Политическая деятельность некоммерческих организаций Европейского союза и Германии по вопросу проституции: противоречия, ресурсы, влияние на имидж

Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, ,

St. Petersburg State University, St. Petersburg, Russia, ,

в формировании общественных оценок проституции представляется важным для получения информации об аксиологической основе имиджа западных стран.

Актуальность данной статьи подкрепляется политическими, медийными и научными трендами:

• 1.    В начале июля 2021 г. на Форуме равенства поколений в Париже был представлен Глобальный план акселерации ООН по достижению гендерного равенства в мире на 2021–2026 гг.¹, который опирается на принципы устойчивого развития ООН² и Пекинскую декларацию о правах женщин³. Первая глава его посвящена прекращению насилия против женщин и девочек на основе предвзятости к полу.

• 2.    Проституция в западном политическом контексте сегодня интерпретируется как насилие над женщиной, дискриминация по половому признаку. Европейский парламент в своей Резолюции от 26 февраля 2014 г. о сексуальной эксплуатации и ее влиянии на гендерное равенство рассматривает проституцию и принудительную проституцию как «формы рабства, несовместимые с человеческим достоинством и основными правами человека», а также «как причину и следствие гендерного неравенства»⁴. Публикуются отчеты о политике в отношении проституции внутри стран ЕС и ее переосмыслении (2021 г.⁵, 2023 г.⁶).

• 3.    Как ООН в упомянутом выше плане, так и Европейский парламент поддерживают феминистскую перспективу в политических и социальных исследованиях, однако на данный момент проституция выступает камнем преткновения для ученых и общественности, по отношению к которому они полны разногласий и противоречий (неразрешенный спор либерального и аболиционистского подходов, который более подробно будет представлен далее).

• 4.    В начале 2020-х гг. западными исследователями был опубликован ряд работ, в которых проституция рассматривалась как вопрос международной или региональной (ЕС) политики. Мы использовали их как теоретическую базу для данной статьи (Assessing Prostitution Policies in Europe …, 2019; Crowhurst et al., 2021; FitzGerald, Skilbrei, 2022).

• 5.    Германия является одной из значимых стран Евросоюза, поэтому может выступать в качестве объекта, аккумулировавшего в себе все передовые тенденции западного общества, в том числе касающиеся противоречивого отношения к проституции как на внутреннем (некоммерческие организации), так и на внешнем уровне его ценностных установок (Евросоюз).

Новизна статьи заключается в том, что проституция оценивается с точки зрения не только социологии (Ковалевский, 2010; Русакова, 2016), права (Цыкунова, 2010; Янковский, 2021), но и политологии – на пересечении трёх научных парадигм: конструктивизма, мир-системного анализа (неомарксизма) и феминизма.

Согласно мнению профессоров международных отношений университета Квинсленда Кристиана Ройса-Смита и Ричарда Прайса, конструктивизм использует «социологический взгляд на мировую политику, подчеркивая важность как нормативных, так и материальных структур, а также роль идентичности в построении интересов и действий» (Price, Reus-Smit, 1998). Такого рода идентичность, а именно позиционирование себя на международной арене и создание положительного имиджа, является для стран одной из важнейших целей, которая в перспективе определяет возможности реализации их международных интересов. Важно также отметить, что К. Ройс-Смит и Р. Прайс не ограничиваются идеалистическими позициями, а включают в систему рассмотрения материальные интересы акторов – стран или международных организаций и НКО (Price, Reus-Smit, 1998).

Для обоснования использования мир-системного подхода мы будем опираться на две основные работы в рамках марксизма и неомарксизма – «Происхождение семьи, частной собствен- ности и государства: в связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана» Фридриха Энгельса (Энгельс, 1989) и «Миросистемный анализ: введение» Иммануила Валлерстайна (Валлерстайн, 2006). Несмотря на то, что мир-системный анализ подвергался критике со стороны фем-иссле-дователей как теория, исключающая женщин из хода мировых экономических процессов (Rubin, 1975; Ward, 1993), мы считаем, что он, будучи описательной моделью мировых процессов и причинно-следственных связей, подойдет для рассмотрения вопроса проституции в странах экономического центра Европы и преимущественно Германии.

