Поэма Эльди Кектеева о войне и летчике «Нарма, сын Дармы»
Журнал: Новый филологический вестник @slovorggu
Рубрика: Проблемы калмыцкой филологии
Статья в выпуске: 3 (78), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье впервые рассматривается первая калмыцкая поэма о Великой Отечественной войне «Дармин көвүн Нарм» («Нарма, сын Дармы»), написанная Эльдей Кектеевым (1916–1965) в 1941 г., посвященная калмыцкому летчику-истребителю Василию Дармаеву (1914–1942). Первый вариант поэмы, опубликованный без посвящения в мае 1941 г. в газете «Улан баһчуд» («Красная молодежь»), повествовал о детстве и юности летчика в канун войны. Продолжением стала вторая часть в октябре 1941 г. в журнале «Улан туг» («Красное знамя») с описанием первого боя летчика 22 июня 1941 г. После возвращения поэта-фронтовика на родину поэма во втором варианте из двух частей напечатана в альманахе «Теегин герл» («Свет в степи») в 1958 г. В русском переводе Игоря Романова вошла в авторскую книгу «Истоки любви» в 1959 г. Это единственная поэма, адресованная при жизни герою, погибшему в 1942 г. при выполнении боевого задания под Батайском. Героико-романтическое произведение поэта, автора первого калмыцкого романа в стихах «Ончхан Джиргал» (1941), передает исторические традиции защиты родины калмыцкими воинами, но уже в новом ракурсе – не на земле, а в небе, не в седле, а в самолете, в освоении неизвестной ранее кочевниками военной специализации. Несмотря на то, что в послевоенном посвящении указаны имя и фамилия летчика, поэт в поэме использовал иное имя для своего героя – Нарма, тем самым уходя от документальности. В описании биографии героя и первого боя автор в основном придерживался принципа историзма. Открытый финал поэмы соответствовал событиям жизни летчика, продолжившего защищать небо родины. В первом варианте текст структурирован катренами, во втором варианте двумя способами: в первой части единым текстом, во второй части – разными строфами с частичным использованием «лесенки». В поэме калмыцкая военная лексика связана с авиацией, фольклорная – с героическим эпосом «Джангар».
Короткий адрес: https://sciup.org/149152224
IDS: 149152224 | DOI: 10.54770/20729316-2026-3-573
Eldi Kekteev’s Poem about War and a Pilot “Narma, Son of Darma”
The article examines for the first time the first Kalmyk poem about the Great Patriotic War “Darmin kövün Narm” (“Narma, son of Darma”), written by Eldey Kekteev (1916–1965) in 1941, dedicated to the Kalmyk fighter pilot Vasily Darmaev (1914–1942). The first version of the poem, published without dedication in May 1941 in the newspaper “Ulan Bakhchud” (“Red Youth”), told about the childhood and youth of the pilot on the eve of the war. It was continued by the second part in October 1941 in the magazine “Ulan Tug” (“Red Banner”) with a description of the pilot’s first battle on June 22, 1941. After the poet’s return to his homeland, the poem in the second version of two parts was published in the almanac “Teegin Gerl” (“Light in the Steppe”) in 1958. In the Russian translation by Igor Romanov, it was included in the author’s book “The Origins of Love” in 1959. This is the only poem addressed during his lifetime to the hero who died in 1942 while performing a combat mission near Bataysk. The heroic and romantic work of the poet, author of the first Kalmyk novel in verse, “Onchkhan Jirgal” (1941), conveys the historical traditions of defending the motherland by Kalmyk warriors, but in a new perspective – not on the ground, but in the sky, not in the saddle, but in an airplane, in the development of a military specialization previously unknown to nomads. Despite the fact that the first and last name of the pilot are indicated in the post– war dedication, the poet in the poem used a different name for his hero, Narma, thereby avoiding documentary. In describing the biography of the hero and the first battle, the author mainly adhered to the principle of historicism. The open ending of the poem corresponded to the events of the pilot’s life, who continued to defend the skies of his homeland. In the first version, the text is structured in quatrains, in the second version in two ways: in the first part as a single text, in the second part – in different stanzas with partial use of the “ladder”. In the poem, Kalmyk military vocabulary is associated with aviation, folklore vocabulary is associated with the heroic epic “Dzhangar”.
