Подходы к пониманию конституционно-правовой парадигмы государственного суверенитета

В отечественной и зарубежной юридической литературе существует множество подходов к определению сущности суверенитета вообще и государственного суверенитета в частности.

Впервые в истории политико-правовой мысли понятие суверенитета как значимого признака государства сформулировал Жан Боден, вложив в его основу неограниченную власть государства, выше которой может быть только Бог и законы природы [1, с. 227]. Еще более абсолютизировал интерпретацию суверенитета Томас Гоббс, наделив государство абсолютной верховной независимой властью, которой должны подчиняться все без какого-либо исключения [2, с. 134–143].

Зарождение идеи государственного суверенитета на рубеже XVI–XVII вв. вовсе не говорит о том, что ранее у государств его не было. В то время существовала другая терминология по содержанию, близкая понятию суверенитет , в частности автаркия, означающая, что государство в состоянии самостоятельно претворять в жизнь все свои полномочия, не имея над собой никакой иной власти [3, с. 16–35].

Сторонники конституционной доктрины суверенитета, напротив, видели в нем ограниченную власть государства, хоть и принадлежащую большинству, но преследующую цель защиты прав личности, большего обеспечения свободы от абсолютной власти. Дж. Локк рассматривал государство через призму гражданского общества и защиту общечеловеческих ценностей [4, с. 334–336]. В своей работе «Философия права» Гегель, размышляя о государстве как субъекте суверенитета, говорил о его индивидуальности, обособленности и независимости от других государств и выделял внутренний и внешний суверенитет [5, с. 305].

Дебаты относительно государственного суверенитета не были чужды и политикоправовой науке дореволюционной России, где активно обсуждались концепции потери суверенитета государствами [6, с. 512], единообразия суверенитета [7, с. 196], формального суверенитета [8, с. 320], расщепления суверенитета [9, с. 154], остаточного суверенитета [10, с. 46].

В современной науке также существует множество подходов к определению сущности суверенитета вообще и государственного суверенитета в частности. С теми или иными вариациями наиболее распространенной среди ученых (С. С. Алексеев [11, с. 41], О. Е. Кутафин [12, с. 120], Б. С. Крылов [13, с. 2–6], В. Н. Хропанюк [14, с. 60–61], В. С. Шевцов [15, с. 5] и др.) является позиция о том, что суверенитет рассматривается через категории верховенства и независимости власти внутри страны и за ее пределами.

Не обходят стороной этот вопрос и авторы известных словарей русского языка. Так, согласно словарю С. И. Ожегова, суверенитет – это «… независимость государства …» [16, с. 622]. Аналогичная трактовка присутствует в словаре Д. Н. Ушакова [17, с. 1022]. Суверенитетом (от фр. souveraineté – верховная власть) также называют верховенство и независимость власти [18, с. 663].

Для того чтобы разобраться в сущности государственного суверенитета, необходимо, как представляется, прежде всего понять, что же собой представляет государство. Какого-либо однозначного подхода к интерпретации государства в науке тоже не существует. Вместе с тем анализ научной литературы [19, с. 317; 20, с. 335; 21; 22, с. 400; 23, с. 608; 24, с. 521] позволяет сформулировать следующее интегрированное его определение. Государство – это исторически сложившаяся политико-территориальная организация публичной власти, располагающая специальным аппаратом управления и принуждения, взимающая налоги, издающая законы, выражающая волю и интересы господствующего класса (классовый подход) либо всего многонационального народа (общедемократический подход).

Заслуживает внимания точка зрения В. В. Лазарева, который совершенно справедливо интегрирует в понятие государства такие важные составляющие, как: признание в обществе, освящение (закрепление) правом, обеспечение взаимной позитивной и негативной ответственности органов власти и граждан (подданных) [25, с. 380]. «Государство, – писал Валерий Васильевич, – представляет собой множество людей, связанное единым правом, единой властью и единой территорией в союз: государство есть множество в виде единства» [25, с. 377].

В свою очередь, государственный суверенитет как политико-правовое явление самым непосредственным образом связан с реализацией государственной власти, а его содержание обусловлено социальной природой государства, главной миссией которого является управление обществом. Кроме того, эффективность такого управления напрямую зависит от качества реализуемой внутренней и внешней политики государства, а для того чтобы такая политика имела независимый характер, она должна испытывать потребность в суверенитете, который выступает гарантией ее верховенства и самостоятельности в решении внутренних и внешних вопросов.