Ф. Энгельс дает исчерпывающее обоснование появлению и существованию феномена проституции в цивилизациях с патриархальной и демократической системой – это капитализм (Энгельс, 1989). Современный миропорядок основан на капиталистических взаимоотношениях между странами и сообществами внутри них, поэтому проституция и торговля людьми как подсистема внутри системы капиталистической продолжает существовать.

Противоречия и проблемы, характерные для феномена проституции, можно легко объяснить с помощью мир-системного анализа. Так, при наличии развитого законодательства по проституции в странах экономического центра (в Северной Европе – Швеция, в Центральной – Германия), а также юридически проработанной системы защиты женских прав и свобод проблема насильственной проституции и торговли женщинами на Западе не идет на спад, более того, она даже приобретает все большую актуальность на фоне миграционных процессов: в систему законодательной защиты не включены женщины, прибывающие в Европу из стран экономической периферии и полупериферии (Orgler, 2014: 60; Tünte et al., 2019: 849). Продвижением правовой базы в западных странах занимаются ООН, международные некоммерческие организации (НКО) и зонтичные женские структуры типа женского лобби. Такого рода перспектива важна для нас как база для понимания ценностей и политических целей, преследуемых профеминистскими НКО.

• 7    июля 2016 г. Бундестаг Германии принял закон о регулировании проституции и защите лиц, ею занимающихся (Jahnsen, 2019: 112). Главной его целью было узаконивание проституции и либерализация данной деятельности для улучшения контроля над ситуацией, однако ввиду того, что отмена категории морали и переведение проституции в исключительно правовую сферу были слишком резкими, данный закон сегодня работает как «репрессивная машина контроля» (Sauer, 2019: 318), и его защита не распространяется на женщин, которые не зарегистрированы в Германии как секс-работницы (большая часть из них – иммигрантки, которые «добровольным» (вследствие неблагоприятных жизненных условий) или обманным путём вовлечены в проституцию) (Orgler, 2014: 60). Закон не только вызвал возмущение общественности консервативных федеральных земель, например, Баварии, но и стал толчком для активизации аболиционистского движения в Германии вообще (Sauer, 2019: 318).

Некоммерческие организации относятся к структурам третьего сектора экономики и занимаются в основном вопросами гражданского общества. В рамках конструктивизма международные НКО рассматриваются как полноценные политические акторы. В коллективной монографии «Организации третьего сектора экономики в проституции» (Crowhurst et al., 2021) предложена классификация таких НКО по идеологии, на которой базируется их деятельность:

• 1)    организации, которые борются за права секс-работников. Данные НКО признают, что в сфере проституции присутствует сексизм, расизм и женоненавистничество, однако они не считают, что наказание потребителя секс-услуг – это продуктивное решение. Предполагается, что проституцию необходимо декриминализировать, признать ее полноценной работой и бороться за повышение качества условий труда, а также за дестигматизацию данного рода деятельности в обществе. Проституция по добровольному выбору отделена от торговли людьми и насильственной проституции (Orgler, 2014: 45). Идеологов данного направления мысли относят к (нео)либералам и либертарианцам (Crowhurst et al., 2021: 129–130). Наиболее яркими примерами таких НКО являются Amnesty for Women e.V.¹, Madonna e.V.² и т.д.;

• 2)    организации, для которых проституция – это гендерно-обусловленное насилие (над женщинами). И. Кроухерст, С. Дьюи, С. Изугбара отмечают, что идеологический состав данных НКО представлен радикальными феминистками (Crowhurst et al., 2021). Представители таких организаций убеждены, что проституция – это фундаментальное препятствие к достижению гендерного равенства и нарушение прав человека. Они не используют термин «секс-работник», заменяя его выражениями «проституированная женщина», «женщина, вовлеченная в проституцию». Считается, что все они без исключения – жертвы патриархального и капиталистического миропорядка.