Текст научной статьи Поэма Эльди Кектеева о войне и летчике «Нарма, сын Дармы»
Одним из первых калмыцких поэтов к магталу-восхвалению самолета обратился Эльдя Маштыкович Кектеев (1916–1965) в стихотворении «Элә» («Коршун», 1935). Завидя коршуна в жарком небе, человек просит у него крылья в поисках прохлады. А коршун отвечает, что тот, сын безграничного времени, создал воздушного коня: «Уу цагин үрн, / Ухан сурһуләр кесн / Унх аһарич мөртәч» [Көктән 1935, 4], что человеку в собственных силах облететь весь мир, что воздушные скакуны всюду летают, покоряя Ледовитый океан:
«Ард, ардасн цувад, / Аһарин күлгүд цервнә, / Ар далаһан һатлад, / Арвн миңһәд ниснә» [Көктән 1935, 4]. Влияние калмыцкого эпоса здесь проявилось в сравнении самолета не с птицей, а с летающим конем.
В 1941 г. Эльдя Кектеев закончил первый калмыцкий роман в стихах «Ончхан Җирһл» («Ончхан Джиргал»), адресованный поэту, участнику Отечественной войны 1812–1814 гг. Ончхану Джиргалу (конец XIII – начало XIX вв.). Роман тогда был опубликован в журнале «Улан туг» («Красное знамя»), где поэт работал с 1940 г. по январь 1942 г., затем вышел в доработанном виде отдельными изданиями на калмыцком и русском языках в начале 1960-х гг. [Көктән 1960; Кектеев 1963].
Первой калмыцкой поэмой о Великой Отечественной войне стала написанная Эльдей Кектеевым в 1941 г. поэма «Дармин көвүн Нарм» («Нарма, сын Дар-мы») о первом калмыцком летчике-истребителе Василии Сангаджиевиче Дармае-ве (1914–1942). Творческая история произведения определена двумя вариантами. Первый вариант был опубликован в двух номерах республиканской газеты «Улан баһчуд» («Красная молодежь») в мае 1941 г., без посвящения, с подзаголовком (поэма), с указанием места и времени написания (Элиста, 1941 г.) [Көктән 1941а, 4; Көктән 1941б, 4]. Поэма, повествовавшая о детстве, юности и службе летчика в канун войны, структурирована катренами. Второй вариант произведения появился в октябре 1941 г. в журнале «Улан туг» («Красное знамя») под тем же заглавием, с обозначением второй части, без жанрового определения, с эпиграфом из фронтового письма летчика В. Дармаева, с описанием первого воздушного боя калмыцкого героя с фашистскими «юнкерсами» 22 июня 1941 г. [Көктән 1941в, 10–11]. Полностью второй вариант, составленный из двух частей 1941 г., появился в альманахе «Теегин герл» («Свет в степи») [Көктән 1958а, 15–28] и в авторской книге «Дурн» («Любовь») в 1958 г., когда автор вернулся на родину из ссылки. В этих и последующих публикациях поэмы на калмыцком языке включено посвящение «Летчик-истребитель Василий Дармаевд нерәдүв» [Көктән 1958а, 15; Көк-тән 1958б, 48; Көктән 1970, 63] («Посвящаю летчику-истребителю Василию Дар-маеву». Здесь и далее в скобках наш смысловой перевод. – Р. Х .). В посвящении первые два слова даны безэквивалентной лексикой, в самом тексте лексема «летчик» передана известным в 1930-е гг. калмыцким неологизмом «нисәч» («летчик, пилот, авиатор»), образованным от глагола «нисх» – «лететь, летать» [Калмыцко-русский словарь 1977, 379]. Неясно, знал ли автор к этому времени о судьбе погибшего в ночь с 19 на 20 мая 1942 г. под Батайском героя своего произведения.
Поэма создана в Элисте, где автор имел доступ к местным материалам, которые, видимо, послужили источником для его творческого замысла. В январе 1942 г. Э. Кектеев ушел на войну, командовал отдельной ротой связи на разных фронтах.
Как отметил Н.Н. Поляков, «и для калмыцкой литературы военных лет характерно обращение к конкретному факту», указав на поэму Э. Кектеева, в основе которой описание первого боя Василия Дармаева со своим ведомым против 15 фашистских самолетов 22 июня 1941 г. [Поляков 1973, 26–27]. Этот исследователь, незнакомый с творческой историей произведения, опирался на его русский перевод, в котором отсутствует посвящение.
