Погребальный комплекс среднесарматского времени из могильника Опушки в Крыму

DOI:

Цитирование. Шабанов С. Б., 2021. Погребальный комплекс среднесарматского времени из могильника Опушки в Крыму // Нижневолжский археологический вестник. Т. 20, № 1. С. 251–262. DOI: 10.15688/

Могильник Опушки расположен в 2–2,5 км к юго-западу от одноименного села Мазанс-кого сельского поселения Симферопольского района Республики Крым (рис. 1, а ). Памятник был открыт грабителями в 2002 году. В результате их действий на площади около 3 га было уничтожено несколько сотен захоронений. Научные исследования могильника ведутся с перерывами с 2003 г. экспедицией Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского. За время раскопок открыто более 300 погребальных сооружений: склепов, подбойных, плитовых и грунтовых могил, а также один каменный ящик с тру-посожжением. Результаты исследований показали, что некрополь, относящийся к различным культурам, непрерывно использовался с I в. до н.э. до IV в. н.э. [Храпунов, 2019, с. 589], что делает его уникальным среди варварских погребальных памятников римского времени Предгорного Крыма. На так называемом позднескифском участке могильника в 2018 г. была открыта широкая грунтовая могила № 233 с парным погребением (рис. 1, б ), относящимся к среднесарматскому периоду ¹.

Могила была ориентирована с северо-запада на юго-восток. В юго-восточной части она прямоугольная в плане, в северо-западной - овальная. Ее размеры - 2,7 х 1,3 м, глубина – около 0,8 м. На дне могилы по длинной оси ямы параллельно друг другу были уложены два костяка в вытянутом положении на спине, головами на юго-восток.

В головах погребенных, у юго-восточной стены могилы, были установлены три краснолаковых сосуда (рис. 2, 1 , 3 , 4 ). В одном из них лежал стеклянный бальзамарий (рис. 2, 2 , 3, 5 ), в другом – кость животного, в третьем – еще один краснолаковый сосуд (рис. 2, 5 , 3, 1 ) и нож (рис. 2, 6 , 3, 14 ). Еще один железный нож (рис. 2, 7 , 3, 13 ) был обнаружен возле этого скопления посуды.

У костяка I , уложенного вдоль северовосточной стены могилы, череп завалился вправо, ноги были немного разведены в коленях. В районе грудной клетки слева находилась бронзовая фибула (рис. 2, 8 , 3, 6 ), справа – бронзовое кольцо с «шишечками» (рис. 2, 9 , 3, 9 ) и бусы (рис. 2, 10 , 3, 15 , 16 ), в районе живота – железный наконечник стрелы (рис. 2, 11 , 3, 12 ). Слева от погребенного положили два камня.

Костяк II был уложен вдоль юго-западной стены могилы. Руки плотно прижаты к телу, а череп завалился вправо. На черепе (рис. 2, 17 , 3, 19 ) и на месте левого плеча (рис. 2, 18 , 3, 17 ) найдено по бусине. В районе грудной клетки (рис. 2, 12 , 3, 10 ) и под правой ключицей (рис. 2, 16 , 3, 11 ) – по бронзовому кольцу с «шишечками». Под правым запястьем сохранился слой органического тлена коричневого цвета. В нем расчищены два браслета (рис. 2, 13 , 14 , 3, 7 , 8 ) и бусина (рис. 2, 15 , 3, 18 ). Могила была заполнена суглинком. Значительно позже прямо над могилой было совершено отдельное погребение лошади.

Погребальный инвентарь

Краснолаковая посуда. На полу, за головами погребенных, были поставлены четыре краснолаковых сосуда: один кувшин и три чаши. Кувшин (рис. 3, 1 ) (высота – 14,3 см, d венчика – 8 см, d дна – 8,8 см) на слабо выделенном кольцевом поддоне имеет туло-во округлой формы, расширяющееся в средней части. Край венчика слегка подрезан. У кувшина дно несколько вогнуто, а в верхней части тулова имеется хорошо заметный валик. Ручка, уплощенная, прикреплена в средней части тулова так, что ее верхний прилеп закрывает валик. Подобные сосуды известны в Крыму в комплексах I – первой половины II в. н.э. [Высотская, 1994, табл. 35, 5 ; Уженцев, 2006, рис. 86, 5 ; Пуздровский, 2007, рис. 167, 6 , 7 , 8 ; Журавлев, 2010, с. 84–85, кат. 447–459; Медведев, 2010, рис. 1, 2 ; Шап-цев, 2014, рис. 4, 11 ; Труфанов, 2014, рис. 10, 1 ; Дашевская, 2014, табл. 168, 9 ], но отличаются от опушкинского экземпляра более высоким кольцевым поддоном.

