Подстрекательство к геноциду в практике международных трибуналов

Силу слова нельзя недооценить. Сказанное в определенное время и при конкретных обстоятельствах, оно может стать оружием не менее смертоносным, чем атомная бомба. Примером тому может послужить трагическая практика Руанды, когда лица, имеющие отношение к СМИ, воспользовались своими возможностями и активно призывали убивать народ тутси. Они не держали мачете, не стреляли из автомата, но их руки в крови сотен жертв. Международный трибунал справедливо признал таких лиц виновными в подстрекательстве к геноциду.

Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. (ст. III) дает самостоятельную правовую оценку таким деяниям, как заговор с целью совершения геноцида, прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида, покушение на совершение геноцида и соучастие в геноциде [1]. До создания Конвенции такие деяния квалифицировались как преступления против человечности в контексте Устава Нюрнбергского военного трибунала.

В частности, Юлиус Стречер, издатель немецкой еженедельной антисемитской газеты Der Sturmer , за свои призывы к массовым убийствам и истреблению евреев был признан виновным в преступлениях против человечности, заключающихся в преследовании по политическим и расовым мотивам [2]. В дальнейшем после криминализации геноцида и выделения его в самостоятельный состав, виновных привлекали к ответственности за деяния, перечисленные в ст. III Конвенции 1948 г. Также прямое и публичное подстрекательство к геноциду нашло свое отражение и в Уставах МТР (ст. 2 (3) (с)) [3] и МТБЮ (ст. 4 (3) (с)) [4]. Хотим обратить внимание на тот факт, что в международном праве под подстрекательством к геноциду понимается отдельное преступление, а не вид соучастия. Главное отличие заключается в том, что подстрекательство к геноциду адресовано неопределенному кругу лиц и считается оконченным с момента оглашения призывов вне зависимости от наступления последствий. В отечественном уголовном законодательстве такое преступление не криминализировано. Квалификация по ст. 357 со ссылкой на ч. 4 ст. 33 не будет тождественной.

На практике остро встали вопросы о критериях «прямого и публичного» подстрекательства к геноциду и о наличии причинной связи с последствиями в свете рассмотрения дела СМИ в МТР. Согласно требованиям международного права подстрекательство должно быть «прямым и публичным» [5, c. 198]. Прямое подстрекательство подразумевает, что выступающий и слушающий понимают речь как призыв к действиям. Публичность может заключаться в распространении информации в общественном месте или широкой аудитории с использованием средств массовой информации. Важно, что для привлечения к ответственности за подстрекательство необязательно, чтобы геноцид был совершен, достаточно доказать, что действия виновного могли побудить других лиц к совершению насилия. Следовательно, этот состав можно признать усеченным.

Фердинанд Нахимана, Жан-Боско Барайагвиза, Хассан Нгезе были осуждены МТР за подстрекательство к совершению геноцида [6]. Х. Нгезе основал и был главным редактором газеты «Кангура», а Ф. Нахимана и Ж-Б. Барайагвиза были учредителями телерадиокомпании RTLM. Примечательно, что Х. Нгезе в своих саркастических статьях называл тутси тараканами и призывал хуту «убить тараканов». С одной стороны, мы видим расширительное толкование критерия «прямого» призыва, с другой – с учетом культурно-языковых особенностей. Суд признал метафору «убивать тараканов» именно прямым призывом, поскольку адресаты уяснили в точности тот смысл, который автор вкладывал в свое послание. В случае Ф. Нахиманы и Ж.-Б. Барайаг-визы обвинение настаивало на том, что их радиостанция призывала убивать тутси и даже порой сообщала конкретные места их расположения. В итоге МТР признал, что индивиды, подстрекающие к геноциду, реально ответственны за все совершенные злодеяния, подчеркнув, что они без оружия и мачете в руках уничтожили сотни жизней [7].

