Перспективы внедрения медиации в российский уголовный процесс на основе комплексного анализа уголовно-процессуального законодательства России и стран СНГ

В 2010 г. в России принят Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» (далее – Федеральный закон № 193-ФЗ), п. 2 ст. 2 которого содержит легальное определение медиации: «способ урегулирования споров при содействии медиатора на основе добровольного согласия сторон в целях достижения ими взаимоприемлемого решения»1. Этот способ базируется на принципах добровольности, конфиденциальности, сотрудничества и равноправия сторон, беспристрастности и независимости медиатора и применяется при наличии взаимного волеизъявления сторон для урегулирования споров, рассматриваемых в порядке гражданского, административного и арбитражного судопроизводства. Таким образом, российский законодатель изначально оставил уголовный процесс вне сферы действия указанного закона.

Однако в последние годы возможность интеграции процедур медиации в российский уголовный процесс активно исследуется не только учеными-процессуалистами, но и практическими работниками, большинство из которых признают, что медиация может быть эффективна для разрешения уголовных дел [1, с. 76].

В уголовном судопроизводстве многих государств давно и успешно применяются процедуры медиации. А.Т. Валеев отмечает: «Большой опыт применения соответствующих процедур в уголовном процессе выработан в США, Канаде, а также некоторых странах Европейского союза» [2, с. 48]. Медиация нашла закрепление и в уголовно-процессуальных кодексах Республики Казахстан (далее – РК), Республики Беларусь (далее – РБ) и Кыргы- зской Республики (далее – КР). Эти государства имеют общее историческое прошлое с Российской Федерацией, схожие социальноэкономические и политические условия и общие тенденции развития законодательства, в том числе уголовно-процессуального, а потому опыт законодателей этих государств, сумевших интегрировать процедуры медиации в уголовный процесс, заслуживает внимания.

Процессуалисты государств, внедривших в уголовное судопроизводство медиативные процедуры, положительно оценивают накопленный опыт. Г.М. Баймухаметова отмечает: «…включая в процесс урегулирования третью сторону в лице медиатора, мы кардинальным образом меняем характер уголовного судопроизводства Казахстана. Исчезает репрессивность решений, появляется возможность реальной защиты нарушенных прав и законных интересов потерпевшей стороны…» [3, с. 137]. Говоря об аналогичном опыте в Республике Беларусь, Е.А. Дераж подчеркивает: «Медиация позволяет не только предотвратить длительные и сопряженные с большими затратами процессы, а еще и уменьшить число конфликтов в обществе. Таким образом, использование процедуры медиации в уголовном процессе Республики Беларусь является перспективной сферой, способствующей более эффективному урегулированию уголовных дел и удовлетворению интересов сторон» [4, с. 169].

Медиация в уголовно-процессуальном законодательстве государств – членов СНГ

Анализ законодательства наших ближайших соседей позволяет сделать вывод, что все они использовали общий подход при внедрении медиации в уголовное судопроизводство. Так, в каждом из государств принят специальный законодательный акт, посвященный непосредственно медиации2. В нем определено понятие медиации, сформулированы ее принципы и сфера применения, дано понятие ме- диатора и требования, предъявляемые к нему, предусмотрен порядок процедуры медиации и оформления медиативного соглашения. При этом в ч. 1 ст. 1 Закона «О медиации» РК предусмотрено использование медиации при решении споров (конфликтов), являющихся предметом рассмотрения в рамках уголовного судопроизводства. Таким образом, медиация применяется по делам об уголовных проступках, а также преступлениях небольшой и средней тяжести. При разбирательстве дел о тяжких преступлениях медиативные процедуры возможны только в исключительных случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 68 УК РК (когда субъектами преступления являются лица, не достигшие 18-летнего возраста, беременные женщины, женщины, имеющие малолетних детей, мужчины, которые воспитывают в одиночку малолетних детей, женщины в возрасте от 58 лет и старше, мужчины в возрасте от 63 лет и старше, впервые совершившие тяжкое преступление, не связанное с причинением смерти или тяжкого вреда здоровью человека, если иное не установлено законами РК).

Часть 1 ст. 1 Закона «О медиации» КР также закрепляет правило, согласно которому медиация может применяться при решении споров, возникающих из уголовно-правовых отношений, но только в случаях, прямо предусмотренных в законе КР.

В ч. 3 ст. 2 Закона «О медиации» РБ говорится, что действие данного нормативно-правового акта распространяется на медиацию, которая осуществляется в рамках иных видов судопроизводства в случаях, определенных законодательными актами РБ. При этом 26 мая 2021 г. УПК РБ3 был дополнен статьей 30.1, которая нормативно закрепила возможность примирения потерпевшего с обвиняемым путем заключения медиативного соглашения.