Чаша (рис. 3, 2 ) (высота – 8 см, d венчика – 16,2 см, d дна – 6,6 см) на кольцевом поддоне имеет глубокое усеченно-коническое тулово, вертикальный бортик с двумя ручка-ми-налепами в виде «бантика» и плоское дно, опускающееся к центру. Данная чаша находит аналогии в могильниках Бельбек IV [Журавлев, 2010, с. 59, кат. 191], Усть-Альма [Пуз-дровский, 2007, рис. 171, 7 ], в крымских предгорьях и в некрополе Ново-Отрадное на Керченском полуострове [Арсеньева, 1970, табл. 15, 11 , 13 ]. Во всех случаях сосуды датируются серединой I – началом II в. н.э.

Глубокая чаша (рис. 3, 4 ) (высота – 7,1 см, d венчика – 17,7 см, d дна – 8,4 см) с туловом полусферической формы на кольцевом поддоне имеет почти вертикальные в верхней части стенки и заканчивается подрезанным изнутри венчиком. В Восточном некрополе Неаполя Скифского найдена подобная чаша в склепе, погребения в котором совершались в I–II вв. н.э. [Сымонович, 1983, табл. VIII, 4 ]. Несколько более поздним временем (вторая половина II – первая половина III в. н.э.) датируются такие чаши из могильников Бельбек IV [Журавлев, 2010, с. 54, кат. 157] и Битак [Пуздровский, 2007, рис. 182, 7 ].

Небольшая чаша (рис. 3, 3 ) (высота – 5,1 см, d венчика – 10,6 см, d дна – 5 см) с туловом полусферической формы на кольцевом поддоне имеет загнутые внутрь стенки. Близкие по форме сосуды происходят из погребальных комплексов второй половины I – начала II в. н.э. Усть-Альминского некрополя [Пуздровский, Труфанов, 2017, рис. 156, 1 ] и могильника Бельбек IV [Журавлев, 2010, с. 53, кат. 149].

Стеклянный бальзамарий. Небольшой сосуд (рис. 3, 5 ) (высота – 6,2 см, d венчика – 0,8 см, d дна – 2 см) из тонкого прозрачного с голубым оттенком стекла имеет сферическое тулово, переходящее в короткое цилиндрическое горло. Край у бальзамария загнут, образовавшийся венчик отогнут и оплавлен. Дно сосуда вогнуто. У основания горла имеется перетяжка. К. Айсингс датировала небольшие бальзамарии с «шаровидным» туловом I в. н.э. [Isings, 1957, p. 22–23]. Такие сосуды, найденные на Боспоре, Н.З. Кунина и Н.П. Сорокина отнесли к флаконам 2-го типа по их классификации и датировали I – началом II в. н.э. [Кунина, Сорокина, 1972, с. 169]. У некоторых бальзамариев, происходящих из Северного Причерноморья, как и у опушкинского экземпляра, имеется перетяжка у основания горла [Алексеева, Сорокина, 2007, с. 63, табл. 41, 5 ; Лимберис, Марченко, 2003, с. 144, рис. 25, 25 ; Гущина, Журавлев, 2016, с. 162–163, табл. 130, 5 ]. Небольшие стеклянные бальза-марии или флаконы с «шаровидным» туловом были широко распространены в первые века нашей эры и на территории Римской империи, и на ее периферии, но в Северном Причерноморье встречаются реже, нежели бальзама-рии других форм.

Фибула. Небольшая бронзовая застежка (рис. 3, 6 ) (длина 3,4 см) была сильно фрагментирована, но сохранила признаки, позволяющие отнести ее к лучковым подвязным одночленным фибулам группы 15 серии I варианта 2 по классификации А.К. Амброза [Амброз, 1966, с. 48–49] или группы 4 серии I варианта 2 по классификации В.В. Кропотова [Кропотов, 2010, с. 72, 74]. Такие фибулы получили распространение в период расцвета среднесарматской культуры и датируются второй половиной I – началом II в. н.э. [Пузд-ровский, 2007, с. 177; Кропотов, 2010, с. 74].

Браслеты. Один браслет был изготовлен из бронзы (рис. 3, 7 ) ( d –7,2 см) и имеет раскованные концы в виде стилизованных «змеиных головок». Браслеты такой формы пользовались большой популярностью у варварского населения Предгорного Крыма и являются частой находкой в погребальных комплексах I – первой половины III в. н.э. [Труфанов, 2001, с. 71–77, рис. 1; Пуздровс-кий, 2007, с. 150]. Второй браслет (рис. 3, 8 ) ( d – 7,9 см) представлял собой железный стержень, обмотанный бронзовой проволокой. Такие изделия в крымских предгорьях встречаются не часто. Аналогичные браслеты найдены в Опушках в склепе № 42, погребения в котором совершались в I в. до н.э. – начале II в. н.э. [Храпунов и др., 2009, с. 13, рис. 28, 1 ], в Усть-Альминском некрополе, в комплексе конца I – первой половины II в. н.э. [Пуздровский, Труфанов, 2017, рис. 8, 29 ] и могильнике Заветное. Последний найден в подбойной могиле второй половины II – первой половины III в. н.э. [Зайцев и др., 2007, рис. 20, 12 ].