Рассказ современного калмыцкого русскоязычного писателя Виктора Манжеева «Последний вылет», посвященный памяти летчика-истребителя Василия Дармаева [Манжеев 1992, 109–120], исследовала в своей статье Д.А. Джаджиева [Джаджиева 2025, 85–91].
Первая калмыцкая поэма о Великой Отечественной войне
Обращение к новому жанру обычно представляет для автора определенные трудности. Первая поэма Эльди Кектеева не стала исключением. Во-первых, это поэма о войне, на которой поэт еще не был. Во-вторых, о реальном герое, с которым автор не был знаком. В-третьих, поэт не располагал теми сведениями, в том числе биографическими, которые помогли бы ему воссоздать жизнь главного персонажа и его семьи, передать боевые действия летчиков-истребителей.
Видимо, поэтому Э. Кектеев вместо настоящего имени героя – Василий – дал ему вымышленное – Нарма, а его отцу Сангаджи другое имя – Дарма. Таким образом, в заглавие поэмы вынесено «Дармин көвүн Нарм» – «Нар-ма, сын Дармы», в русском переводе И. Романова «Нарма Дармаев». Выбор имени главному герою, возможно, определен его семантикой: Нарма означает «созвездие, звезда изобилия» [Монраев 2012, 177].
Поэма, как оказалось, имеет два варианта. Первый вариант поэмы «Дармин көвүн Нарм», опубликованный в мае 1941 г. на страницах республиканской газеты «Улан баһчуд» («Красная молодежь») в двух номерах, знакомил читателя с первым калмыцким летчиком-истребителем, прототипом которого стал Василий Дармаев. Это повествование о детстве, юности, службе военного летчика-истребителя Нармы Дармаева в канун войны. Произведение с подзаголовком (поэма) указывало на место и время создания (Элиста, 1941 г.). В октябре 1941 г. в десятом номере журнала «Улан туг» («Красное знамя») появилась публикация поэта с тем же заглавием без жанрового определения, но с цифровым обозначением (II), т.е. вторая часть, вероятно, отсылающей к газетной публикации в «Улан баһчуд», но без всякого пояснения (ни от автора, ни от редакции). Тексту предшествовал эпиграф: «Би бас фашистск өздң-гүдлә негән үзлцхв». («Төрскән харсгч дәәнә орлцҗах лейтенант летчик-истребитель Дармаевин “Соц. путь” гидг газетд бичсн бичгәс») [Көктән 1941в, 10] («Я еще рассчитаюсь с фашистскими молодчиками». («Из письма в газету “Соц. путь” лейтенанта, летчика-истребителя Дармаева, участвующего в Отечественной войне»)). Во второй части показано начало Великой Отечественной войны, воспроизведен первый бой калмыцкого летчика с фашистскими асами 22 июня 1941 г. на западной границе страны, в описании которого автор опирался на фронтовое письмо В. Дармаева. Выяснилось, что второй вариант представляет собой соединение газетной и журнальной публикаций, структурированных как две части поэмы. По содержанию они в основном не особо отличаются, после войны вторая часть была несколько расширена (в лирическом мотиве с элистинской девушкой). По форме газетная публикация состояла из катренов, журнальная – вначале с использованием «лесенки», затем единый текст, в завершении возврат к «лесенке». Поэтому окончательный второй вариант поэмы состоит из двух частей, обозначенных римскими цифрами, где первая часть представляет сплошной текст, во второй части фрагменты, отделенные звездочками, перемежаются «лесенкой».
Части несоразмерные, первая заведомо больше второй. Диспропорция в структуре поэмы определена пространным содержанием первой части, которая замышлялась как цельное произведение. Последующее дополнение второй частью, сжатой, но по смыслу основной по теме, привело к дисгармонии формы и содержания.
Отказ от документальности сказался в описании довоенной жизни семьи главного героя. У Дармы – единственный ребенок Нарма, а у Сангаджи – четверо детей: два сына – старший Василий, младший Очир, две младшие дочери Джиргал и Бадма. В поэме Дарма в сорок лет овдовел, а в жизни Василий в канун своей гибели получил из дома письмо от шестнадцатилетней сестры Джиргал с приветом от отца и матери.
