Переписка заграничной делегации партии социалистов-революционеров с партийным центром в советской России (1921-1925 годы) как исторический источник

В обширном документальном наследии партии социалистов-революционеров (ПСР), относящемся к периоду ее последней эмиграции (1920–1950-е гг.), выделяется переписка Заграничной Делегации партии эсеров с руководящими партийными центрами в Советской России – в начале (весьма короткое время) с Центральным Комитетом, а затем, с лета 1921 г., с Центральным Бюро ПСР. Эта переписка хранится в фондах зарубежных архивов: в коллекции Б. И. Николаевского Гуверовского института войны, революции и мира, входящего в структуру Стэнфордского университета (США), а также в Бахметьевском архиве русской и восточно-европейской истории и культуры Колумбийского университета (США). Отдельные документы находятся в фондах ГАРФ и ЦА ФСБ РФ. Эти материалы в целом еще не введены в научный оборот, впервые были в полном объеме выявлены саратовским историком А. П. Новиковым (1955–2015) [Аврус, 2015] и в настоящее время готовятся к публикации коллективом в составе А. А. Голосеевой, К. Н. Морозова и автора этих строк.

Единственной крупной публикацией документов партии эсеров долгое время оставался содержательный сборник «Партия социалистов-революционеров после октябрьского переворота 1917 года», составленный голландским историком М. Янсеном в основном по материалам архива Международного института социальной истории (г. Амстердам) и архива Б. И. Николаевского из Гуверовского института войны, революции и мира (США) [Партия социалистов-рево-

ISSN 1818-7919.

Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2018. Том 17, № 8: История

люционеров..., 1989]. Им опубликовано 149 документов за период октября с 1917 до середины 1920-х гг., разделенных на 15 глав. Документы объединены как по хронологическому принципу («П. С.-Р. в 1919 г.», «П. С.-Р. в 1920–1921 гг.» и др.), так и по территориальному («П. С.-Р. в Восточной Сибири», «П. С.-Р. на Украине и на Юге»). Представлены материалы ЦК ПСР, группы «Народ», местных партийных организаций, переписка видных деятелей ПСР. Археографический уровень сборника (заголовки документов, их датировка, комментарии, указатель имен) соответствует самым высоким требованиям и получил хорошие отзывы специалистов. Однако документы эсеровской эмиграции были представлены в сборнике явно недостаточно, главным образом в выдержках.

Работы российских и зарубежных историков последних десятилетий значительно обогатили представления о деятельности эсеровской эмиграции. Специально посвящены этой теме диссертации И. В. Чубыкина [1996] и М. Д. Тикеева [2004], статьи Д. А. Местковского [2011; 2012]. В 1997 г. вышел в свет энциклопедический биографический словарь «Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции», содержащий статьи о М. В. Вишняке, С. П. Постникове, М. Л. Слониме, И. И. Фондаминском, В. М. Чернове [Русское Зарубежье, 1997]. Кратко охарактеризована эсеровская эмиграция в Чехословакии в работе Е. П. Серапионовой [1995], небольшой обзор содержится в монографии Е. И. Тимонина [2000]. Формированию эсеровской эмиграции посвящена специальная статья И. А. Кукушкиной [2004]. Более подробно сведения о социалистах-революционерах в эмиграции представлены в фундаментальной энциклопедии «Общественная мысль Русского Зарубежья»: обобщающая статья И. А. Сафонова, персональные статьи о Н. Д. Авксентьеве, А. Ф. Керенском, С. С. Маслове, О. С. Миноре, В. В. Рудневе, Б. В. Савинкове, П. А. Сорокине, И. И. Фондаминском, В. М. Чернове [Общественная мысль Русского Зарубежья, 2009]. Эсеровской эмиграции в Чехословакии в межвоенный период посвящена монография британского историка Элизабет Уайт [White, 2010].