Идеологов данного направления называют аболиционистами (англ. abolish – «отменять»). Главная цель таких НКО – искоренение феномена проституции. По убеждению аболиционистов, между ним и торговлей людьми нет разницы. Среди общественно-политических структур, разделяющих подобные взгляды, – Armut und Gesundheit in Deutschland E.V.1, Sisters. Für den Ausstieg aus der Prostitution E.V.2, Terres des Femmes3;

• 3)    организации, которые обеспечивают снижение рисков для жизни и здоровья людей, занятых в проституции. Основная их цель – повышение качества жизни работников этой сферы через информационную и сервисную составляющую (Crowhurst et al., 2021: 137). К данной группе организаций можно отнести Amica E.V.⁴, Hydra E.V.⁵, Madonna E.V. и др. (зачастую это не международные, а региональные или городские структуры).

И. Кроухерст, С. Дьюи, С. Изугбара предлагают периодизацию развития женского движения, активизировавшего вопрос проституции в немецком политическом дискурсе (Crowhurst et al., 2021). Рассмотрим ее подробнее.

Первая волна (XVIII – середина XX вв.) характеризовалась разрозненными частными попытками поднять вопрос о проституции и правах женщин в общественном поле Европы на фоне оперирования категориями несправедливости, двойных стандартов, патриархального общественного устройства.

Вторая волна (конец 1970–1990-е гг.) ознаменовалась формированием в странах Европы женских феминистических организаций, в том числе и тех, чья деятельность была направлена на работу с вопросом проституции. В Германии в 1980 г. была образована НКО «Гидра», оказывающая консультативную и медицинскую помощь женщинам, занятым в проституции. Главная предпосылка к росту численности НКО данной направленности – открытие новых возможностей финансирования для проектов и инициатив по борьбе с вирусным иммунодефицитом человека (ВИЧ).

Третья волна (начало 2000-х – настоящее время) сопровождалась постепенным ростом популярности идеи «шведской модели» урегулирования проституции, согласно которой женщина в проституции – всегда жертва, а потребитель всегда наказуем. Основные предпосылки распространения этих идей создавались вступлением Швеции в ООН и активным формированием ее представителями повестки по гендерному равенству и насилию над женщинами. Значим в этом отношении и реакционный ответ общества на политику европейских государств, криминализовавших проституцию, развитие информационных технологий и политических технологий по использованию медиа-ресурсов для распространения идей (Crowhurst et al., 2021: 132).

В статье Биргит Зауэр, профессора политологии из Венского университета (Австрия), «Мобилизация стыда и отвращения: аболиционистские аффективные фреймы в австрийских и немецких движениях против секс-работы» (Sauer, 2019) дано подробное описание методов влияния и пропаганды аболиционистских НКО на сознание граждан в медиа:

• 1.    Работа с гражданским обществом: «эмоциональная педагогика» (Gould, 2010: 33), провокация возникновения чувств у читателей, связанных с телесными ощущениями (целевая аудитория должна прожить негативный опыт занятых в проституции женщин) (Sauer, 2019: 326).

• 2.    Борьба против коллег-либералов: обвинение их в несении косвенной ответственности за бедственное положение женщин в проституции; создание негативного имиджа политических деятелей, поддерживающих существующий закон; использование радикальных формулировок (закон – «нарушение прав человека», «печальный пример всему миру», «Германия – бордель Европы» (Sauer, 2019: 319), «идеологическая слепота» либеральных активистов, использование образа войны в описании будней проституированных женщин и т.д.) (Sauer, 2019: 327).