Таким образом, на примере РБ мы видим, что, хотя законодатель данного государства, как и российский, изначально исключил уголовное судопроизводство из сферы действия медиативных процедур, впоследствии он пересмотрел свое решение. Это позволяет предположить, что подобный вариант возможен и в Российской Федерации.

Примирительные процедуры в УПК РФ как основа развития медиации в уголовном судопроизводстве

Что же служит препятствием для интеграции медиативных процедур в российский уголовный процесс? Содержит ли УПК РФ нормы, которые могли бы выступить в качестве базы для такой интеграции, чтобы использовать медиацию при разрешении уголовно-правовых конфликтов? Ученые-процессуалисты в своих исследованиях, посвященных возможности внедрения медиации в производство по уголовным делам, отмечают целый комплекс причин, которые затрудняют этот процесс.

Так, В.Е. Градский обращает внимание на отсутствие определения понятия «медиация» применительно к уголовному судопроизводству. Определение, закрепленное в п. 2 ст. 2 Федерального закона № 193-ФЗ, в котором медиация рассматривается как способ урегулирования споров при содействии медиатора на основе добровольного согласия сторон в целях достижения ими взаимоприемлемого решения, не учитывает специфику уголовного процесса. В рамках производства по уголовному делу необходимо разрешить не просто спор. В данном случае речь идет об уголовно-правовом конфликте, возникшем в связи с совершением лицом противоправного деяния [5, с. 93]. Для решения обозначенной проблемы автор предлагает рассматривать медиацию в уголовном судопроизводстве как процедуру, направленную на разрешение уголовно-правовых конфликтов, осуществляемую с помощью медиатора в целях примирения потерпевшего и обвиняемого и достижения взаимоприемлемых решений по иным связанным с примирением вопросам [6, с. 14].

Кроме того, среди причин можно назвать низкий уровень правовой культуры в обществе, возмездный характер деятельности медиаторов [7, с. 46] и др.

В то же время большинство ученых и правоприменителей говорят, что действующее уголовно-процессуальное законодательство содержит необходимые предпосылки для внедрения медиации. Но решение данного вопроса требует комплексного подхода.

Так, УПК РФ, определяя назначение уголовного судопроизводства, на первое место поставил именно защиту прав и законных интересов потерпевших, а не уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания. При этом прежде всего потерпевший заинтересован в возмещении вреда, который причинен ему преступлением (физического, имущественного или морального). Но, к сожалению, достаточно часто при осуждении виновного с назначением ему наказания в виде лишения свободы потерпевшему де-юре присуждается такое возмещение, а де-факто он его не получает из-за отсутствия у осужденного денежных средств либо имущества, за счет реализации которого можно было бы удовлетворить требования потерпевшего, а сам осужденный отбывает наказание в местах лишения свободы, где размер удержаний из его заработной платы невелик. В результате процесс возмещения потерпевшему вреда растягивается на годы. Поэтому в УПК РФ появились нормы, направленные на решение обозначенной проблемы, которые в определенных случаях позволяют достичь компромисса между интересами потерпевшего и обвиняемого. Речь идет об обязательном прекращении уголовных дел частного обвинения, если потерпевший и обвиняемый примирились (ч. 2 ст. 20 УПК РФ), и о прекращении уголовных дел, если обвиняемый (подозреваемый) примирился с потерпевшим и соблюдены условия, закрепленные в ст. 76 УК РФ (ст. 25 УПК РФ). Но в последнем случае должностные лица, ведущие производство по делу, вправе, а не обязаны прекратить его.

Полагаем, что процедуры, закрепленные в указанных статьях, имеют ряд общих черт с медиацией, хотя есть и существенные отличия, что обусловлено самой природой уголовно-процессуальных отношений. В частности, в основе уголовно-процессуальных отношений лежит так называемый уголовно-правовой конфликт, сторонами которого являются правонарушитель (физическое лицо) и государство, так как преступление характеризуется таким признаком, как общественная опасность. Соответственно, совершая преступление, правонарушитель причиняет вред не только конкретному физическому или юридическому лицу, но и государству, которое в лице своих компетентных органов и должностных лиц привлекает виновного к уголовной ответствен- ности. Кроме того, далеко не в каждом случае совершения преступления есть конкретный пострадавший (человек или организация), который может быть признан потерпевшим.

Таким образом, сфера применения примирительных процедур в УПК РФ ограничена преступлениями, имеющими невысокую степень общественной опасности (небольшая и средняя тяжесть), то есть вред обществу и государству причиняется, но не столь значительный.