Учитывая, что первое стихотворение поэта напечатано в 1934 г., что он автор первой книги стихов «Мана цагин һәрднр» («Орлы нашего времени», 1940) [Көктән 1940], первого романа в стихах «Ончхан Җирһл» («Ончхан Джиргал», 1941), т.е. не новичок в поэзии, Э. Кектеев в первой своей поэме, по нашему мнению, допустил просчеты, снижающие художественный уровень произведения. Например, в первой части не указал топонимы: родину героя при описании его детства, отрочества, молодости (село Школьное, Долбан-ский улус), в тексте обобщенное – селән (село), не назвал город, где тот учился на первом курсе педагогического института в 1935 г. (Астрахань), в тексте безымянный – балһсн (город), Чугуевское авиационное училище на Украине, которое тот окончил в 1939 г., получив звание лейтенанта. Наконец, сам Дарма в поэме до революции трудился на богатеев, пас чужие стада, после революции – уже колхозные (колхоз имени Ленина). На самом деле отец будущего летчика всю жизнь занимался рыболовством на Волге, в том числе и в колхозе «Заря победы» с 1929 г.
Несмотря на то, что автор указал сорокалетний возраст Дармы, в поэме он постоянно назван стариком («өвгн», «көгшн»), в то же время известным сказителем («дууч»), участвующим в конкурсе исполнителей эпоса «Джан-гар». Такой биографический допуск вводится поэтом в повествование с целью воспитания в ребенке с детства героической традиции предков. Детская игра в богатырей, в скачки на хворостинах, потом на конях сменяются колхозными подарками двух скакунов отцу и сыну. Этот образ во второй части перерастет в образ воздушных коней («аһарин күлг») – самолетов, которых укротил молодой летчик.
Кратко передав, что желание получить знания привело Нарму в город, где он, хорошо сдав экзамены, стал осваивать учительскую профессию, поэт подробно остановился на эпизоде, когда студент увидел в небе аэроплан, сравнив машину с Аранзалом – эпическим конем, способным летать. «Аһарт ики деер / Арнзл ярплан нисҗ» [Көктән 1970, 70] («Высоко в воздухе летел аэроплан-Аранзал»). Э. Кектеев подчеркнул, что юноша увидел аран-зала своего времени: «Эврә цагин арнзл / Эрлзсиг ода үзв» [Көктән 1970, 71]. С тех пор им овладела мечта: «оседлать железного коня» («төмр күлгән унхар»), чтобы стать «одним из орлов своего времени» («Мана һәрднрин нег-нь мел болхар»). Здесь авторская отсылка к авиационной теме 1930-х – начала 1940-х гг. в советской и калмыцкой лирике с прославлением летчиков, их авиационных рекордов-перелетов, подвигов [Ханинова 2022, 439–456], к своим стихам и своей книге «Мана цагин һәрднр» («Орлы нашего времени») [Көктән 1940].
В биографии В. Дармаева смена профессии была связана с посещением им астраханского аэроклуба во время учебы в пединституте: довоенная молодежь увлекалась парашютным спортом, планеризмом. Поэтому после первого курса, оставив Астрахань, он уехал в Чугуев, чтобы стать одним из первых калмыцких летчиков-истребителей.
Автор, также лаконично отметив, что Нарма овладел летным делом, стал летчиком, прибыл по назначению в свою авиачасть, на Дальний Восток («Хол Восток»), завершил первую часть поэмы описанием участия главного героя в довоенном празднике на родине. Прямо событие не называется, вероятно, речь идет о всесоюзном праздновании 500-летия калмыцкого эпоса «Джангар» в Элисте, поскольку упоминается, что в конкурсе джангарчи принял участие и Дарма, отец Нармы. «Эн Дарм җаңһрч / Элстд марһанд ирҗ» [Көктән 1970, 74]. Нарма не просто прилетел, а участвовал в тогдашнем якобы авиапараде на своем самолете, показав летное мастерство: «Эвтә Нарм нисәч / Эрдмән үзүлчкәд буув» [Көктән 1970, 74]. Такое включение в биографическую канву, по замыслу поэта, должно было связать фольклорный мотив эпоса «Джангар», услышанный в детстве мальчиком от отца, до прямого воплощения его мечты – взлететь в небо на стальном коне-аранзале, показав во время его длительного перелета огромную страну под крылом самолета, реку Волгу (Иҗл һол), родную Калмыкию (Хальмг), ее столицу Элисту (Элст).
