Погребения с ножами в деревянных футлярах срубной культурно-исторической общности: характеристика комплексов

В 2006 г. в процессе раскопок курганного могильника Красные Липки (Волгоградская область) обнаружены комплексы, содержащие неординарный набор некерамического инвентаря, включающий и изделия из органических материалов хорошей сохранности ( Луньков и др. , 2024). К этим комплексам относятся в том числе к. 3, п. 1 и к. 6, п. 2, в которых находились металлические ножи в деревянных футлярах. Присутствие ножей в погребениях срубной КИО достаточно редкое явление и, по сведениям разных исследователей, не превышает трех процентов от всего массива памятников ( Крамарев , 2015. С. 339; Лунькова , 2002. С. 183). Наличие изделий из органических материалов, в данном

¹ Исследование выполнено в рамках НИОКТР № 122011200270-0 «Динамика развития духовной и материальной культуры в энеолите – бронзовом веке (Юго-Восточная Европа, Кавказ, Передний Восток)».

случае дерева, позволяет рассматривать их в качестве уникальных. Необходимо отметить, это не единственный памятник, где обнаружены ножи в деревянных футлярах. По литературе и полевым отчетам, хранящимся в Научном архиве ИА РАН, таких комплексов выявлено еще восемь. Малочисленность данной группы погребений обусловлена рядом причин: очень плохой сохранностью деревянных изделий, сложностью их фиксации и, в целом, единичной встречаемостью металлических ножей, помещенных в футляры. Значительно выше частота обнаружения ножей с деревянными рукоятями или в ножнах.

Находки футляров крайне редки. Обнаруженные к настоящему времени экземпляры изготовлены из дерева. В подавляющем большинстве это следы (тлен) или фрагменты изделия, позволяющие непосредственно при раскопках определять их именно как футляр. Несмотря на малочисленность комплексов и плохую сохранность футляров, анализ обряда погребений с рассматриваемой категорией инвентаря представляет значительный интерес в силу своей редкой встречаемости, уникальности предметов и свидетельств определенного способа хранения конкретной категории ножей.

Целью работы является реконструкция погребального обряда захоронений с ножами в деревянных футлярах, включающая детальную характеристику комплексов, возможные варианты интерпретации функционального назначения ножей, а также социального статуса погребенных.

В рассматриваемую выборку погребений включено девять погребальных памятников, содержащих десять комплексов, при раскопках которых исследователи зафиксировали свидетельства помещения металлических ножей в деревянные футляры (рис. 1). Степень сохранности во многом обусловлена их непосредственным соприкосновением с металлическими ножами, по аналогии с более многочисленными сохранившимися до наших дней рукоятями ножей и шильев, ножнами и деталями деревянных сосудов. Большая часть деревянных футляров для ножей известна только по упоминаниям авторов раскопок в публикациях и отчетах (исключение составляют три комплекса: два из курганного могильника Красные Липки ( Луньков и др. , 2024. Рис. 22, 40) и один из могильника у с. Ягодное ( Мерперт , 1954. Рис. 10). В связи с этим некоторые комплексы включены в выборку с достаточной степенью условности.

Так, нет полной ясности с деревянными изделиями из к. 2, п. 1 могильника Визенмиллер, исследованного в середине 20-х гг. XX в. П. С. Рыковым. По описанию автора, «…нож из погребения в холме Визенмиллера № 2 интересен тем, что его деревянная рукоятка сохранилась. Рукоятка широкая и охватывает стержень, который имеет узкий и изогнутый профиль, до ножен» (перевод с немецкого) ( Rykov , 1927. S. 58). Обращаясь к этой же находке, Н. Я. Мерперт пишет: «Ножны…, или, вернее, футляр для ножа, также состояли из двух половинок, скрепленных через отверстия кожаным ремешком» ( Мерперт , 1954. С. 148). С определенной долей условности в выборку включен и обнаруженный к. 10, п. 4 могильника Южный нож «…в деревянном, частично сохранившемся чехле» ( Захариков, Цыбрий , 2009. С. 105).

При картографическом анализе обращает на себя внимание достаточно компактное расположение этих памятников вдоль среднего и нижнего течения р. Волга, а расстояние между самыми удаленными из них не более 600 км (рис. 1).