Большое значение имеет публикация второй части третьего тома сборника «Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы», подготовленная Н. Д. Ерофеевым и охватывающая период октября 1917 – 1925 гг. [Партия социалистов-революционеров, 2000]. По отчетам в «Революционной России» в этом сборнике опубликованы материалы Заграничной Делегации ПСР, в частности, протоколы Пленума 1921–1922 гг., обращения и меморандумы, документы берлинского совещания социалистов-революционеров 1922 г. Ряд документов заграничных эсеров появился в сборнике о процессе ПСР 1922 г., составителями которого выступили С. А. Красильников, К. Н. Морозов и И. В. Чубыкин [Судебный процесс..., 2002]. Участие заграничных эсеров в организации защиты подсудимых эсеров и протестной кампании, их взаимодействие с меньшевиками и европейскими социалистами, а также сама международная кампания с подсудимыми процесса эсеров 1922 г. были освещены в монографии К. Н. Морозова [2005].

Подводя итог обзору историографии, необходимо подчеркнуть, что усилиями многих исследователей создана общая картина деятельности социалистов-революционеров в годы последней эмиграции. Однако она не может считаться полной и законченной в силу хотя бы того обстоятельства, что в научный оборот до сих пор не введены и не осмыслены важнейшие источники по истории эсеров в эмиграции, прежде всего документальные – материалы Заграничной делегации, съездов и конференций, местных групп и т. д. Значителен объем малоизученного эпистолярного наследия, публицистических, научных и мемуарных работ. Все это, безусловно, потребует многолетнего труда исследователей.

Партия социалистов-революционеров (точнее, некоторая ее часть) была вытеснена в эмиграцию в начале 1920-х гг. В последующем, за более чем тридцать лет существования эсеровского зарубежья (до середины 1950-х гг.) на свет появилось великое множество мемуарных, публицистических и иных изданий, составивших один из самых больших эмигрантских комплексов.

Начало эсеровской послеоктябрьской эмиграции положил отъезд Н. С. Русанова и В. В. Сухомлина в марте-апреле 1918 г. в Стокгольм, где они с Д. О. Гавронским образовали Заграничную Делегацию ПСР. В августе 1919 г. ЦК ПСР постановил передать мандат на представи- тельство партии за границей «тт. Рубановичу, Русанову, Сухомлину и Гавронскому» [Партия социалистов-революционеров, 2000. С. 578]. В январе 1922 г. Центральное Бюро ПСР утвердило Заграничную Делегацию в составе В. М. Зензинова, И. А. Рубановича, Н. С. Русанова, В. В. Сухомлина и В. М. Чернова. Местопребыванием ЗД ПСР был Париж, а с конца 1923 г. – Прага. Кандидатами в члены ЗД ПСР стали С. П. Постников, М. Л. Слоним и Г. И. Шрейдер.

Первый пленум Заграничной Делегации проходил в Праге. В его работе, продолжавшейся с 26 декабря 1921 г. по 8 января 1922 г., приняли участие В. М. Чернов, В. М. Зензинов, И. А. Рубанович, Н. С. Русанов, В. В. Сухомлин и С. П. Постников с правом совещательного голоса как член редакции «Революционной России». Всего состоялось девять заседаний, было заслушано и обсуждено около 40 вопросов, которые в совокупности сводились к четырем проблемам: взаимоотношения с зарубежными социалистическими партиями и международными рабочими организациями; отношение к различным российским демократическим и социалистическим группам, действовавшим за границей; отношение к некоторым международным и российским политическим процессам и внутрипартийная жизнь за границей [Революционная Россия, 1922. С. 49–51].

Как подчеркивает А. П. Новиков, социалисты-революционеры покидали Советскую Россию по нескольким причинам: «во-первых, давала себя знать сложившая за долгие годы подпольного существования партии и укоренившаяся в сознании многих старых партийцев психологическая установка, ставшая своего рода традицией: когда возникала реальная угроза провала и ареста, то избежать их наверняка можно было лишь в том случае, если удастся покинуть российские пределы. Отсюда складывалась стереотипная модель поведения: на определенный ситуационный вызов (“опасностьˮ) следовала определенная ситуативная реакция (“эмиграцияˮ). Во-вторых, сложился и такой стереотип сознания, когда сама эмиграция рассматривалась как своего рода партийно-политическое инобытие, то есть она представлялась как нечто вынужденное и временное, как определенное средство восстановления и собирания сил для продолжения борьбы и будущих побед над противником. В-третьих, и это, пожалуй, главное, перманентная слабость и шаткость партийной дисциплины в эсеровских рядах, чрезмерная толерантность ко всякого рода партийным «ересям» не только в области идейно-теоретической, но и организационно-практической, что в значительной степени и послужило массовому самовольно-вынужденному исходу представителей высшего эшелона эсеровской партии в годы Гражданской войны и после ее окончания» 1. Последний фактор, безусловно, сказался в годы эмиграции самым негативным образом.

