Появление в Германии образа "новой женщины" в 1920-х и его трансформация в 1930-х гг

Веймарская республика подарила женщинам избирательное право, которого так долго добивались представительницы женского движения в Германии. Это событие превзошло ожидания большинства немок, потому что теперь женщина получила не только пассивное избирательное право, но и активное. Этими возможностями женщины не преминули воспользоваться. Однако Веймарская республика дала женщинами возможность еще и выглядеть иначе, стать «новой женщиной».

Цель данной работы состоит в попытке выявить основные трансформации, которые претерпел образ «новой женщины» в ходе изменения политического режима в Германии в 1920–1930-х гг.

Если проследить за изображениями и рассказами о типе женщины 1920-х годов, быстро напрашивается идея, что женщины, особенно молодые, отказались от традиционных образцов для подражания и эмансипировали себя. Помимо учебы и работы днем, танцев Чарльстона ночью, а также нанесения макияжа и курения, важным показателем эмансипации женщин Веймарской республики является новый стиль одежды и новая прическа [6].

Словно стремясь доказать, что теперь, имея равные политические права, женщина и мужчина имеют равное положение в обществе, немки избавляются от тугих корсетов и начинают заниматься спортом. Однако такая резкая перемена стиля и поведения немецких женщин не была явлением внезапным: на такой серьезный шаг их подтолкнула Первая мировая война. Тогда на хрупкие женские плечи, помимо тяжелой домашней работы, легли заботы о благополучии тыла и фронта. Оставаться закутанной в тяжелые платья с кринолинами было физически невозможно, помимо этого стране потребовались сильные и физически выносливые женщины.

Появление «новой женщины» – это не только переодевание и изменение стиля, это – полная перестройка психологии целого поколения немок. Мир был потрясен еще до начала войны: индустриализация шла огромными темпами; наука и техника достигли невообразимых успехов и изменили практически все сферы жизни. Была еще одна менее очевидная причина изменения внешнего облика женской одежды: дефицит тканей в кайзеровской Германии во время войны. Переход от тщательно продуман ного стиля одежды конца XIX в. к более простому и деловому стилю отражает интеграцию женщин в индустриальное общество. Эмансипация не обязательно была связана с этим.

Поскольку тканей для платья становилось меньше, силуэт становился все меньше и меньше. Даже после войны индустрия моды продолжала экономно использовать ткани. С такой одеждой хорошо сочеталась практичная короткая прическа, сейчас называемая бобом или каре.

«Новая женщина» – это не только новое платье, но и новая повседневная жизнь. Она должна была быть динамичной и рациональной, все по принципам баухауса, согласно которым удобства и предметы быта должны быть функциональными и эффективными. Как гласила реклама пылесоса AEG «Вампир», теперь женщина могла быть «дамой – и все же домохозяйкой», образованной и экономически самостоятельной. По замечанию современника, «повсюду были врачихи, автомобилистки, плавчихи, спортсменки, рекордсменки» [1].

Именно о таких женщинах можно прочитать в романах Ремарка или увидеть в фильмах тех лет. В реальности же, хоть этот образ и был высоко тиражирован СМИ и в целом относительно распространен, далеко не все немки были «новыми женщинами». Сильные консервативные традиции немецкого общества все еще выдвигали на передний план образ матери и домохозяйки, большую часть времени проводящей в своей семье. Именно этот образ и стал эксплуатировать нацистский режим [3].

«Ревущие 20-е» кончились в Германии приходом к власти нацистов. Не смотря на формальное существование Веймарской конституции, по которой «в принципе жители республики равны», словосочетание «в принципе» ставило женщин в ущемленное положение, т. к. гражданское уложение 1900 г. продолжало действовать, а согласно этому документу ст. 1354 гласила, что «мужчина имеет право принимать решения по всем вопросам, касающимся совместной жизни в браке». Существовала еще и ст. 218 Уголовного кодекса 1871 г., карающая женщин, сделавших аборт тюремным заключением [5]. Изменения в этом документе произошли лишь в 1927 г., однако распоряжаться своим телом самостоятельно немецкие женщины смогли недолго.

В 1933 г., с приходом А. Гитлера к власти, в Германии изменился политический режим, изменилось положение немецких женщин. Важно заметить, что нацистские попытки навязать немкам самобытную, исконно немецкую моду, не были чем-то новым. Еще в 1923 г. в Германии прозвучали призывы отказаться от французской моды, но тогда причина крылась в оккупации Францией Рура. После 1933 г. года подобные призывы вновь обрели актуальность, но теперь потому, что, по мнению НСДАП, французские кутюрье и портные были евреями. Однако, предлагая немкам отказаться от андрогинной французской моды, нацистский режим так и не предложил женщинам ничего взамен [2].

В годы Третьего Рейха имелись попытки изменить не только внешний облик женщины, но и его содержание. От эмансипированной, свободной женщины Веймарской республики не должно было остаться и следа, особенно если этот след был внешним. Так в августовском выпуске газеты «Франкфутер Цайтунг» от 1935 г., была заметка о вступление женщин в нацистский профсоюз НСБО: «В последнее время в НСБО было принято большое количество женщин. Это является достоинством, которым может гордиться женщина… В этой связи объявляется, что нарумяненным и напудренным женщинам запрещен доступ на все мероприятия НСБО. Женщины, курящие в общественных местах, … будут исключаться из НСБО» [3].

Как мог макияж влиять на политические убеждения женщины, остается загадкой, но нацистскому режиму удалось создать ей образ идеальной домохозяйки и инкубатора. Однако, встречались в Третьем Рейхе и женщины политики. Так, Г. Шольц-Клинк, мать 11 детей от двух браков, эталон германской матери тех времен, получила известность как руководитель нацистской женской организации – NS-Frauenschaft [4].

Противоречивость мнения фюрера о роли и значении женщины заключалась в том, что в начале своей политической карьеры он охотно принимал финансовую помощь женщин и активно пользовался их связями. Во многом Гитлера сделали именно женщины. По свидетельству А. Шпеера, Гитлер состо- ял в дружеских отношениях с женами столпов режима. Не исключали нацисты и той истины, что женщина – желанный Parteigenosse (партийный товарищ (перевод наш. – И.Р.)). Однако, находясь у власти, Гитлер высказывался однозначно: «Вся наша женская программа сводится к одному слову – дети».

И все же, следует заключить, как бы не хотелось Гитлеру оставить за женщиной только 4 “К” (Kinder, Küche, Kirche, Kleider – дети, кухня, церковь, платья (перевод наш. – И.Р .)), женщины в Германии продолжали ходить на работу, носить модную одежду и коротко стричься. Женщина, если хотела, могла стать рейхсфюрерин как Г. Шольц-Клинк; кинорежиссером как Лени Рифеншталь; кинозвездой как Марика Рекк; летчицей как Мелита Шиллер; владелицей архитектурного бюро как Герда Троост. Война иначе расставила приоритеты нацистов, многие женщины были принудительно мобилизованы на производство, а в 1945 г. женщинам разрешили пользоваться огнестрельным оружием и фаустпатронами.

Поэтому можно заключить, образ «новой женщины» – непросто стиль 1920-х, это – то, за что немецкие феминистки боролись с середины ХIХ в., и что не смог у немецкой женщины отнять нацистский режим. «Новая женщина» трансформировалась под влиянием политических обстоятельств, однако стремление к эмансипации никуда не делось, что доказывает развитие женского движения в Германии после войны.