В соответствии со ст. 25 УПК РФ возможно прекращение производства по делу, если вред, причиненный преступлением, был заглажен и стороны примирились. Под заглаживанием вреда Пленум Верховного Суда РФ понимает возмещение причиненного имущественного вреда в натуре (ремонт или исправление поврежденного имущества, предоставление имущества взамен утраченного), в денежной форме (возмещение стоимости поврежденного или утраченного имущества, расходов на лечение) и т. д. Это могут быть иные меры, направленные на восстановление нарушенных преступлением прав и законных интересов потерпевшего: денежная компенсация морального вреда, оказание иной помощи потерпевшему, извинения в его адрес и т. д.4

В ст. 76 УК РФ (ссылка на которую содержится в ст. 25 УПК РФ) в качестве обязательного условия прекращения производства по делу в связи с примирением сторон указано, что лицо должно впервые привлекаться к уголовной ответственности. Данное обстоятельство, как считает законодатель, является свидетельством меньшей опасности такого лица для общества.

УПК РФ не предусматривает участия стороннего лица или организации в процедуре примирения потерпевшего и обвиняемого. Урегулирование конфликта посредством примирения остается исключительно на усмотрение самих участников.

Процедуры примирения, предусмотренные ст. 20 и 25 УПК РФ, имеют ряд существенных отличий. Если на мирового судью, в чьем производстве находится дело частного обвинения, возложена обязанность довести до сведе- ния сторон их право на примирение, которое в обязательном порядке влечет прекращение производства по делу (ч. 5 ст. 319 УПК РФ), то по делам, по которым потерпевший и обвиняемый могут примириться по правилам ст. 25 УПК РФ, у следователей и дознавателей нет аналогичной обязанности (уведомить о наличии права и разъяснить порядок его реализации). И только в подготовительной части судебного заседания судья разъясняет потерпевшему его право примириться с подсудимым в случаях, предусмотренных ст. 25 УПК РФ.

Рассматриваемые процедуры имеют еще одно существенное отличие, о котором упоминалось ранее: примирение по делам частного обвинения в обязательном порядке влечет прекращение уголовного дела, а в случае примирения сторон по делам публичного и частно-публичного обвинения (даже при соблюдении всех условий, предусмотренных ст. 25 УПК РФ и 76 УК РФ) следователь, дознаватель, суд могут не прекратить производство по делу. В законе отсутствует указание на причины такого отказа, а значит, не исключена возможность злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.

На наш взгляд, ст. 20 и 25 УПК РФ содержат предпосылки для включения процедур медиации в судопроизводство по уголовным делам, но с соблюдением ряда условий. В этой связи мы не можем согласиться с мнением Ю.А. Герасименко, что медиация в российском уголовном процессе применима исключительно к производству по делам частного обвинения [8, с. 54].

Пути совершенствования законодательства в целях распространения медиации на производство по уголовным делам

Если внедрять медиацию в уголовный процесс, то речь должна идти о преступлениях небольшой и средней тяжести. Именно такой путь выбрал законодатель Кыргызской Республики. Согласно ст. 505 УПК КР стороны могут заявить ходатайство о примирении, в том числе с помощью медиатора5. При этом при- мирение допускается только по делам о преступлениях небольшой тяжести и менее тяжких. Согласно УПК РК, как уже было сказано, применение медиативных процедур по делам о тяжких преступлениях допускается в исключительных случаях (ч. 2 ст. 68).

С учетом изложенного предлагаем указать в ч. 2 ст. 1 Федерального закона № 193-ФЗ, что его действие распространяется и на уголовное судопроизводство (дела частного обвинения, а также дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, которые могут быть прекращены за примирением сторон в порядке ст. 25 УПК РФ). Кроме того, на наш взгляд, ст. 5 УПК РФ необходимо дополнить пунктами 14.2 и 14.3, в которых конкретизировать определение медиации и медиатора применительно к уголовному процессу.

Применение медиативных процедур возможно, только если в деле участвует потерпевший (лицо, в отношении которого вынесено постановление о признании его таковым и о наделении его комплексом прав и обязанностей). В качестве потерпевшего может выступать и физическое, и юридическое лицо. Мы не разделяем точку зрения ученых-процессуалистов, которые говорят о возможности распространения процедуры медиации только на дела, где потерпевший – физическое лицо. В частности, по мнению А.А. Арутюнян, невозможна медиация, если потерпевшим выступает юридическое лицо: «Это связано с самой природой процедуры медиации, которая направлена на примирение сторон, разрешение конфликтной ситуации между индивидами. То есть медиация не может иметь место, если потерпевшая сторона не является физическим лицом» [9, с. 98]. Но ведь сфера действия медиации распространяется на гражданское и арбитражное судопроизводство, где сторонами могут выступать юридические лица. Поэтому полагаем, что при внедрении медиативных процедур в уголовный процесс вне их рамок не должны оказаться дела, где вред преступлением причинен юридическому лицу. При этом участие юридического лица в примирительных процедурах возможно только через его представителя (руководителя или иное лицо, которое будет надлежащим образом уполномочено).