Рис. 1. Погребальные памятники с комплексами, содержащими ножи в деревянных футлярах

1 – Ягодное; 2 – Натальино II; 3 – Чардымский; 4 – Осиновка; 5 – Южный; 6 – Кочетное; 7 – Визенмиллер; 8 – Бережновский II; 9 – Красные Липки

Такое территориальное распределение позволяет предположить существование единой группы комплексов, содержащих определенный характерный набор некерамического инвентаря, на конкретной территории.

Обратимся к анализу погребального обряда этих памятников, основные характеристики которого приведены в табл. 1. Погребения располагались не в одиночных курганах, а в могильниках. В насыпи курганов трех памятников отмечены следы огня либо в виде кострищ (Ягодное, к. 5 и Бережновский II, к. 90), либо в виде зольной подсыпки (Визенмиллер, к. 2). Вокруг погребений из могильников Кочетное, к. 7, п. 4 и Красные Липки, к. 3, п. 1 зафиксированы ровики. Везде, где есть информация, захоронения являлись основными с сохранившимися в большинстве случаев выкидами. Погребены взрослые, и в случаях наличия антропологических определений – это мужчины 25–55 лет.

Таблица 1. Основные характеристики погребального обряда комплексов с металлическими ножами в деревянных футлярах *

мимо энмгойэник иии эияээьиншйо	н о к	н о о	н о о	н о я	д о о	д н о	X н 3 1 5
хннюаиж иэхэол эиышвп	и СР	и СР	н о я	д о о	и СР t^	д о	1 5 Я
^чйш.нэани инээьинвйэмэц	о я	5°. ® § г J R S и о о о я О        Он я н я о я	Д W Ри и а к Й S Й - о 2 О д Я о о W я ю	я	н о я	Р £ 4 О U s И И й Я о Я я д <о	о Он о о я о S
aotXooo оаюэьиго^	ГЧ	1—1		Ol			СЧ
вякюоя гоц	^	S	Он д	Он д	Он д		X 1 5
ВЖЬООЯ В£ОЦ	Д ь О	Ph'S О	Ри1® О	Ри1® О	Ри1® о	н о я о и	Ри1® о
вякюоя /ник иончгиюи BxaodHiHOHdQ	и	00 О	m и и	и	и	д я «2 § m »	и
и ‘ник иончгиюи HdSHEBJ	1—1 X ГЧ	оо^ 1—1 X ч оГ	1—1 X 7 1—1	гя 1—1 X Ch 1—1	S 1—1 X ОО of	of X	X д я н о я
ник иончгиюи BndOQ	о я К	о Он я	я я	о 64 Он я	о 64 Он Я	о 64 Он я	X 1 5 Я
ник иончгиюи OHiHdxodou	о о	н я	д н о о	д о о	д о о	д о	X о д 1 5
вйяня эиьиквц	н к	н я	д н о о	%’ о о	д о о	д о	X та
кинэдэйкш пи^	к о о	я о о	я о о	я о о	я о о	я о о	X
я к 2	o' ОО о . £ к Я Г. 2 ^ ЬЧ И	о . я § == к *	>я" я * X * о\ я с та ’ 1 F W	д' д g « 5 ^ О w	’S н л с 5 О Я -и 2 «	o' о я я . S с.	Он О Я я 5 с. SM m w

Окончание табл. 1

мимо энмгойэник иш эияээьиншйо	л н о о	н к	н я	и о 03 1 £ ’Е о и аТ S© р оч я я     ^ ® о       °? Ой   ^ Я       ■ г  Г о 2    ре-1 Н Я   3 п Р        о  50 Я 2    Я ° ЯР • - й   ня 04 О     CU О Я  • с        Р-    . 2 о н о ® Родят S 1 з § я2>Е ¥ § Я    m со о р 2 ° т g й g U         и 9 f    I « 1 и « 1 н ffl &  “ s Я g S л a s S с 5 § S 03  1       ж   О О со Ар р Я   Я я । и В « S * 5 И S я х ? й ® а S 2 s  7   1 S й * *
хннюаиж иэхэол эиышвп	и Ри 2	и	н я
^чйш.нэани инээьинвйэмэц	сЗ И	* о я	d Е к а Е й я § я о 5 f  °   ® 2 Я сЗ   О О g И И К Ч Й
aotXooo оаюэьиго^		1—1	СП
вякюоя гоц	^ 2	S
ВЯК1ООЯ В£ОЦ	О	О	я Н ю Р
вякюоя /ник кончиной BxaodHiHOHdQ	m и	m и	и
и ‘ник иончгичои HdSHEBJ	1—1 X °\ 1—1	1—1 X °\ 1—1	1—1 X оГ
ник иончгичои BndOQ	о к	о к	о Я
ник иончгичои OHiHdxodou	н о о	н о о	л н о
вйяня эиьиквц	н о о	н о о	л н о
кинэдэЛюп пи^	к о о	к о о	я о
я к	g ^ §5 О И о W	Ш S е ОЙ. Ри К 2 Ч И	а м я ® с ОЙ.