Систематическая переписка заграничных эсеров с партийным центром в России начинается в 1921 г. Значительная часть ЦК ПСР находилась в заключении в Бутырской тюрьме, поэтому летом 1921 г. из оставшихся на свободе социалистов-революционеров было образовано Центральное организационное бюро. В июле 1921 г. оно выпустило обращение к находившимся за границей членам партии и партийным организациям, где отмечалось, «что целью своей деятельности оно ставит, в согласии с суждениями, происходившими в ЦК, предвидевшего возможность своего разгрома, следующие задачи: 1) приведение в исполнение решений, принятых ЦК; 2) связь и руководство партийными организациями, в том числе и Заграничной делегацией, в духе постановлений правомочных центров партии; 3) подготовку и созыв X Совета партии» 2. С этого момента ЦОБ и заграничные эсеры вплоть до апреля 1925 г. переписывались регулярно, несмотря на то, что состав Бюро менялся из-за репрессий. Большинство писем написано от руки, часть представляет из себя машинописный текст с автографом.

Тематически материалы переписки заграничных эсеров с однопартийцами в Советской России распадаются на несколько блоков. На первом месте, разумеется, находится вопрос координации партийной политики, проводимой эмигрантскими кругами и социалистами-революционерами в подполье. Этой теме посвящено значительное место в переписке, причем часть информации в письмах, носившей конспиративный характер, была зашифрована.

Наиболее активно переписка шла в 1921–1922 гг. С 1923 г. интенсивность переписки снижается. Это было связано с репрессиями по отношению к эсерам в Советской России – аресты, ссылки, разгром подпольных типографий резко уменьшали возможности партийной работы. Прослеживается несколько волн репрессий по отношению к подпольным организациям социалистов-революционеров. В течение сентября 1922 г. в отношении эсеров было произведено свыше 150 обысков, был арестован целый ряд эсеровских работников; в конце 1922 – начале 1923 г. разгромлена киевская организация; арестованы активные работники в Петрограде, Харькове, Воронеже и Ростове-на-Дону. По сведениям авторов книги «Протестное движение в СССР (1922–1931 гг.)», в мае 1923 г. ГПУ удалось нейтрализовать некоторые важные партийные центры, в частности, ленинградскую организацию ПСР (арестовано новое Центральное бюро ПСР, созданное после разоблачения провокации в рядах партии в СССР – «беспалов-щина», всего отправлено в тюрьму 40 чел.); сталинградскую ячейку ПСР во главе с губбю-ро (арестовано 20 чел.); юго-восточную областную организацию во главе с юго-восточным облкомитетом (операции производились в Ростове-на-Дону, Краснодаре, Новороссийске, Армавире, Пятигорске, Нальчике, Нахичевани, Ставрополе, и арестовано до 200 чел.); новозыб-ковскую группу ПСР в Гомельской губернии (арестовано 5 чел.) [Дьяков и др., 2012. С. 237]. В итоге ЦБ ПСР информировало Заграничную Делегацию о фактическом прекращении своей деятельности, отсутствии связи с периферийными организациями и полном отсутствии денежных средств 3. С большим трудом удалось в какой-то мере восстановить партийную работу, однако провокация П. А. Селецкого (агента ГПУ) вновь резко осложнила ситуацию.