• 3.    Работа с политиками, представителями власти: письма-обращения к политикам; открытые манифесты, которые могут подписать политические деятели; акции и демонстрации (Sauer, 2019: 327).

Сегодня на распространение идеи эффективности и образцовости «шведской модели» в Германии влияют доступные медиа-ресурсы (преимущественно интернет-площадки). Основной нарратив по данному вопросу сводится к следующему: женщины в проституции – это жертвы торговли людьми, которые страдают от бедности и сексуализированного насилия. Так, немецкая феминистка Алиса Шварцер 28 октября 2013 года на официальном сайте интернет-газеты «Эмма» опубликовала манифест против проституции. К сегодняшнему дню его подписали 13 457 человек, среди которых также есть политические деятели Германии из Социал-демократической партии страны (SPD), Христианско-демократического (CDU) и Христианско-социального (CSU) союзов Германии, а также Свободной демократической партии Германии (FDP) Эссена, Мюнхена, Берлина, Штутгарта и проч., среди них обер-бургомистр, федеральный министр, председатель бундестага, сенатор юстиции, секретарь профсоюза и т.д.1

Синнёв Янсен, профессор социологии в Университете Бергена (Норвегия), в книге «Оценка политики проституции в Европе» (Assessing Prostitution Policies in Europe …, 2019) выделяет следующие типы деятельности некоммерческих организаций данной тематики в политическом поле:

• 1)    НКО как консультанты. Их работа – это источник социологических, экономических, полевых исследований для политиков-законотворцев и для кампаний в СМИ. Основная методология социологической работы НКО – интервьюирование (чаще всего женщин, занятых в проституции);

• 2)    НКО как политические акторы-эксперты: их представители выступают на конференциях и собраниях политических деятелей с предложениями по изменению и корректировке текстов закона (пример: круглый стол по проституции в федеральной земле Баден-Вюртемберг²);

• 3)    НКО как акционеры. Члены организации вливаются в общее «женское движение», публикуют петиции и открытые письма, обращения к правительству, устраивают медиа-акции и публичные выступления (Assessing Prostitution Policies in Europe …, 2019: 114–118).

С конца 1990-х гг. гендер и сексуальность начинают играть важную роль в развитии европейской политики, когда идеалы соответствующей идентичности и гражданственности сместились в сторону вопросов, связанных с полом (гендерная идентификация, урегулирование интимной жизни как вопрос биополитики, решение вопросов сексуализированного насилия и т. д.) (Herzog, 2011; FitzGerald, Skilbrei, 2022: 10).

ЕС признал гендерное равенство «общеевропейской ценностью»3. Профессоры факультета криминологии, социологии и юриспруденции Университета Осло (Норвегия) Шеррон Фицже-ральд и Мейлен Скилбрей утверждают, что Европейский союз использует дискурсы гендера и сексуальности как рычаг для самопрезентации на международной арене и средство регулирования своих отношений со странами, не входящими в ЕС (FitzGerald, Skilbrei, 2022: 8).

Американский философ Джудит Батлер отмечает, что ЕС выступает «ценностным и идейным гегемоном в вопросах пола и гендера» (Butler, 2009: 27). Тенденция восприятия европейских ценностей и идеалов как единственно верных отчасти наблюдается в упомянутом выше Плане ООН по достижению гендерного равенства на пятилетие4. Исследователи утверждают, что расширение спектра политической деятельности ЕС до вопросов харассмента стало возможным благодаря феминистскому активизму (Elman, 1996).

В последние годы активно поднимаются вопросы имиджа ЕС на мировой арене. Так, А. Кризан определяет государство, не ведущее на данный момент времени гендерной политики в качестве приоритетного направления своей деятельности, как отстающее от международных стандартов и как неавторитетного, противоречивого игрока на международной арене: «Хотя гендерное равенство является основополагающим принципом ЕС, отсутствие согласованной политики или даже четкого определения насилия на уровне ЕС в отношении женщин, кроме как по отношению к другим международным субъектам, наносит ущерб идентичности ЕС как политической единицы и международного актора» (Krizsan, 2015: 61). Решение гендерных проблем, по мнению исследователей, должно быть лидирующим фактором, определяющим ведение политики страны, так как при нейтральном отношении к ним они рискуют раствориться в других, «более приоритетных» ее аспектах.