Также нельзя оставить без внимания вопрос о том, допустимо ли применение медиативных процедур, если потерпевший является несовершеннолетним. Для защиты прав и интересов такого участника в процесс привлекается его законный представитель, который и будет выступать стороной в медиативных процедурах. Но возможны ситуации, когда мнение представителя и представляемого по вопросу о примирении расходятся. В таком случае, по мнению Пленума Верховного Суда РФ, отсутствуют основания для прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (подп. 2 п. 11 постановления от 27 июня 2013 г. № 19 (ред. от 29 ноября 2016 г.)). Полагаем, что применение медиативных процедур может стать эффективным средством, с помощью которого участники со стороны потерпевшего придут к единому мнению по вопросу примирения с обвиняемым.

На наш взгляд, возможно использование медиации и в тех случаях, когда преступлением причинен вред лицу, признанному недееспособным. В подобной ситуации стороной в процессе медиации должен быть опекун такого лица.

Необходимо включить в гл. 8 УПК РФ статью 60.1 и закрепить в ней процессуальный статус медиатора, взяв за основу ст. 85 УПК РК и ст. 59 УПК КР, а также сделав необходимые отсылки к отечественному законодательному акту, посвященному медиации.

Необходимость независимого субъекта, деятельность которого будет направлена на урегулирование конфликта между обвиняемым и потерпевшим, связана с тем, что следователи и дознаватели сосредоточены на своей непосредственной работе – расследовании преступлений. Они даже физически, в силу своей загруженности, не имеют времени, чтобы «склонять» стороны к примирению. Подобная примирительная деятельность не относится и к полномочиям суда. При этом медиатором по уголовным делам всегда должно выступать только лицо, имеющее высшее юридическое образование.

Предлагаем наделить медиатора в уголовном судопроизводстве следующими правами:

• 1)    с разрешения следователя, дознавателя или суда знакомиться с материалами дела в объеме, который необходим для проведения медиативных процедур;

• 2)    встречаться с участниками уголовного дела, выступающими сторонами в рамках процедуры медиации (обвиняемым, его законным представителем, защитником, потерпевшим, его представителем, в том числе законным), наедине и конфиденциально, при этом количество и продолжительность таких встреч не должны ограничиваться;

• 3)    оказывать содействие участникам процедуры медиации при заключении соглашения о примирении (медиативного соглашения);

• 4)    отказаться от проведения процедуры медиации, если кто-либо из участников без уважительных причин не является для участия в медиативных процедурах или иным образом препятствует их проведению, либо если в ходе проведения медиативных процедур ему стало известно о наличии обстоятельств, препятствующих его участию (влияющих на его независимость и беспристрастность).

К числу обязанностей медиатора следует отнести:

• 1)    действовать только с согласия сторон медиации;

• 2)    до начала медиативных процедур разъяснить участникам их права и обязанности в процессе медиации, ее цели;

• 3)    подготовить проект соглашения о примирении (медиативного соглашения);

• 4)    не разглашать сведения, которые стали ему известны в связи с проведением медиации, если он был предупрежден об этом в порядке ст. 161 УПК РФ.

Кроме того, медиатор в уголовном судопроизводстве должен обладать свидетельским иммунитетом в отношении той информации, которая стала ему известна в связи с участием в процедуре медиации.

Следует законодательно закрепить право лиц (потерпевшего и обвиняемого (подозреваемого)) знать о возможности примирения, в том числе с помощью медиатора. В целях реализации указанного права на следователя (дознавателя) и суд должна быть возложена обязанность разъяснить сторонам возможность примирения и применения медиативных процедур [10, с. 119].