Наконец, аресты 1925 г. привели к окончательному прекращению сколько-нибудь централизованной деятельности социалистов-революционеров на территории Советской России. На II съезде Заграничных организаций ПСР (Париж, апрель-май 1928 г.) С. П. Постников сообщил, что после 1926 г. «…связь с Россией была нарушена. В России произошел провал, серьезные работники были арестованы». На прямой вопрос Е. Ф. Роговского – «есть ли сношения с Россией в настоящее время?» – ответил, что только «скорые, случайного характера» 4. В итоге последнее выявленное письмо ЦБ ПСР своим заграничным товарищам датируется 24 апреля 1925 г. В нем речь шла о представительстве партии на конгрессе Международного социалистического Интернационала, который состоится в августе 1925 г. в Марселе.

Постоянная тема в переписке – это информирование зарубежных эсеров о ситуации в Советской России. В первую очередь речь шла о состоянии партийных организаций, арестах, ссылках, издании печатных органов, материалов, предполагавшихся к размещению в партийных изданиях за границей. Происходил обмен литературой, периодическими изданиями, в том числе органами социал-демократических партий зарубежных стран (Германии, Франции, Австрии и др.), эмигрантскими изданиями различной ориентации (в частности, сборник «Смена вех»).

Представляет интерес информация о состоянии местных партийных организаций эсеров. В письме от 27 декабря 1921 г. ЦБ ПСР дает краткий и откровенный обзор партийной жизни на местах: « В Питере работа наладилась. Связь установлена со всеми районами. Проведен ряд корпоративных конференций (студентов, кооператоров) районных. Литература – и наша, и ваша – нарасхват. Там недостаток в интеллигентах-партийцах. Пролетарии работают одни…»; « В Тверской губернии весьма значительные связи в крестьянстве. В ряде уездов есть почти сформировавшиеся организации. Их только нужно собрать, объединить»; « В Москве дела тоже оживились. Восстанавливаются районы, образован ряд групп по корпорациям. В самых широких кругах читается наша литература, интерес к ней необычайный»; «В Центральной России, в Поволжье партийная работа хуже, за исключением промышленного района (губ[ернии] Ив[ано]-Возн[есенская], Влад[имирская] и Нижегородская – часть, где проведены губернские совещания и съезды), публика еще не вышла из состояния апатии и индифферентизма»; «На Украине шевелится, посылаются инструктора, производится внутриобластная переброска сил.

Кое-что и мы делаем отсюда»; « На Кавказе в Баку организация живет, состоит почти исключительно из рабочих»; «Хуже дело в Сибири , где почти все разбито, хотя и группы, и организации уцелели» ⁵. Ключевой проблемой для организации подпольной партийной работы был недостаток кадров, особенно интеллигенции, слабость издательской базы.

Сообщались сведения о настроениях среди рабочих, крестьян, студентов, о борьбе в большевистском руководстве, об экономической ситуации в стране. «Профсоюзы – все те же придатки государственной машины, все так же занимаются они бесконечной организацией своего аппарата; все так же подавляется в них свободное слово здоровой критики рабочего» ⁶, – отмечается в письме ЦОБ 10 октября 1921 г. «Общее настроение можно характеризовать кратко – настроением выжидания чего-то значительного и яркого. У коммунистов смятение. Шляпников выслан в Гомель, Перипенко (член президиума ВЦСПС) отстранен от профес[сиональной] работы и выезжает куда-то на местную работу. Безработица постоянно возрастает» ⁷, – письмо ЦОБ от 29 ноября 1921 г. Одиннадцатого января 1922 г. Заграничная делегация информируется об очередном витке борьбы в большевистском руководстве: «Вчера в Наркомземе в результате борьбы двух групп – левой (Осинский) и правой (Теодорович) – победила последняя. Осинский слетел с поста наркома, наркомом назначен Яковенко – сибирский крестьянин (большевик), а его заместит[елем] Теодорович. Впрочем, вопрос еще будет рассматриваться в высших кругах» ⁸. В августе 1922 г. Заграничная Делегация вновь информируется о слухах по поводу большевистских лидеров: «По одной версии, Ленин – на Кавказе и поправляется, хотя это улучшение нужно считать временным, по другой – он здесь и так плох, что со дня на день ждут смерти. Говорят о диктаторской тройке: Троцкий, Каменев и Радек или Троцкий, Каменев и Рыков» ⁹. В целом, слухи, которых сообщают за границу российские эсеры, можно классифицировать по достаточно распространенным параметрам: слухи-желания – это слухи, содержащие достаточно сильное эмоциональное желание, отражающее некоторые актуальные потребности и ожидания аудитории, в которой они возникают и распространяются (к примеру, слухи о предстоящем социальном взрыве в Советской России, падении власти большевиков, смерти В. И. Ленина и др.); слухи-пугала – это слухи, несущие и вызывающие выраженные эмоционально негативные, пугающие настроения и состояния, отражающие некоторые актуальные, но нежелательные ожидания аудитории, в которой они возникают и распространяются (репрессии в отношении социалистов-революционеров, ссылки, высылки, самоубийства, ужесточение тюремного режима) [Зубко, Суслов, 2016].

