побеждать и может ли она расширить свои электоральные успехи в горизонтальной (на другие регионы и муниципалитеты) и вертикальной (на федеральный уровень) плоскостях.

Методы . Для определения эффекта пенсионной реформы на выборный процесс была установлена разница между результатами «Единой России» и кандидатов от власти на выборах, проходивших в Единый день голосования 2018 г., и итогами прошлых избирательных кампаний, в частности, с результатами выборов в Государственную Думу 2016 г. на тех же территориях.

Для анализа связи характера электоральной динамики с прошлыми результатами выборов был применен коэффициент корреляции Спирмена (коэффициент корреляции Пирсона здесь меньше подходит из-за того, что распределение результатов не является нормальным).

Был проведен сравнительный анализ результатов выборов региональных легислатур, горсоветов региональных центров, губернаторов и мэров региональных центров; итогов выборов там, где победила оппозиция, и там, где она проиграла; результатов переизбиравшихся инкум-бентов и временно исполняющих обязанности глав регионов и региональных центров. Также выявленная динамика уровня поддержки власти за 2012–2018 гг. была сопоставлена с данными опросов общественного мнения, проведенных Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фондом общественного мнения (ФОМ) и Федеральным научно-исследовательским социологическим центром Российской академии наук (ФНИСЦ РАН).

Результаты исследования . На выборах в региональные законодательные собрания 2018 г. медиана потери поддержки «Единой России» составила 11,82 п. п., если сравнивать с прошлыми выборами (2013 г., кроме случая Ненецкого автономного округа, где предыдущая электоральная кампания была проведена в 2014 г.), и 9,91 п. п., если сравнивать с выборами в Государственную Думу 2016 г. (табл. 1). Коэффициент корреляции Спирмена между результатами 2013–2014 гг. и их разницей с результатами 2018 г. составил –0,4, а между результатами 2016 г. и их разницей с результатами 2018 г. – 0,04. Примечательно, что во Владимирской и Архангельской областях «Единой России» удалось получить абсолютное большинство мандатов при списочном результате меньшем, чем в Ульяновской области, где победу одержала оппозиция. Причем в большинстве легислатур успех «Единой России» принесла именно мажоритарная часть, по спискам партия получила больше 50 % только в 5 регионах из 16. Самое большое падение поддержки было отмечено в Ульяновской области (–23,66 п. п. по сравнению с 2013 г.) и Владимирской области (–15,63 п. п. по сравнению с 2016 г.).

На выборах в городские советы административных центров регионов снижение поддержки было намного меньшим: 5,2 п. п. между результатами 2018 и 2013 гг., 5,82 п. п. – между 2018 и 2016 гг. (табл. 2). Коэффициент корреляции Спирмена между результатами 2013 г. и их разницей с результатами 2018 г. составил –0,34, между результатами 2016 г. и их разницей с результатами 2018 г. – 0,43. Абсолютное большинство голосов за список «Единая Россия» получила только в 2 городах из 12. Наибольшая потеря поддержки произошла в Абакане (–30,50 п. п. по сравнению с 2013 г.) и в Рязани (–18,45 п. п. по сравнению с 2016 г.).

Таблица 1 – Результаты «Единой России» на выборах в региональные законодательные собрания 2013–2018 гг. ¹

Table 1 – Results of United Russia in Elections to Regional Legislative Assemblies, 2013–2018