Отечественная теория и практика выделяет различные виды суверенитета: государственный, народный, национальный, экономический, финансовый, налоговый, цифровой, технологический, информационный, экологический, продовольственный и др. [26, с. 77–90; 27, с. 41–51; 28, с. 21–23; 29, с. 28–33; 30, с. 35–39; 31, с. 15–17; 32, с. 39–44; 33, с. 37–51], каждый из которых имеет свои особенности и подталкивает к размышлениям об их сходстве и различии, сущности и структурном наполнении, конвергентности и дивергентности.

Встречаются также работы, связанные с обоснованием специфического суверенитета отдельных ветвей государственной власти. Речь идет, например, о судебном суверенитете [34, с. 12-24], о суверенитете представительной власти [35, с. 5-9] и т. д. Такое разграничение суверенитета явно подтверждает наличие характеристик, свидетельствующих о дифференциации суверенов.

Анализ научной литературы в части неоднозначности подходов к интерпретации суверенитета позволяет сделать вывод о наличии негативных тенденций, связанных, во-первых, с отраслевизацией (понятийно-отраслевой множественностью терминов), во-вторых, с отсутствием четкой теоретико-методологической определенности современных подходов, а в-третьих, с элементарной примитивизацией толкования этого понятия. Довольно часто «суверенитет» рассматривается просто как средство модернизации отраслевых регуляторов, вместо того чтобы выступать фундаментальной конституционноправовой категорией.

Как представляется, отрыв от устоявшейся концептуальности создает предпосылки к утрате категорией суверенитета содержательно-смысловой определенности. Возникает мнимое представление о суверенитете как о совокупности суверенитетов, имеющих свою собственную нормативную основу, структуру, средства охраны и защиты.

В. Е. Чиркин совершенно оправданно замечает, что, например, экономический суверенитет применительно к государству является всего лишь одной из сторон более общего определения «государственный суверенитет» [36, с. 7]. Такой подход может быть применим и к другим видам суверенитета, за исключением, пожалуй, народного и национального суверенитетов, имеющих несколько иную сущностную природу.

Так, если государственный суверенитет является олицетворением верховной и независимой государственной власти, то народный суверенитет представляет собой реальное положение народа, обладающего полновластием в обществе и государстве.

Отдельными учеными народный суверенитет рассматривается через призму принципов конституционного строя. Так, по мнению Б. С. Эбзеева, народный суверенитет представляет собой в большей мере не саму власть, а принцип конституционного строя государства, реализация которого обеспечивает верховенство и полновластие народа [37, с. 54].

Суть же национального суверенитета заключается в самостоятельности нации, обладающей суверенными правами и обеспечивающей их наиболее полное осуществление, а также в решении вопросов национально-государственного устройства, свободного развития языка, обычаев, традиций и др. составляющих внутренней национальной организации.

Государственный суверенитет в данном случае в наиболее концентрированном виде выступает в роли как гаранта воли народа в целом, так и каждой нации и народности в отдельности.

Более того, именно государственный суверенитет является выражением суверенитета народа посредством специальных политико-правовых средств как некой его формы. Этому есть объяснение: во-первых, государство выступает как выразитель воли многонационального народа, во-вторых, многонациональный народ - единственный источник власти в государстве, в-третьих, народ - носитель суверенитета, в-четвертых, именно народ (в идеале) наделяет государство суверенными правами, т. е. суверенные права государства есть проекция суверенных прав народа.

Совершенно оправданным представляется мнение С. А. Авакьяна о том, что «государственный суверенитет производен от народного суверенитета и является его логическим продолжением, выступает в роли гаранта выражения воли народа как внутри государства, так и на международной арене »1.

Рассматривая систему взаимосвязи различных видов суверенитета, В. С. Шевцов сделал вывод о том, что суверенитет является проявлением существа власти, но не ее формой. При этом мнимым является суждение о каком-либо воплощении или перевоплощении одного суверенитета в другой. Вопрос об их соотношении можно ставить только тогда, когда учитываются важнейшие методологические свойства государственной власти [38, с. 114, 116–117].

Специфика государственной власти заключается в том, что она обладает верховенством и независимостью, осуществляется специальными органами, юридически уполномочена от имени всего общества применять легализованное принуждение [39, с. 107] и регулирует основные сферы общественной жизни, распространяя свое ведение на всех субъектов правоотношений. Невозможно существование государства без государственной власти, так же как и государственную власть нельзя себе представить вне государства.