Отдельный сюжет в переписке – это известный судебный процесс над лидерами социалистов-революционеров, который проходил в Москве в июне-августе 1922 г. Процессу посвящена, как уже отмечалось, обширная литература, в том числе документальные публикации [Правоэсеровский политический процесс..., 2011; Судебный процесс..., 2002]. Как отмечает К. Н. Морозов, процесс 1922 г. временно сплотил все конфликтующие группы эсеровской эмиграции, и они выступили единым фронтом, хотя и не без трений. Представляется, что ни до, ни после эсеровская эмиграция не действовала с таким единодушием и такой самоотдачей, что и позволило им организовать грандиозную международную кампанию в защиту подсудимых эсеров, которая приобрела невероятный размах и стала ярчайшей страницей процесса и одновременно неприятнейшим сюрпризом для большевистского руководства [2005, С. 246]. С марта 1922 г. вплоть до осени 1922 г. процесс оставался главной темой в переписке. С. П. Постников писал эсерам в Россию 11 октября 1922 г.: «В нашей заграничной работе, видимо, наступает новый период работы. За последние 8–9 месяцев все было сосредоточено на европейской работе в связи с процессом (…) Теперь же эта работа утрачивает некоторую интенсивность, и мы значительную часть своих сил переводим на рельсы русской работы. Это, конечно, не значит ос- лабления работы в Европе, но теперь эта работа не будет вестись в ущерб русской, как было до сих пор» 10. Увы, после процесса 1922 г. разногласия в эсеровской эмиграции вновь усилились, что показал съезд заграничных организаций социалистов-революционеров в Праге в ноябре 1923 г.: обозначилось несколько группировок, соглашение между которыми было формальным и, как показала жизнь, недолговечным. В 1926 г. Заграничная Делегация ПСР распадается окончательно.

В материалах переписки содержится немало информации о проблемах зарубежных социалистов-революционеров, конфликты между которыми с разной степенью остроты сотрясали эсеровскую эмиграцию почти все время ее существования. К товарищам по партии в России обращались по поводу ситуации в эмиграции представители разных течений, излагая свою версию событий и надеясь на поддержку (В. М. Чернов, В. В. Сухомлин, В. М. Зензинов, С. П. Постников и др.).

Таким образом, переписка Заграничной Делегации партии эсеров с руководящими партийными центрами в Советской России является ценным и разноплановым историческим источником. В первую очередь эти материалы существенно дополняют наши представления о деятельности социалистов-революционеров в подполье в Советской России в первой половине 1920-х гг. Этот период слабо известен и рассматривался длительное время только по данным эмигрантской печати и архивам советских спецслужб, занимавшихся борьбой с эсеровской оппозицией (циркуляры и отчеты ОГПУ). В секретной внутрипартийной переписке, не предназначавшейся для посторонних глаз, откровенно сообщалось о состоянии партийной работы, печатных органах, численности и географии местных организаций, программных и тактических вопросах. Наконец, переписка содержит сведения о повседневной жизни населения Советской России в годы нэпа. Они довольно интересны, так как позволяют взглянуть на ситуацию глазами социалистической оппозиции, пусть иногда и в виде слухов и домыслов.