Обращает на себя внимание высокая частота встречаемости костей животных или в виде тризны у края могильной ямы, или в самой яме. В ряде случаев есть определения костей, которые позволяют их отнести к крупному рогатому скоту.

Практически все могильные ямы были прямоугольными и имели деревянные перекрытия. Размеры варьировали по длине от 1,7 до 2,2 м, по ширине – от 1,2 до 2 м. Единственное исключение – кенотаф размером 4,4 на 2,5 м. Ориентировка погребенных совпадала с ориентировкой могильных ям по длинной оси и была направлена головой на север, северо-восток и реже на северо-запад. В случае с кенотафом (Кочетное к. 7, п. 4) по длинной оси он ориентирован восток – запад.

Особое внимание привлекает п. 2 из к. 6 м-ка Красные Липки, где отмечен случай кремации. При этом скопление фрагментов кальцинированных костей человека помещены в могилу в мешке, имитируя позу скорчено на правом боку с незначительно согнутыми коленями ( Луньков и др. , 2024. С. 135), что позволило определить ориентировку погребенного.

При обряде ингумации костяк обычно находился в скорченном положении на левом боку в центре могильной ямы, реже смещен к западной стенке. В могильной яме находился только один костяк, а вот кенотаф был рассчитан, скорее всего, на захоронение как минимум трех индивидов, так как зафиксировано наличие трех циновок ( Юдин, Матюхин , 2006. Рис. 7).

Керамический инвентарь представлен сосудами разных размеров и степени профилированности. На баночных сосудах сохранились следы расчесов, на профилированных, низких пропорций с выделенным ребром – сложные композиции орнамента, элементы которого связаны с конструктивными частями сосуда – венчиком, плечиком и туловом. На одном из сосудов могильника Красные Липки в его верхней части прочерчен линиями знак в виде неправильного пятиугольника, в середине которого проведена короткая слабо изогнутая черта, ограниченная двумя вдавлениями округлой формы ( Луньков и др. , 2024. Рис. 20). В погребениях с обрядом ингумации количество сосудов не превышало двух, в могилах с кремацией – присутствовало три.

Некерамический инвентарь, помимо ножей в деревянных футлярах, достаточно разнообразен и представлен такими предметами, как: ножи без футляров, бусы, костяные и кремневые наконечники стрел, костяные пряжка и диск, скобы, металлические обкладки деревянных сосудов, булавы, каменные и костяные предметы неясного назначения. Хотя выборка погребений невелика, можно наметить выделение группы комплексов, где в составе некерамического инвентаря встречены только ножи, один из которых находился в футляре, а другой – нет (Ягодное, к. 5, п. 8; Осиновка, к. 6, п. 1; Красные Липки, к. 3, п. 1). Неотъемлемой частью большинства погребений является присутствие органических подстилок и минеральных остатков.

Обращает на себя внимание близость по всем основным характеристикам обряда двух погребений – Красные Липки к. 3, п. 1 и Ягодное к. 5, п. 8: размер могильных ям прямоугольной формы, кости крупного рогатого скота – в виде тризны или в могиле, мощные деревянные перекрытия, поза, ориентировка и пол погребенного, состав инвентаря. Складывается впечатление, что это два

«идентичных погребения», хотя и расположенных на достаточно значительном удалении друг от друга: могильник Ягодное – самый северный памятник из данной выборки, а могильник Красные Липки – самый южный (рис. 1). В хронологическом плане тоже есть различия – могильник Красные Липки занимает более раннюю позицию по сравнению с могильником Ягодное.

Проведенный анализ погребального обряда изучаемых комплексов продемонстрировал высокую степень близости черт обряда внутри данной группы: погребения являлись основными в кургане, фиксируются крупные могильные ямы прямоугольной формы, сопровождавшиеся перекрытием. Захоронения совершены по обряду ингумации за исключением двух случаев (кремация и кенотаф). Погребены взрослые и там, где есть антропологические определения, это мужчины 25–55 лет. В могильных ямах присутствовали кости животных как внутри ям, так и около них в качестве жертвенника, а также остатки минерального и органического происхождения. В то же время нельзя не отметить и некоторые черты различия: не для всех погребений прослежены ровики и выкиды, присутствует наряду с обрядом ингумации обряд кремации и кенотаф.