Регион	Единый день голосования – 2018, %	Прошлые выборы, %, (год)	Разница между единым днем голосования – 2018 и прошлыми выборами, п. п.	Выборы в Государственную Думу 2016 г., %	Разница между единым днем голосования – 2018 и выборами в Государственную Думу 2016 г., п. п.
Хакасия	25,46	46,32 (2013)	–20,86	38,06	–12,60
Иркутская область	27,83	42,36 (2013)	–14,53	39,80	–11,97
Забайкальский край	28,30	43,09 (2013)	–14,79	39,87	–11,57
Владимирская область	29,57	44,33 (2013)	–14,76	45,20	–15,63
Архангельская область	31,59	40,69 (2013)	–9,10	44,48	–12,89
Ульяновская область	33,96	57,62 (2013)	–23,66	48,46	–14,50
Ивановская область	34,14	55,77 (2013)	–21,63	42,38	–8,24
Смоленская область	36,34	41,01 (2013)	–4,67	48,13	–11,79
Ярославская область	38,43	42,25 (2013)	–3,82	38,43	0,00
Ненецкий автономный округ	38,97	45,62 (2014)	–6,65	41,11	–2,14
Бурятия	41,07	43,34 (2013)	–2,27	43,34	–2,27
Якутия	50,84	47,41 (2013)	+3,43	46,42	+4,42
Ростовская область	56,98	62,45 (2013)	–5,47	58,79	–1,81
Башкортостан	58,31	76,06 (2013)	–17,75	56,37	+1,94
Кемеровская область	64,40	86,21 (2013)	–21,81	77,33	–12,93
Калмыкия	68,52	51,34 (2013)	+17,18	70,61	–2,09
Медиана	37,39	45,97	–11,82	44,84	–9,91
Медиана, где оппозиция проиграла	40,02	46,52	–6,06	45,81	–2,21
Медиана, где оппозиция победила	28,07	44,71	–17,83	39,84	–12,29

Примечание: жирным шрифтом выделены регионы, в которых победила оппозиция.

Губернаторские выборы проходят по мажоритарной системе абсолютного большинства, поэтому все три губернатора, которые не смогли победить в первом туре, проиграли во втором из-за консолидации протестных голосов (табл. 3). Примечательно, что все они переизбирались на новый срок, а назначенные за несколько месяцев до выборов временно исполняющие обязанности показали себя в избирательной кампании в среднем лучше. По сравнению с выборами представительных органов здесь наблюдалось намного более сильное падение уровня электоральной поддержки: до 38,31 п. п. во Владимирской области. Коэффициент корреляции Спирмена между результатами 2013–2015 гг. и их разницей с результатами 2018 г. составил 0,37.

Таблица 2 – Результаты «Единой России» на выборах в городские советы региональных центров 2013–2018 гг. ¹

Table 2 – Results of United Russia in Elections to City Councils of Regional Capitals, 2013–2018

Город	Единый день голосования – 2018, %	Единый день голосования – 2013, %	Разница между единым днем голосования – 2018 и 2013 гг., п. п.	Выборы в Государственную Думу 2016 г., %	Разница между единым днем голосования – 2018 и выборами Государственную Думу 2016 г., п. п.
Великий Новгород	24,39	27,56	–3,17	32,10	–7,71
Красноярск	25,71	31,06	–5,35	34,48	–8,77
Архангельск	27,41	37,85	–10,44	38,11	–10,70
Абакан	28,83	59,33	–30,50	35,45	–6,62
Екатеринбург	31,57	28,11	+3,46	37,70	–6,13
Якутск	33,41	38,75	–5,34	38,93	–5,52
Белгород	35,61	40,67	–5,06	36,69	–1,08
Рязань	36,22	51,40	–15,18	54,67	–18,45
Тюмень	39,44	55,99	–16,55	43,32	–3,88
Майкоп	44,45	43,60	+0,85	42,40	+2,05
Волгоград	52,64	37,54	+15,10	46,39	+6,25
Кызыл	78,96	73,09	+5,87	70,72	+8,24
Медиана	34,51	39,71	–5,20	38,52	–5,82
Медиана, где оппозиция проиграла	36,22	43,60	–5,06	42,40	–3,88
Медиана, где оппозиция победила	25,71	31,06	–5,35	34,48	–8,77

Примечание: жирным выделены города, в которых победила оппозиция.

Губернаторские выборы проходят по мажоритарной системе абсолютного большинства, поэтому все три губернатора, которые не смогли победить в первом туре, проиграли во втором из-за консолидации протестных голосов (табл. 3). Примечательно, что все они переизбирались на новый срок, а назначенные за несколько месяцев до выборов временно исполняющие обязанности показали себя в избирательной кампании в среднем лучше. По сравнению с выборами представительных органов здесь наблюдалось намного более сильное падение уровня электоральной поддержки: до 38,31 п. п. во Владимирской области. Коэффициент корреляции Спирмена между результатами 2013–2015 гг. и их разницей с результатами 2018 г. составил 0,37.