Именно в верховенстве государственной власти кроется способность устанавливать в обществе единый правопорядок, наделять правами и обязанностями должностных лиц и граждан, объявлять любые общественные властные проявления вне закона, подавлять противостояниеэффекти суверенной государственной власти. Все это исключает существование в государстве нескольких государственных властей со своей структурой, полномочиями, законодательством, т. е. что собственно и представляет собой государство. «Государственная власть, – писал К. Маркс, – проявляется в ее чиновниках, армии, судьях [40, с. 287]. Любой класс, стремящийся к господству, если даже оно связано с ликвидацией старой общественной формы, – должен прежде всего завоевать себе политическую власть …» [41, с. 32]. В данном случае очевидно, что именно суверенная государственная власть выражает сущность государства, а государственный суверенитет реализуется через правомочия государства.

По своей сути в суверенитете государства кроется мощь и насилие – обладание силой принуждения, причем это проявляется при реализации всех функций государства – от законотворчества до принятия конкретных решений. При этом формы и содержательная часть властвования меняются от прямого принудительного воздействия до деперсонифицированного, что в целом ведет к размыванию границ сущностного значения суверенитета [42, с. 2–15].

Как известно, Конституция Российской Федерации содержит ряд основополагающих положений о суверенитете (ст. ст. 1, 3, 4, 5, 67, 79), раскрывающих его сущностно-правовой характер, ориентиры на защиту государственного суверенитета, приверженность общедемократическим принципам, территориальной целостности и организации публичной власти, а также участие в межгосударственных объединениях. Концептуальная идея суверенитета четко продемонстрирована и в преамбуле Конституции Российской Федерации, в которой в наиболее концентрированном виде говорится о специфике конституционного регулирования, где на первый план выдвигается многонациональный народ (суверен), устанавливающий правила организации государственной власти, а также развитие цивилизованной общности и национальной идентичности.

Здесь, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, государственная целостность представляет собой первичную гарантию соблюдения конституционных прав и свобод человека и гражданина. В свою очередь Конституция Российской Федерации исключает существование какого-либо иного источника власти, кроме многонационального народа Российской Федерации, и таким образом возможность установления на территории государства какого-либо другого суверенитета, помимо суверенитета Российской Федерации, а также недопущение нескольких суверенных властей в единой системе государственной власт и2.

Именно суверенитет проистекает из народа и обеспечивает полноценную его жизнедеятельность, а также объективные возможности его саморазвития. В этом отношении антитеза суверенитета и прав человека, суверенитета личности представляется не только неэффективной, но и антисоциальной. Следует согласится с мнением О. Е. Кутафина о том, что активное продвижение идей о доминировании прав личности над суверенитетом государства неминуемо ведет к оправданию возможности вмешательства зарубежных стран в пределы ведения Российского государства [43, с. 68].

По смыслу исторически обусловленного характера федеративного государства субъекты федерации суверенитетом, который принадлежит государству в целом, не обладают. Именно поэтому республики (государства), согласно Конституции Российской Федерации (преамбула, ст. ст. 3, 4, 5, ч. 1 ст. 15, ч. 1 ст. ст. 65, 66 и п. «б» ст. 71) , наделить себя свойствами суверенного государства не могут. Признание за республиками статуса суверенного государства неминуемо повлекло бы нарушение конституционного принципа равноправия всех субъектов Российской Федерации, в т. ч. в их взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти. Вот почему закрепление в Конституции Российской Федерации (ч. 2 ст. 5) термина республика (государство) вовсе не означает признания за ними государственного суверенитета, а подчеркивает особый их конституционно-правовой статус, связанный с историческим, национальным и другими факторам и3.

Несмотря на это, интерес научной общественности к данной проблематике не снижается, что со всей очевидностью свидетельствует о неразрешенности еще многих вопросов, касающихся толкования суверенитета во внутригосударственном праве.

Рассматривая отечественный опыт, поневоле обращаешься к воспоминаниям о печальном прошлом СССР и таком политическом явлении, как «парад суверенитетов». В этой связи научные изыскания ученых носят порой весьма неоднозначный характер.

Существует мнение ученых об опасности регионального сепаратизма. В некоторых случаях проблемный характер суверенитета усматривается практически в любых территориальных трансформациях, причем связанных как с объединением, так и с разделением субъектов федерации [44, с. 26–31].