Все перечисленные выше характеристики, а также разнообразный набор некерамического инвентаря рассматриваются в качестве маркеров «неординарных» погребений, где захоронен умерший, обладавший социально значимым статусом ( Цимиданов , 2004. С. 7–10 и др.). Погребения могут быть отнесены к раннему периоду срубной КИО ( Семенова , 2000. С. 161–171; и др.).

В рассматриваемых погребениях встречено 14 ножей, десять из которых находились в футлярах и представлены как «универсальными» двулезвийными орудиями (рис. 2: 3, 6, 10 ), так и более «специализированными» ножами-бритвами со слабо намеченным перекрестьем или без него, длинным черенком, плавно сужающимся к концу, приобретая прямоугольную форму, широким лезвием с округлым окончанием (рис. 2, 1, 2, 4, 5, 7–9 ). Первые достаточно широко представлены в памятниках срубной КИО ( Черных , 1970. С. 63 и др.), вторые, численно преобладающие в выборке, относятся к «специализированным» ножам-бритвам и встречаются, преимущественно, в покровских – раннесрубных – погребениях.

В лаборатории естественнонаучных методов ИА РАН определен состав металла ножей из комплексов Натальино II, к. 10, п. 1 и Бережновский II, к. 90, п. 2 ( Черных , 1970. С. 129. Рис. 56: 57 ). Оба изготовлены из оловянной бронзы (7 и 3,7 % Sn соответственно). Другие элементы содержатся в незначительных количествах.

В четырех комплексах (Ягодное, к. 5, п. 8; Натальино II, к. 10, п. 1; Осиновка, к. 6, п. 1; Красные Липки, к. 3, п. 1) одновременно (соответственно в одинаковых условиях сохранности) находилось по два ножа в каждом, причем один нож был в футляре, а другой нет. Это позволяет говорить о нечастом использовании ножей в футлярах в повседневной жизни и предназначении их для «особых» случаев. В большинстве случаев в футляре находился нож именно той формы, которая в памятниках позднего бронзового века встречается редко, что, возможно, и потребовало их специального хранения.

Для поиска «особых» случаев, когда такие ножи могли использоваться, привлечем аналогии. Предварительно необходимо отметить, что трасологически эти

Рис. 2. Ножи с деревянными футлярами

1 – Ягодное, к. 5, п. 8 (по: Мерперт , 1954); 2 – Натальино II, к. 10, п. 1 (по: Малов , 1991); 3 – Чардымский, к. 1, п. 9 (по: Малов , 2022); 4 – Осиновка, к. 6, п. 1 (по: Галкин , 1977); 5 – Южный, к. 10, п. 4 (по: Захариков, Цыбрий , 2009); 6 – Кочетное, к. 7, п. 4 (по: Юдин, Матюхин , 2006); 7 – Визенмиллер, к. 2, п. 1 (без масштаба) (по: Rykov , 1927); 8 – Бережнов-ский II, к. 90, п. 2 (по: Синицын , 1960; Черных , 1970); 9, 10 – Красные Липки, к. 3, п. 1; к. 6, п. 2 (по: Луньков и др. , 2024)

ножи не изучались. Есть лишь комментарии обнаруживших их исследователей, сформированные на основании визуального осмотра предметов. Так, в единственном погребении кургана 2 могильника у с. Песочное обнаружен нож-бритва, находившийся между ребрами крупного животного, которые располагались за спиной погребенного около продольной стенки (Зудина, Скарбовенко, 1985. С. 54. Рис. 6). Это позволяет предположить использование «специализированных» ножей, найденных в футлярах, для совершения действий, связанных, в том числе, и с разделыванием туш животных. Не стоит забывать и о высоком проценте встречаемости костей животных в могильных ямах или около них рассматриваемого круга памятников.