Вторая часть поэмы открывается известием о начале Великой Отечественной войны ранним утром 22 июня 1941 г., когда в степи пас овец Дарма, а его сын охранял западные границы страны. Этот прием – перемежать военные и мирные эпизоды – характеризует вторую часть повествования. Автор здесь ввел романтическую линию: женский персонаж – элистинскую девушку Кермя, влюбленную в Нарму-летчика. В предутреннем сне ей снится Нарма. Прототип не был женат.
Основной эпизод во второй части – первый воздушный бой 22 июня 1941 г., произошедший на западной границе страны, в Белоруссии, где тогда служил Василий Дармаев. Сам бой воспроизведен по реальному событию, рассказанному самим летчиком во фронтовом письме, опубликованном на родине в газете «Социалистический путь» 3 августа 1941 г.
Рано утром 22 июня, когда только первые отблески солнца показались на горизонте, мы вдвоем с командиром авиазвена по боевой тревоге поднялись в воздух.
В наблюдении за воздухом время шло незаметно. Внезапно спереди и с боков показались самолеты с советскими опознавательными знаками, однако по внешнему очертанию легко можно было догадаться, что это вражеские бомбардировщики. Маскировка не удалась, и фашистские молодчики, рассчитывая на легкую победу, послали по нам очереди трассирующих пуль.
Начался жаркий бой. Один вражеский бомбардировщик от нашего пулеметного огня получил серьезное повреждение. Остальные 14 стервятников, не желая разделить участь своего собрата, пустились наутек.
Успешно отбив атаку пиратов, мы полетели на свою базу. В этом бою я получил легкое ранение [Письма с фронта 2010, 88].
Ср. в поэме: «Манур зөрсн хортиг / Меҗә деер үзҗ, / “Советин темдгт” бийинь / Соньн кевтәднь дамнҗ, / Эврәһән бишинь медчкәд, / Эдн зөрхәр бел-дв, / Амрар ода хортна / Авх мекнь холдв. / Сөрҗ фашистнр ирчкәд, / Өмнәснь манахсиг хав, / Һавшун эвин мергәр / Һәрднр сумнас һарв» [Көктән 1970, 77] («Увидев на границе вторгшихся к нам врагов с “советскими знаками”, поняв, что это не наши самолеты, (советские летчики) приготовились к бою, фашистская хитрость не удалась, враги стали стрелять, орлы (советские летчики) вышли из-под обстрела»). В начале эпизода указывается почему-то весеннее прохладное утро («хаврин серүн өрүһәр») вместо летнего (калм. зун). Два летчика сначала метафорически названы ястребами («Хойр харцхс»), затем орлами («Һәрднр»). Харцх – ястреб из подсемества соколиных, һәрд – орел [Калмыцко-русский словарь 1977, 581, 164]. Известная формула «сталинские соколы» в отношении советских летчиков в калмыцкой лирике тех лет представлена иначе – «сталинск харцхс» («сталинские ястребы») [Ханинова 2022], а не «сталинск начн» («сталинский сокол»); «начн» – «сокол» [Калмыцко-русский словарь 1977, 370]. В поэме два советских богатыря («советин хойр ба-атр») вступили в неравную схватку с 15 вражескими представителями («Хортна арвн тавн / Хару элчнр»). В первой части поэт использовал неологизм «нисәч» (летчик). Фашистские летчики, в фольклорной традиции названные нечистой силой (шулмс, бирднр), после того как один из подбитых бомбардировщиков загорелся, оставив его, ретировались: «Туульсн бийнь шулмин / Тоснднь күрч асв, / Негән өгсн бирднр / Нөкдән хайн зулв» [Көктән 1970, 78]. Советские истребители благополучно вернулись на базу, готовые к встрече с врагом для выполнения следующего задания: «Эврә баазурн тегәд / Эрүл менд буув. / Дәкәд хортнла харһх / Даалһвр күләһәд суув» [Көктән 1970, 79].
Во фронтовом письме В. Дармаев сообщил, что был легко ранен в этом бою, в поэме речь идет о ранении двух наших летчиков: «Хахларн бий-снь эднә / Халун цусинь асхна» [Көктән 1970, 78] («При перестрелке у них самих пролилась горячая кровь»). В описании этого эпизода автор использовал военную лексику: граница (меҗә), дозор (харул), пули (сумн), пушечный дым (товин утан), стрелять (хах), вести перестрелку (халдх), враг, противник (хортн), русская лексема «база» дана в безэквивалентном виде, как и лексема «машины» (машид) в значении «самолеты». Слово «самолет» в поэме отсутствует, вместо него ранее в первой части был назван «аранзал-аэроплан» (ар-нзл ярплан), затем метафорически: «железный конь» (төмр күлг), «истреби-тель-аранзал» (истребитель-арнзл), «стальной аранзал» (болд арнзл).