Кольца с «шишечками». Три бронзовых литых кольца с многочисленными небольшими выступами (рис. 3, 9–11 ) ( d – 7,9; 2,3; 2,3) относятся к широко распространенной в крымских предгорьях категории погребального инвентаря, фиксируемого в захоронениях I – середины III в. н.э. Происхождение и назначение таких изделий пока остается дискуссионным (см.: [Журавлев, 2014]).

Наконечник стрелы . Железный трехлопастный черешковый наконечник стрелы (рис. 3, 12 ) (1,6 х 1,0 см) найден в районе груди костяка I . В крымских предгорьях такие наконечники встречаются в позднескифских комплексах первых веков нашей эры как в единичных экземплярах, так и в составе колчанных наборов [Пуздровский, 2007, с. 136–138].

В погребении также было найдено небольшое количество следующих бус:

– шаровидные поперечно сжатые из сердолика ² (2 экз.). Их размеры - 1,0 х 1,3 и 1,4 х 1,0 см (рис. 3, 16) . Камень полупрозрачный, ярко-оранжевого цвета, канал отверстия узкий, усеченно-конической формы. Сердоликовые бусы такой формы пользовались у населения крымских предгорий наибольшей популярностью в I–II вв. н.э. В III в. н.э. их количество сокращается, и ареал сужается до

Центрального и Юго-Западного Крыма [Стоянова, 2004, с. 291];

– шаровидная поперечно сжатая из гагата (1 экз.). 1,1 х 1,7 х 1,1 см (рис. 3, 15 ). Бусы такого типа в Северном Причерноморье бытуют на протяжении I–III вв. н.э., но встречаются и в более ранних комплексах [Алексеева, 1978, с. 10–11; Стоянова, 2004, с. 289–290];

– шаровидная поперечно сжатая из темного стекла (1 экз.). 1,2 х 1,1 см (рис. 3, 19 ). Большая часть одноцветных шаровидных бус, найденных в Крыму, происходит из комплексов I–III вв. н.э. В погребениях IV в. н.э. они встречаются реже [Стоянова, 2004, с. 266; Алексеева, 1978, с. 62–65];

– шаровидная поперечно сжатая ребер-чатая из египетского фаянса белого цвета (1 экз.). D – 1,6 см (рис. 3, 17 ). Такие бусы являются традиционными для погребальных комплексов раннеримского времени и первой половины III в. н.э. [Алексеева, 1975, с. 31; Стоянова, 2004, с. 288];

– шаровидная поперечно сжатая с широким каналом отверстия из иризированного стекла (1 экз.), 1,4 х 1,0 см (рис. 3, 18 ).

Еще одна бусина из сильно иризирован-ного стекла рассыпалась на фрагменты.

Захоронения в могиле № 233 можно отнести ко второй половине I – первой половине II в. н.э. и к среднесарматской культуре, на что указывает обряд парного погребения, характерный для сарматов первых веков нашей эры [Абрамова, 1959, с. 54–55; Пуздров-ский, Медведев, 2015, с. 256], и погребальный инвентарь, среди которого стоит выделить небольшой стеклянный бальзамарий. В раннеримское время в центральной части предгорий стеклянные сосуды встречаются крайне редко. Они известны только на городище и в некрополе Неаполя Скифского [Сы-монович, 1983, табл. XII,2,6,11,15; Зайцев, 2003, рис. 109, 110], в могильниках Нейзац [Шабанов, 2011, рис. 11,69,70], Левадки 3 и Опушки [Шабанов, 2020, рис. 1,1–5]. В то же время на синхронных варварских памятниках Юго-Западного Крыма стеклянной посуды I– III вв. н.э. на порядок больше, и разнообразие ее сопоставимо с коллекциями стекла из крупнейших античных центров Причерноморья. Пока сложно сказать, чем была вызва- на сложившаяся ситуация. С одной стороны, возможно, в центральной части крымских предгорий в скифо-сарматской среде стеклянные сосуды в погребальных обрядах использовались редко, с другой – местное варварское население могло и не иметь возможности по каким-то экономическим или иным причинам получать стеклянную посуду, например, из Херсонеса. Пока однозначно можно сказать, что в погребениях средесармат-ского времени к востоку от р. Альма стек- лянные сосуды, в сравнении с прочими античными импортами, встречаются значительно реже.