В УПК РФ следует включить статью, которая будет определять порядок проведения медиации в уголовном судопроизводстве. Отсутствие такой статьи в тексте уголовнопроцессуального закона приведет к тому, что новеллы в УПК РФ не будут иметь ожи- даемого положительного эффекта. В частности, такую картину можно было наблюдать в гражданском и арбитражном процессах после принятия Федерального закона № 193-ФЗ. Л.Р. Борецкая справедливо отметила: «Несмотря на преимущества обращения сторон циви-листического процесса к процедуре медиации, статистические данные свидетельствуют о том, что в период с 2011 по 2017 год примирительные процедуры с участием медиатора применялись крайне редко. Так, в судах общей юрисдикции процент обращений к медиаторам составил 0,0008, а при рассмотрении дел арбитражными судами 0,002» [11, с. 245]. Ситуация изменилась только после вступления в силу Федерального закона от 26 июля 2019 г. № 197-ФЗ, которым были внесены изменения как в текст Федерального закона № 193-ФЗ, так и в ГПК РФ (в частности, Кодекс был дополнен гл. 14.1 «Примирительные процедуры. Мировое соглашение») и в АПК РФ (например, в Кодекс включена ст. 138.1 «Порядок и сроки проведения примирительной процедуры»), то есть после закрепления норм, определивших соответствующую процедуру. При этом наряду с медиацией была закреплена еще одна процедура – судебное примирение, направленная на то, чтобы снизить нагрузку на судебную систему [12, с. 96].

Изучение действующего законодательства приводит к выводу, что медиация и судебное примирение – это не тождественные процедуры. Несмотря на сходство, между ними есть и существенные отличия. Так, судебное примирение осуществляется, если дело уже принято судом к своему производству. Процедура проводится исключительно судебным примирителем, в качестве которого выступает судья в отставке, включенный в специальный список примирителей. Следует также отметить, что в соответствии с Регламентом проведения судебного примирения оно не оплачивается сторонами6. На наш взгляд, участников процесса медиации в уголовном судопроизводстве также следует освободить от оплаты услуг медиатора. В противном случае велика вероятность, что потерпевшие и обвиняемые будут избегать указанной процедуры, не желая нести дополнительные расходы.

А в связи с тем, что, как мы указывали, медиатор по уголовным делам должен обязательно иметь юридическое образование, оптимальным представляется вариант закрепить в тексте УПК РФ, что в качестве медиатора может выступать и судебный примиритель (при этом он вправе осуществлять деятельность как на досудебных стадиях, так и в судебном разбирательстве).

При разработке самой процедуры медиации по уголовным делам следует учесть опыт зарубежных законодателей и положения российского Регламента проведения судебного примирения. По нашему мнению, она должна включать следующие этапы.

• 1.    Решение о применении медиативных процедур по уголовному делу. Инициатором может выступить кто-либо из участников производства по делу (потерпевший или обвиняемый) либо предложение может исходить от следователя, дознавателя или суда. В последнем случае медиативные процедуры применяются только с согласия и потерпевшего, и обвиняемого. Решение о применении медиации должно оформляться постановлением следователя (дознавателя) или судьи, в котором указывается, по какому делу применяется медиативная процедура, а также стороны (обвиняемый и потерпевший, защитник, представители, если участвуют в деле), данные о медиаторе, сроки медиации и т. д. По общему правилу, кандидатура медиатора предлагается сторонами, если же они не приходят к соглашению, то лицо, ведущее производство по делу, приглашает в качестве медиатора судебного примирителя.

• 2.    Переговоры сторон в целях выработки взаимоприемлемого решения. При этом по ходатайству сторон медиатор может провести индивидуальную беседу с каждой из них.

• 3.    Завершение медиативных процедур. Итогом может быть не только заключение медиативного соглашения (когда стороны урегулировали конфликт и примирились), но и отказ от медиации, если участники медиативных процедур не смогли прийти к соглашению.

При законодательном определении сроков для проведения медиативных процедур следует учитывать, что применение медиации не должно затягивать производство по уголовному делу.

Если потерпевший и обвиняемый примирились в результате медиативных процедур, то суд, а также следователь или дознаватель в обязательном порядке прекращают уголовное дело (или уголовное преследование, если по делу проходят несколько обвиняемых, а примирился с потерпевшим только один из них).

Заключение

Действующее уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации содержит предпосылки для использования медиации в качестве способа разрешения уголовно-правовых конфликтов. Полагаем, что распространение сферы действия Федерального закона № 193-ФЗ, регулирующего вопросы медиации, на уголовное судопроизводство, а также внесение изменений и дополнений в УПК РФ с учетом опыта зарубежных стран и практики применения медиации в российских цивилистических процессах, с одной стороны, обеспечит интересы участников, позволив потерпевшему получить возмещение причиненного преступлением вреда, а обвиняемому освободиться от уголовной ответственности, а с другой – интересы государства, снизив нагрузку на правоохранительные органы, суды и систему исполнения наказаний.