С другой стороны, по морфологическим признакам данная категория ножей может рассматриваться и как медицинский инструмент ² . Н. М. Малов на костях черепа женщины из к. 35, п. 2 покровской культуры близ г. Покровска зафиксировал надрезы в форме четырехугольника, выполненные, вероятнее всего, с использованием ножа ( Малов , 2018. С. 98). Автор считает это свидетельством операционного вмешательства. По его мнению, ножи, сочетающиеся с иглами в одном погребении (Покровск, к. 13, Сухая Саратовка, Алексеевка II, Букатов-ка II), могут являться медицинским инструментом (Там же). В нашей выборке подобных наборов не отмечено. В собрании Минусинского регионального краеведческого музея им. Мартьянова имеются бронзовые ножи более позднего времени (РЖВ), часть из которых морфологически близка ножам в футлярах из рассматриваемой выборки. А. О. Наглер считает, что они могут быть определены как инструменты из медицинских наборов, приводя в качестве аналогий инструменты римских врачей ( Наглер , 2013. С. 348).

О существовании в ямно-катакомбное время на памятниках Северного Причерноморья специализированных ножей, которые имели отношение к медицине, писал и С. Ж. Пустовалов ( Пустовалов , 2019. С. 776).

Таким образом, в качестве вариантов назначения ножей-бритв, помещенных в футляры, можно рассматривать их использование для совершения надрезов кожных покровов, в том числе при ритуальных действиях и/или при проведении полостных операций, следы которых не фиксируются на посткраниальном скелете.

Вопрос о социальном статусе погребенных и их положении в коллективе требует специального исследования. Кратко стоит отметить, что возможны разные интерпретации, учитывая широкий круг разработок в этом направлении ( Цимиданов , 2004. С. 7–10; и др.). В качестве одной из версий можно предположить, что захороненные мужчины 25–55 лет из рассматриваемых погребений участвовали в ритуалах или обрядах, связанных с применением «специализированных» ножей, а возможно, и возглавляли определенные коллективы людей. Именно использование в такого рода действиях и редкое применение в повседневной жизни обусловило особый способ их хранения и «владения» конкретным человеком, после смерти которого нож оставался при нем.

Вместе с тем необходимо отметить, что наборы орудий в деревянных футлярах, тканевых и кожаных чехлах, обнаруженные в комплексах святилища Шайтанское озеро ( Корочкова и др. , 2020. С. 33–35), не являлись сопроводительным погребальным инвентарем.

Большой интерес вызывают сами футляры. Как отмечалось выше, полностью сохранившихся футляров практически нет, за исключением трех комплексов: два из курганного могильника Красные Липки ( Луньков и др. , 2024. Рис. 22; 40) и один из могильника у с. Ягодное ( Мерперт , 1954. Рис. 10).

Обнаруженные деревянные футляры состояли из двух симметричных створок с вырезанными/выдолбленными по форме конкретных ножей выемками. Учитывая специфику сохранности деревянных предметов только в местах соприкосновения с металлом, на полевых фотографиях погребений форма деревянных футляров повторяет форму ножей ( Мерперт , 1954. Рис. 9: 4 ; Галкин , 1977. Рис. 117а). Тем не менее можно предположить, опираясь на данные о двустворчатых литейный формах времени ПБВ, что футляры имели подпрямоугольную форму со скругленными углами. По наблюдениям Н. Я. Мерперта, створки деревянного футляра одного из ножей в к. 5, п. 8 могильника Ягодное скреплены «…узким кожаным ремешком, который, может быть, обматывал футляр целиком. Остатки ремешка заметны в нескольких местах на поверхности ножен, так же, как и дырочки для скрепления» ( Мерперт , 1954. С. 148). Аналогичное крепление отмечается им и для находки из Визенмиллера (Там же).

Более детально представить конструктивные элементы футляра позволяют находки из могильника Красные Липки:

Погребение 1 курган 3 : деревянные обкладки (две створки) полностью охватывали с обеих сторон один из ножей. Внутренняя поверхность уплощена, в районе черенка сохранились углубления прямоугольной формы, соответствующие его форме. Сечение плашек-обкладок овальное. На внешней стороне одной из них прорезан узор в виде зигзагообразных и крестообразных линий, занимающих всю ширину створки. Створки деформированы. Сохранившиеся размеры: длина 13,4 см и 12,8 см, максимальная ширина 1,1 см и 1,6 см соответственно (рис. 2: 9 ) ( Луньков и др. , 2024. С. 131. Рис. 22).

Погребение 2 курган 6 : деревянный футляр состоит из двух частей и повторяет форму ножа. Зафиксированные размеры: длина одной части 9,7 см, максимальная ширина в районе лезвия 2,5 см; длина второй – 8,6 см, максимальная ширина 2,24 см. Вероятно, сохранились лишь непосредственно прилегающие к ножу части изделия (рис. 2: 10 ) (Там же. С. 136. Рис. 40: 1, 3 ).