Таблица 3 – Результаты кандидатов от власти на выборах глав регионов 2013–2018 гг.

Table 3 – Results of Candidates Endorsed by the Authorities in Regional Head Elections, 2013–2018

Регион	Единый день голосования – 2018, %	Прошлые выборы, % (год)	Разница между единым днем голосования – 2018 и прошлыми выборами, п. п.
1	2	3	4
Хакасия	32,42	63,41 (2013)	–30,99
Хабаровский край	35,62	63,92 (2013)	–28,30
Владимирская область	36,42	74,73 (2013)	–38,31
Алтайский край	53,61	72,97 (2014)	–19,36
Амурская область	55,60	50,64 (2015)	+4,96

1 Таблицы 2, 3 составлены автором на основе данных ЦИК РФ.

Продолжение таблицы 3

1	2	3	4
Чукотский автономный округ	57,83	79,84 (2013)	–22,01
Красноярский край	60,19	63,30 (2014)	–3,11
Московская область	62,52	78,94 (2013)	–16,42
Новосибирская область	64,52	64,97 (2014)	–0,45
Ивановская область	65,70	80,32 (2014)	–14,62
Тюменская область	65,86	86,56 (2014)	–20,70
Нижегородская область	67,75	86,93 (2014)	–19,18
Москва	70,17	51,37 (2013)	+18,80
Псковская область	70,68	78,36 (2014)	–7,68
Якутия	71,40	58,79 (2014)	+12,61
Воронежская область	72,52	88,75 (2014)	–16,23
Самарская область	72,63	91,35 (2014)	–18,72
Кемеровская область	81,29	96,69 (2015)	–15,40
Магаданская область	81,59	73,11 (2013)	8,48
Медиана	65,70	74,73	–16,23
Медиана, где оппозиция проиграла	66,81	78,65	–15,01
Медиана, где оппозиция победила	35,62	63,92	–30,99
Медиана, где избирался врио	67,75	78,36	–14,62
Медиана, где инкумбент переизбирался	47,13	69,33	–25,16

Примечание: жирным шрифтом выделены регионы, в которых победила оппозиция, подчеркиванием – регионы, где переизбирался инкумбент. Из анализа исключены Омская и Орловская области, в которых победили согласованные кандидаты от оппозиционных партий, и Приморский край, в котором результаты выборов были отменены.

На мэрских выборах падение уровня поддержки также было очень большим (табл. 4). В Хабаровске выборы проходили по системе относительного большинства в один тур, за счет чего кандидату от «Единой России» удалось победить, не набрав абсолютного большинства голосов. В отличие от губернаторских выборов здесь наибольшую поддержку получили именно переизбиравшиеся инкумбенты.

Таблица 4 – Результаты кандидатов от власти на выборах глав региональных центров 2012–2018 гг.1

Table 4 – Results of Candidates Endorsed by the Authorities in Elections of Heads of Regional Capitals, 2012–2018

Город	Единый день голосования – 2018, %	Прошлые выборы, % (год)	Разница между единым днем голосования – 2018 и прошлыми выборами, п. п.
Якутск	31,70	68,41 (2017) / 47,73 (2012)	–36,71 / –16,03
Хабаровск	39,97	67,90 (2013)	–27,93
Томск	52,79	62,23 (2013)	–9,44
Абакан	77,63	81,79 (2013)	–4,16

Примечание: жирным шрифтом выделен город, в котором победила оппозиция, подчеркиванием – города, где переизбирался инкумбент.

Обсуждение результатов. Как видим, динамика результатов выборных кампаний была довольно разнонаправленной. Где-то отмечался даже прирост голосов. Но в среднем наблюдалось снижение уровня поддержки власти. Медианная разница между результатами «Единой России» на выборах региональных легислатур в 2013–2014 гг. и результатами «Единой Росси» на выборах в Государственную Думу 2016 г. в тех же регионах была относительно небольшой (3,44 п. п.); между результатами 2018 и 2016 гг. она составила –9,91 п. п. Если смотреть на выборы региональных горсоветов, то между их итогами в 2013 и 2016 гг. вовсе можно обнаружить небольшой рост поддержки в 0,22 п. п., а между 2016 г. и 2018 г. – уже падение на 5,82 п. п. То есть основное уменьшение электоральной поддержки власти произошло как минимум уже после 2016 г. В Якутске на мэрских выборах показательно падение ее на 36,71 п. п. по сравнению с 2017 г.