Бесспорно, примеров обретения особого статуса или самостоятельности по решению отдельных вопросов крупными экономически и политически развитыми или небольшими, но имеющими национальную специфику территориями, мировая и отечественная практика знает немало. Однако количественные показатели отнюдь не обуславливают наделение таких территориальных образований суверенитетом.

В этих условиях внимание ученых-правоведов и практиков к проблемам суверенитета обусловлено не только объективными причинами обеспечения безопасности государства и общества, но и потребностью в сбережении и отстаивании основ суверенитета как прочного фундамента и гарантии социального порядка, основанного на идеях конституционализма.

Только суверенное государство, по точному замечанию Н. А. Богдановой, способно сохранить, защитить и укрепить конституционализм как идеологическую и правовую ценность, дефективность же суверенитета непосредственно оказывает влияние на реализацию тех или иных функций конституционного государства [45, с. 138–140], а противоправные действия, посягающие на суверенитет государства, всегда приводят к нарушению прав и свобод человека и гражданина этой страны.

Неслучайно в документах БРИКС подчеркивается приверженность суверенитету, независимости, единству и территориальной целостности всех стран-участниц в рамках сотрудничества в различных сферах, полное уважение и соблюдение суверенитета государств-участников и невмешательство в их внутренние дел а4.

Вопрос об этом был озвучен в Послании Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации от 29 февраля 2024 г., который отметил, что «политическая система России – одна из опор суверенитета страны. … Самостоятельность, самодостаточность, суверенитет нужно доказывать, подтверждать каждый день. … И сегодня, когда наша Родина отстаивает свой суверенитет и безопасность, защищает жизнь соотечественников на Донбассе и в

Новороссии, решающая роль в этой праведной борьбе принадлежит именно нашим гражданам »5.

Суверенитет – юридическое свойство государства. Именно он определяет суверенные полномочия и возможности государственной власти, в то время как их реальные результаты характеризуют не сам факт наличия суверенитета, а его реализующий потенциал. В этом плане исключительную важность в текущей обстановке приобретает создание системных эффективных конституционно-правовых механизмов, обеспечивающих именно качество реализации суверенитета, социальные, экономические, технологические и иные условия для единства, полновластия, благополучия и свободного развития российского народа.

Нельзя не сказать и о тесной взаимосвязи суверенитета и традиционных ценностей, которые способствуют защите и укреплению суверенитета Росси и6, а сам суверенитет, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации, наряду с правами и свободами человека и гражданина, государственной целостностью Российской Федерации, единством системы государственной власти и т. д., является одной из важнейших конституционных ценносте й7.

Безусловно, полноценное существование российской государственности невозможно без ценностных ориентиров, таких как суверенность, национальная идея и идентичность, справедливость и патриотизм и др., а завершенный содержательный ее образ немыслимо себе представить без национального лидера, выступающего гарантом прав и свобод человека и гражданина, гражданского мира и согласия, хранителем суверенитета, выразителем власти народа, – главы государства.

Вместе с тем следует отметить, что существующие в отечественной юриспруденции философские догматы о понимании сущности и особенностей государственности нередко склоняются к заимствованиям. Концепция российской государственности слабо увязана с исторической экзистенциальностью, да и предложения по устранению противоречий между релевантной моделью и объективной действительностью не всегда учитывают закономерности последней.

Категорию суверенитета нельзя рассматривать в отрыве от социальнокультурных факторов, способствующих созданию народом и государством своей идентичности, предостережению от социально-психологической и культурной зависимости извне, защите от негативного идеологического и информационного влияния, сохранению исторической памяти, следованию традиционным российским духовно-нравственным ценностям. Речь идет о культурном суверенитете, понятие которого нашло свое отражение в утвержденных Президентом Российской Федерации Основах государственной культурной политик и8.

Понимая особую значимость культурной обусловленности государственного суверенитета в условиях современности, следует особо подчеркнуть необходимость совершенствования конституционно-правового регулирования, а также доктринальных подходов в данной сфере.

Конституционная реформа 2020 года, сопровождающаяся внесением изменений в Конституцию Российской Федерации, показала необходимость закрепления жизненно важных положений, касающихся политико-правовых, экономических, социальных и иных сфер общественной и государственной жизни, что в свою очередь позволило усилить аргументацию понимания национальной идентичности и суверенитета.