В заключительной строфе поэмы автор показал параллели: в это время Дарма повел к степному колодцу овец, а девушка Кермя, встав рано утром, услышала новости. Какие новости и каким образом (радио?) непонятно, поскольку за этим следует: «Нарм өрлә нисәд / Түрүн даалһвран күцәҗ» [Көктән 1970, 79] («Нарма, полетев утром, выполнил первое задание»).
В своем письме лейтенант заверил: «Теперь я вышел из госпиталя. С нетерпением жду боевого приказа командования, чтобы с новой силой бить врага, где бы он не появился» [Письма с фронта 2010, 89].
Поэт завершил поэму клятвой главного героя из его фронтового письма: «Болв, тер / Нарм келнә, / Бас хортнла / харһхан санна: / “Би дәкәдчн / фаши-стск өздңгүдлә / Бәрлдҗ негән / үзлцхв”, – гинә» [Көктән 1970, 79] («Вспоминая свою встречу с врагом, Нарма сказал: “Я еще рассчитаюсь с фашистскими молодчиками”»). См. в письме и в заголовке публикации: «Я еще рассчитаюсь с фашистскими молодчиками» [Письма с фронта 2010, 88, 89].
В статье «Темы Отечественной войны в калмыцкой литературе» Г. Барков в феврале 1942 г. на страницах журнала «Улан туг» отметил эту поэму Э. Кек-теева как один из немногих примеров произведений, основанных на подлинных фактах [Барков 1942, 30]. Н. Кальчин в рецензии на сборник «Патриотические стихи», изданный в Элисте в 1941 г. в русском переводе Г. Михайловича, особенно выделил «теплую поэму Эльди Кектеева “Нарма Дармаев”, рассказывающую о мужестве и доблести летчика-лейтенанта Дармаева, служившего на пограничной заставе и одним из первых отразившего вероломный удар фашистских стервятников, перелетевших нашу священную границу» [Кальчин 1942, 33].
Старший лейтенант Василий Сангаджиевич Дармаев сдержал данную клятву, совершив несколько десятков боевых вылетов, уничтожив вражескую технику и силу, до своего последнего вылета в ночь 19 мая 1942 г., когда погиб под Батайском (Ростовская область): его самолет И-16, получивший при атаке пулевые пробоины в моторе, взорвался при приземлении на своем аэродроме [Ершов 2024, 968; Трембач 1963, 51]. Летчику было 28 лет.
В статье С.Г. Ершова сообщалось, что в составе Военно-Воздушных сил Красной Армии 49 военнослужащих, уроженцев Калмыкии, пали на полях сражений, в их числе 40 человек из числа летного состава погибли или пропали без вести – не вернулись после выполнения боевых заданий; из них 21 – летчики, 19 – воздушные стрелки, 9 – служили в наземных частях аэродромного обслуживания и инженерно-аэродромного обеспечения ВВС [Ершов 2024, 957].
Как выясняется, второй (после Г. Михайловича) русский перевод И. Романова отличается свободным обращением с оригиналом, разным стихотворным размером и ритмом, интонацией, отсутствием посвящения, отступлением от авторских метафор и сравнений, в целом, невысоким художественным уровнем [Кектеев 1959, 52–68].
Заключение
Первая калмыцкая поэма о Великой Отечественной войне «Дармин көвүн Нарм» («Нарма, сын Дармы») Эльди Кектеева, созданная в 1941 г. и посвященная Василию Сангаджиевичу Дармаеву, явила первый опыт освоения военной темы в этом жанре. Героико-романтическое повествование об одном из первых калмыцких летчиков-истребителей соединяет документальное (воздушный бой летчиков) и лирическое (элистинская девушка, влюбленная в летчика). Не располагая, видимо, необходимыми биографическими сведениями о прототипе, поэт использовал вымышленные имена главного героя (Нарма) и его отца (Дарма), изменив некоторые жизненные факты.
Среди других поэм поэта о войне – «Үүрин туск санл» («Дума о друге», 1957) [Көктән 1970, 55–62], посвященная партизанскому комиссару Бадме Хабановичу Адучиеву (1911–1942), погибшему во время оккупации Калмыкии в 1942 г.