Сравним полученные результаты с социологическими данными. В 2013 г. электоральный рейтинг «Единой России» составлял 43 %1, в 2016 г. – 43 %2, в мае 2018 г. – 49 %, к концу июня того же года он опустился до 39 %3. В 2011 г. к «Единой России» положительно относились 52 % опрошенных, в 2016 г. – 62 %, в октябре 2018 г. – 50 %; отрицательно – 26 % в 2011 г., 21 – в 2016 г., 37 – в октябре 2018 г.4 В 2014 г. деятельность Государственной Думы одобряли 48,5 % опрошенных, в 2016 г. – 52,1, в мае 2018 г. – 47,2 %, в июне этот показатель опустился до 34,3 %5. Все обозначенные данные соответствуют выявленной динамике результатов выборов в рассматриваемых регионах.

В 2013 г. респондентов, отвечавших, что «страна нуждается в существенных переменах», было 32 %, в 2014 г. – 30, в 2016 г. – 39, в 2017 г. – 51, в апреле 2018 г. – 56 %6. Здесь мы видим линейное повышение запроса на перемены, которое с 2013 до 2018 гг. выросло значительно, что сильно отличается от динамики электоральной поддержки власти на субнациональных выборах. Но и запрос на перемены нельзя однозначно трактовать как недовольство властью. В.В. Петухов отмечает максимальную его деполитизированность (Петухов В.В., 2018: 46). Пенсионная реформа в итоге также не привела к значимой политизации общества по причине недостатка у него опыта политической активности (Петухов Р.В., 2018: 24–25).

Тем не менее общая деполитизация большинства населения не смогла предотвратить большую озабоченность пенсионной реформой и конвертацию ее неодобрения в протестные голоса. Публикации средств массовой информации (СМИ) на тему пенсионной реформы достигли своего пика именно в сентябре, когда проходил единый день голосования, а не в июне, когда реформа была объявлена (Пенсионная реформа в восприятии российского общества: исследование средствами web-аналитики …, 2021: 70). Это могло дополнительно усилить отрицательный электоральный эффект реформы. Ведущие федеральные СМИ при этом не смогли навязать отвлекающую повестку дня (Leafstedt, 2021: 23).

Все проигравшие губернаторы были переизбиравшимися инкумбентами. Да и победившие инкумбенты в среднем получили меньшую поддержку, чем врио. Федеральный центр на основе этого сделал выводы, что губернаторов нужно менять еще чаще, однако А.В. Кынев считает их неверными и утверждает, что низкие результаты «Единой России» в 2009–2010 гг., наоборот, были связаны с массовыми заменами глав регионов (Кынев, 2019: 144–145). На мэрских выборах 2018 г. была именно такая картина: переизбиравшиеся главы городов получили намного большую поддержку от электората.

«Единая Россия» на выборах представительных органов власти победила, не имея абсолютного большинства голосов. За счет эффекта сфабрикованного большинства можно добиваться успеха даже в высококонкурентных политических системах. Однако такое положение слишком чувствительно даже к небольшим колебаниям уровня поддержки. У губернаторов и мэров на первый взгляд ситуация намного лучше. Однако насколько выше была их поддержка по сравнению со списками «Единой России», настолько и заметнее было ее уменьшение. То есть даже большой запас голосов может быть утрачен до следующих выборов.

На выборах региональных легислатур, губернаторов и мэров оппозиция победила за счет аномально высокого снижения поддержки власти в конкретных муниципалитетах. Прошлые выборы на этих территориях показывали относительно нормальные результаты власти. А вот на выборах горсоветов региональных центров оппозиция победила в тех городах, где и раньше поддержка власти была низкая. Ухудшение результатов «Единой России» в данных городах не сильно выделялось на фоне других. Примечательно, что связь итогов выборов с последующей динамикой развития электоральной ситуации была довольно слабой, причем на разных типах выборов направление ее также было разным.