Взаимосвязь данных явлений довольно обстоятельно прослеживается в Концепции внешней политики Российской Федераци и9, которая закрепляет особый статус России как самобытного государства-цивилизации, обширной евразийской и евро-тихоокеанской державы. Такое положение Российского государства определяют, в частности, многолетний опыт построения российской государственности, культурное наследие и прочные исторические связи с другими культурами, способность обеспечивать гармоничную жизнедеятельность различных народов, образующих культурноцивилизационную общность Русского мира.

Важно помнить, что суверенитет, будучи юридической категорией, одновременно имеет и нравственное значение. В частности, это касается вопросов, связанных с укреплением чувства долга, достоинства, справедливости, ответственности, гордости за свою страну и др., что в свою очередь не может рассматриваться обособленно от образовательной составляющей.

В этом смысле педагогические работники всегда должны осознавать ответственность за представляемую ими информацию, проявлять тактичность в критических замечаниях всего того, что могло бы поколебать престиж Конституции Российской Федерации и каким-либо образом дискредитировать Российское государство.

Необходимо обеспечить гармоничность в вопросе обоснования целостной теории конституционного суверенитета, что должно найти свое отражение в образовательных программах по конституционному (государственному) праву России, а также доктринальных работах, посвященных основам конституционного строя Российской Федерации.

Кроме того, отечественная юридическая наука и практика должны в первую очередь сконцентрироваться на создании комплексной конституционно-правовой концепции суверенного развития Российского государства, основанной на цивилизационной самобытности страны, общероссийской гражданской идентичности, единстве и сплоченности российского общества, традиционных духовно-нравственных ценностях, для защиты национальных интересов и достижения целей развития Российской Федерации.

Таким образом, теоретико-методологическое осмысление сущности государственного суверенитета, несомненно, носит сложный, многогранный характер и рассчитывать на всестороннее исследование всех аспектов столь емкого понятия, а тем более претендовать на разрешение существующих проблем, споров ученых и практиков о государственном суверенитете было бы опрометчиво.

Вместе с тем постараемся сформулировать следующее определение государственного суверенитета, которое ни в коем случае не претендует на абсолютную безупречность, но при этом, как видится, может побудить ученых и практиков к последующему научно-исследовательскому поиску.

Итак, государственный суверенитет - это политико-правовое свойство государственной власти, означающее ее единство, верховенство и независимость от всякой иной власти как внутри страны (внутренний суверенитет), так и за ее пределами - на международной арене, во взаимоотношениях с другими государствами, их объединениями (союзами), государствоподобными образованиями и международными организациями (внешний суверенитет), самостоятельно и свободно решать свои дела, в т. ч. заключать международные договоры и передавать межгосударственным объединениям свои полномочия в соответствии с международным договором.

В заключение представляется возможным также сделать некоторые умозаключения, касающиеся сущностных характеристик государственного суверенитета либо непосредственно связанных с ним:

• 1)    суверенитет Российской Федерации выступает в качестве одной из основ конституционного строя;

• 2)    государственный суверенитет является одной из важнейших конституционных ценностей;

• 3)    государственный суверенитет - политико-правовое свойство государственной власти, означающее ее единство, верховенство и независимость от всякой иной власти как внутри страны (внутренний суверенитет), так и за ее пределами - на международной арене (внешний суверенитет);

• 4)    государственным суверенитетом обладают лишь независимые государства, являющиеся субъектами международного права;

• 5)    государственный суверенитет - неотъемлемый атрибут государства, имеющий качественный, а не количественный характер;

• 6)    государственный суверенитет един и неделим, принадлежит только Российской Федерации. Какого-либо другого государственного суверенитета нет и быть не может, как нет и двухуровневой системы суверенных властей;

• 7)    государственный суверенитет реализуется посредством деятельности государства и его органов, сущностно и содержательно проявляясь в его функциях;

• 8)    государственный суверенитет определяет суверенные полномочия и возможности государственной власти;

• 9)    категорию государственного суверенитета нельзя рассматривать в отрыве от социально-культурных факторов;

• 10)    суверенитет, будучи юридической категорией, одновременно содержит и нравственный подтекст;

• 11)    государственный суверенитет позволяет обратить внимание на проблемы государственного устройства, формирования и функционирования органов публичной власти, международного сотрудничества России с другими государствами и межгосударственными образованиями.