Сохранившиеся остатки деревянных рукоятей ножей, помещенных в футляры, обнаружены в погребениях могильников Чардымский и Осиновка ( Малов , 2022. С. 76; Галкин , 1977. С. 38. Рис. 118а), следы обвязки по перехвату ножа – в могильнике Южный (рис. 2: 5 ) ( Захариков, Цыбрий , 2009. С. 105). Вместе с тем, судя по имеющимся футлярам в двух комплексах могильника Красные Липки, помещенные в них ножи не имели деревянных рукоятей или кожаной обмотки черенка (рис. 2: 9, 10 ).

Следует обратить внимание и на орнамент на створке футляра из к. 3, п. 1 могильника Красные Липки. Он представляет собой нанесенные острым орудием линии, расположенные под разными углами к длинной оси предмета (рис. 3: а, б ) ( Луньков и др. , 2024. Рис. 22). Реконструированная на основании орнаментов на срубной посуде композиция состоит из нескольких групп знаков-символов ( Захарова , 2000. С. 69, 70. Рис. 40). Достаточно хорошо определяются выполненные сдвоенными линиями два угла, отдельно расположенная наклонная линия, заполненный угол и знак-рамка (рис. 3: в ). Подобные знаки достаточно широко распространены на срубной посуде, а на ряде сосудов встречены совместно в составе орнаментальной композиции (Там же. Рис. 17: 1 ; 19: 4 ), в том числе на сосуде из насыпи одного из курганов рассматриваемого

Рис. 3. Красные Липки, к. 3, п. 1. Створка футляра с орнаментом а – створка; б – прорисовка орнамента; в – реконструкция орнамента могильника Осиновка (Захарова, 2000. Рис. 26: 8). Двойной зигзаг (на анализируемом футляре – углы, выполненные сдвоенными линиями) рассматривается исследователями как наиболее характерный элемент орнамента на покровских сосудах (Кузнецов, Мочалов, 2021. С. 365). Это позволяет получить дополнительные хронологические маркеры для исследуемых памятников.

Стоит отметить, что помещение металлических ножей в деревянные футляры не является уникальным явлением, отмеченным только на памятниках срубной КИО. Подобные находки известны и для более раннего времени. Два ножа-бритвы в деревянных футлярах обнаружены А. А. Бобринским при раскопках в 1911 г. в Киевской губернии ( Бобринский , 1913. С. 93. Рис. 1; 4: а, б ). Оба погребения, по всей видимости, относятся к позднеямному времени. Находки ножей и шильев в деревянных или кожаных футлярах зафиксированы также в катакомбных памятниках (Ремесло…, 1994. С. 148).

Завершая рассмотрение комплексов с металлическими ножами в деревянных футлярах, можно сделать ряд заключений:

– анализ обряда погребений с ножами в деревянных футлярах продемонстрировал единство сформированной группы, проявившееся в таких чертах погребального ритуала, как: основные погребения в кургане, крупные могильные ямы прямоугольной формы, сопровождавшиеся перекрытием; обряд ингумации, за исключением двух случаев (кремация и кенотаф); захоронение взрослых, как правило, мужчин 25–55 лет; разнообразный некерамический инвентарь; присутствие костей животных как внутри ямы, так и около нее в качестве жертвенника: остатки минерального и органического происхождения;

– наличие специального способа хранения конкретной категории ножей – «специализированных» ножей-бритв, предназначенных для использования в обрядово-ритуальной практике;

– охарактеризованные конструктивные элементы и способ крепления деревянных футляров, предназначенных для ножей, могут способствовать интерпретации деревянных фрагментов неясного назначения;

– отнесение погребений к категории «социально значимых», статусный некерамический инвентарь, присутствие костей животных в могильных ямах или около них позволяют предполагать, что в данных комплексах погребены мужчины, обладавшие особым социальным статусом и принимавшие участие в ритуальных действиях, а возможно, и стоявшие во главе коллективов;

– орнамент, нанесенный на деревянные футляры, полностью соответствует традициям украшения керамических сосудов срубной КИО.

Таким образом, проанализированные комплексы продемонстрировали единство сформированной группы погребений, проявившееся в устойчивости характеристик погребального обряда, выразительности вещевого комплекса и интерпретации как социально значимых погребений. Это позволяет рассматривать данные памятники в качестве источника информации, характеризующей не только определенный хронологический период развития срубной КИО – ранний этап (а возможно, и начало развитого), но и социальный аспект истории населения, оставившего эти памятники.