Другая вскрывшаяся на практике сложность – отграничение подстрекательства к геноциду от возбуждения ненависти, а также конкуренция запрета к подстрекательству с правом на свободу слова. Считается, если в высказывании нет «прямого» призыва, побуждающих к действию слов, то это не подстрекательство к геноциду, а лишь высказывания о ненависти. Адвокаты в МТР даже пытались ссылаться на право на свободу слова в оправдание действий своих подопечных. В ответ прокурор по делу Стефан Рапп заявил: «Ключевой вопрос заключается в том, какие речи подпадают под защиту и где ее пределы». Аргумент адвокатов по справедливости не был учтен Судом. Как уже было выше отмечено (см. дело Х. Нгезе), в некоторых языках использование различных речевых приемов (метафор, фразеологизмов и т. д.) может толковаться как прямой призыв, а в других – нет. Порой доказать наличие состава преступления, предусмотренного ст. III Конвенции 1948 г., крайне сложно. Примером может послужить дело руандийского певца Симона Бикинди [8]. Прокурор МТР настаивал, что его песни, такие как Nanga Abahutu («Я ненавижу тутси») , были не только пропагандой ненависти к тутси, но и призывом убивать их в условиях разыгравшейся гражданской войны. Но МТР не сделал заключения, что песни могут быть приравнены к подстрекательству в геноциде. Зато Трибунал признал С. Бикинди виновным в инкриминируемом преступлении по другому эпизоду, когда он в эфире по радио спросил: «Сколько тутси Вы убили?» [9]. Примечательно, что в своей речи он называл тутси змеями, и судьи расценили его слова как прямой призыв, невзирая на аллегорию.

МТБЮ не пошел пути МТР. Здесь Трибунал признал, что на территории Югославии в СМИ звучали речи, пропагандирующие ненависть, но не призывы к геноциду. Например, Воислав Ше-шель обвинялся в пропаганде войны и призывах ненавидеть несербское население [10]. В своих выступлениях он не раз обращался к сербам с предложением выселить хорватов из Воеводины. Тем не менее его действия не были расценены в качестве призыва к геноциду.

Таким образом, мы видим, как по-разному пошла судебная практика. Хотя допустимо полагать, что роль, сыгранная СМИ в Руанде и Югославии, – разная, а следовательно, основания привлечения к ответственности за подстрекательство к геноциду имели место в одном случае и отсутствовали во втором.

Подводя итог, отметим, что обвинительные приговоры были вынесены МТР; МТБЮ лишь упоминал о призывах к геноциду. Основные критерии подстрекательства к геноциду, существующие в теории и подкрепленные практикой, сводятся к тому, что призывы должны быть прямыми и публичными. Однако «прямота» призывов может быть относительной. В Руанде, например, такие слоганы, как «убивайте тараканов», «уничтожьте змей», «идите на работу», были расценены в качестве преступных. Подстрекательство к геноциду – самостоятельное преступление, считающееся оконченным вне зависимости от наступивших последствий. Его необходимо отличать от призывов к ненависти. И, наконец, право на свободу слова не может быть оправданием действий виновного. У свободы слова есть границы, устанавливаемые международным и национальным правом. Например, в Пакте о гражданских и политических правах четко запрещается всякое выступление в пользу расовой, религиозной или национальной ненависти (ст. 20).

Ссылки и примечания:

• 1.    Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1954. № 12. Ст. 244.

• 2.    Incitement to Genocide in International Law [Электронный ресурс] // United States Holocaust Memorial Museum. URL: http://www.ushmm.org/wlc/en/article.php?ModuleId=10007839 (дата обращения: 12.12.2015).

• 3.    Устав международного трибунала ООН по бывшей Югославии от 25 мая 1993 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.un.org/ru/law/icty/ (дата обращения: 27.11.2015).

• 4.    Устав международного уголовного трибунала по Руанде от 8 ноября 1994 г. [Электронный ресурс]. URL:

• 5.    Boas G., Bischoff J.L., Reid N. International Criminal Law Practitioner Library Series. Elements of Crimes Under International Law. Cambridge, 2008. Vol. 2.

• 6.    Апелляционная палата МТР поддержала сторону защиты и пересмотрела приговор Ж.-Б. Барайагвизы в части подстрекательства, поскольку было доказано, что он не имел контроля над сотрудниками радиостанции к апрелю 1994 г. Тем не менее он был признан виновным в подстрекательстве к совершению преступлений против человечности и геноцида по другим эпизодам. См.: Case Prosecutor v. Ferdinand Nahimana, Jean-Bosco Barayagwiza, Hassan Ngeze, ICTR-99-52-T, 3 Dec. 2003 [Электронный ресурс]. URL: http://www.unictr.org/en (дата обращения: 11.12.2015).

• 7.    Там же.

• 8.    Prosecutor v. Simon Bikindi, ICTR-01-72-T, 2 Dec. 2008 [Электронный ресурс]. URL: http://www.unictr.org/en (дата обращения: 11.12.2015).

• 9.    Там же.

• 10.    Prosecutor v. Vojislav Seselj, ICTY, Indictment 14 Feb 2003 [Электронный ресурс]. URL: http://www.icty.org/en (дата обращения: 11.12.2015).

(дата обращения: 27.11.2015).