Сохранение проституции «в государствах-членах ЕС является убедительным показателем неспособности Европы в целом участвовать в достижении гендерного равенства и продвижении прав женщин» (Scoular, 2015: 10).

Анализируемая проблема препятствует единению мысли в Европе, поскольку страны-члены ЕС смотрят на проституцию по-разному ввиду особенностей своего культурно-исторического развития в период до европейской интеграции. Упомянутые выше исследователи Шеррон Фицжеральд и Мейлен Скилбрей обозначают отношение к указанному социальному явлению определяющим для имиджевой политики государства. По их мнению, включение проблемы проституции в политическую повестку Евросоюза способствовало расширению его компетенции за счет норм и ценностей по ряду этических вопросов, таких как репродуктивные права женщин, однополые браки, сексуальное насилие и проч. Проблема проституции выступает индикатором различий государств-членов ЕС в том, что составляет фундаментальную европейскую ценность (FitzGerald, Skilbrei, 2022: 65).

Среди исследователей находятся критики проституционной политики ЕС. Например, отмечается, что «институты ЕС приспособили феминистские цели и рациональность для других целей политики, таких как экономическое процветание» (Roseneil et al., 2012).

Прикладной экономический характер использования темы проституции руководством ЕС вызвал разочарование в феминистской среде: ЕС не воспринимает серьезность решения данной проблемы на ценностном уровне. Джемайма Репо, профессор политологии и фемтеории университета Ньюкасл, критикуя данный материалистический подход, считает, что «гендерное равенство» для ЕС сегодня – это не ценность и не идея, а «политическая технология» / «технология власти» (Repo, 2015: 308).

Подводя итоги политической деятельности некоммерческих организаций по вопросу проституции в Европейском союзе и Германии, отметим, что они активно используют медиа-среду и Интернет для распространения своих идей, воздействуя как на гражданских лиц, так и на политиков.

Кроме того, до сих пор в теории феминизма не разрешено главное противоречие – оценивать ли проституцию как воплощение системы мироустройства, угнетающей женщин, или как свободный выбор ими профессиональной деятельности, что находит свое выражение в формировании двух групп НКО с соответствующими взглядами и моделью их трансляции в социум.

Несмотря на имеющиеся в теории противоречия, Европейский парламент обозначает проституцию во всех ее формах как причину и следствие гендерного неравенства и использует данный нарратив как политический инструмент для утверждения своей идентичности на международной арене. Отдельные государства, например, Германия, осуществляют политику, идущую вразрез с общими постановлениями ЕС (для ЕС проституция и насильственная проституция – неотделимы и негативны, для Германии это два разных феномена, которые необходимо контролировать с помощью разного законодательства (Orgler, 2014: 50)), при этом каждая федеральная земля адаптирует закон с учетом региональных особенностей – от либерального подхода до полного запрета проституции в регионе или предоставления для данной деятельности отдельной улицы или района города (Euchner, 2022: 846).

Также важно понимать, что некоторые институты третьего сектора экономики Германии, а именно некоммерческие организации, работают над распространением идеи «шведской модели» как образцовой и эффективной в достижении гендерного равенства, используя разнообразие политических технологий, основанных на медиа-инструментах.

В целом, следует сказать, что отношение к проституции в западном обществе нельзя назвать однозначным, что выражается в дифференциации подходов к данному общественному явлению в среде некоммерческих организаций, выражающих мнение определенных социальных слоев и формирующих для проституции общественно-политический дискурс в странах ЕС вообще и Германии в частности.