На исход электоральных кампаний могли повлиять не только межрегиональные различия как таковые, но и их синергия с пенсионной реформой. Она особенно негативно сказалась на депрессивных регионах Центральной России и Зауралья (Гущ, Прошина, 2018: 158; Шипицына, 2020: 1826). Территориальное распространение отрицательных проявлений реформы совпадает с географией побед оппозиции.

Еще на межрегиональные различия в голосовании могло повлиять отношение губернаторов к пенсионной реформе. Главы относительно менее богатых природными ресурсами, менее населенных и более отдаленных от столицы регионов с целью привлечения внимания федерального центра выражали более сильную поддержку реформы (Libman, Heckenthaler, 2023: 20–23). Это могло спровоцировать недовольство населения на данных территориях.

Х. Пляйнес и А. Хайнрих, анализируя социальную политику России за 2000–2020 гг., пришли к выводу, что руководство страны не рассматривает социальную политику как инструмент легитимации своего политического правления, не реагируя должным образом на общественное давление по социально значимым вопросам, часто ограничиваясь разовыми мерами в ответ на общественное недовольство (Pleines, Heinrich, 2023: 192–193). Это говорит о высокой вероятности принятия непопулярных мер в социально-экономической сфере.

Заключение . Протестное голосование на выборах 2018 г. стало возможно в результате резкого снижения популярности власти из-за ее решения провести пенсионную реформу. До анонса преобразований в этой сфере сильного снижения электорального рейтинга власти не было, притом что сама реформа была инициирована из-за финансовых проблем в экономике страны.

Сказанное наводит на мысль о том, что при прогнозировании влияния экономических проблем на протестное голосование нужно не смотреть на их прямое воздействие, а оценивать вероятность принятия правительством непопулярных мер под давлением обстоятельств. Закономерности в социальной политике современной России показывают, что правительство идет на такие меры весьма охотно.

Какие электоральные последствия могут быть у следующего непопулярного решения власти? Здесь ключевыми являются две переменные: уровень политизации населения и контроль власти над электоральным полем. Первый увеличился после 2018 г. за счет получения гражданами опыта политического активизма во время региональных протестов, но о качественных сдвигах сейчас говорить нельзя. Уровень контроля над выборами с 2022 г. значительно усилился. Но от вполне реальной возможности снижения электоральной поддержки сразу на несколько десятков процентных пунктов в течение одного избирательного цикла защититься все равно сложно. Информационную политику государства не стоит учитывать, так как в случае напрямую касающихся граждан социально-экономических решений ее влияние проявляется незначительно. Пенсионная реформа снизила уровень поддержки власти в Единый день голосования 2018 г. примерно на 10–16 процентных пунктов. Это при том, что отрицательно к преобразованиям отнеслись 80 % населения1. Это значит, что принятие следующих непопулярных мер для власти не более опасно.

Победы оппозиции на субнациональных выборах 2018 г. были достигнуты во многом благодаря наложению негативных для власти электоральных эффектов пенсионной реформы на специфику конкретных регионов и муниципалитетов. В некоторых из них, наоборот, наблюдался прирост официальных результатов власти. Это значит, что следующие победы оппозиции возможны, но они в любом случае будут замкнуты в самых благоприятных для себя территориях без серьезных шансов на их расширение. Победа на федеральном уровне также крайне маловероятна.

Успех оппозиции на выборах 2018 г. привел к серьезным политическим последствиям. В 2020 г. в Хабаровском крае вспыхнули массовые протесты в поддержку С.И. Фургала. В 2023 г. оппозиционный глава Республики Хакасия В.О. Коновалов был переизбран, а в местной элите произошел раскол: часть политиков вышли из «Единой России» и перешли в Коммунистическую партию Российской Федерации (КПРФ). При этом, тем не менее, в большинстве регионов власть впоследствии все же восстановила контроль. Даже в Верховном Совете Республики Хакасия «Единая Росси» вернула себе большинство. Реакцией на поражение инкумбентов стала более частая смена губернаторов. Все это говорит о высоком уровне адаптивности отечественной политической системы.