Политика неоколониализма Итальянской Республики

Дипломатическая академия Министерства иностранных дел Российской Федерации, Москва, Россия, ,

Moscow, Russia, ,

в бывших колониях и других странах Глобального Юга через современные механизмы доминирования. В отличие от классического колониализма, который основывался на прямом военном и административном контроле, неоколониализм Итальянской Республики проявляется в первую очередь через различные экономические инструменты (Радькова, 2024: 2759). Они представляют собой многоуровневую систему механизмов, направленных на сохранение контроля над ресурсами и рынками стран-партнеров, преимущественно в Африке и Средиземноморском регионе (Глубокая, 2022: 74).

С политологической точки зрения итальянский неоколониализм является элементом внешнеполитической стратегии, направленной на укрепление позиций страны в международной системе. Это проявляется в использовании многосторонних институтов, таких как Европейский союз, для продвижения интересов Рима. Например, Итальянская Республика лоббирует торговые соглашения между Европейским союзом и странами Африки, которые открывают рынки для итальянских товаров и услуг, но ограничивают возможности местных производителей. Это создает структурную зависимость, при которой партнеры вынуждены ориентироваться на итальянскую экономику (Coticchia, 2021: 739).

Основная часть . Рассмотрим основные составляющие итальянской политики неоколониализма. Ключевым элементом политики неоколониализма являются инвестиционные соглашения, которые заключаются через государственные и полугосударственные структуры, такие как Cassa Depositi e Prestiti (CDP) – итальянский фонд сберегательных вкладов. Эти договоренности часто предусматривают финансирование инфраструктурных проектов (строительство портов, дорог, энергетических объектов) в обмен на доступ к природным ресурсам или льготные условия для национальных компаний. Примером могут служить проекты в области энергетики в Ливии или Нигерии, где итальянские корпорации получают эксклюзивные права на разработку месторождений нефти и газа. Подобная модель, формально направленная на развитие, фактически приводит к укреплению ресурсной зависимости стран-реципиентов и долгосрочному закреплению их периферийного статуса в глобальной экономической системе, поскольку создаваемая инфраструктура в первую очередь оптимизирована под экспорт сырья, а не под диверсификацию экономики или развитие внутреннего рынка (Захаров, 2025: 170).

Торговые соглашения также значимы для политики неоколониализма. Итальянская Республика использует асимметричные договоры в рамках ЕС – Африка, которые открывают рынки стран Черного континента для итальянских товаров (например, текстиля, машиностроения), в то время как сырьевой экспорт из Африки сталкивается с тарифными и нетарифными барьерами. Это приводит к деиндустриализации в странах-партнерах, которые остаются поставщиками сырья, таких как Демократическая Республика Конго (поставки кобальта для итальянской электроники) или Ангола (нефть для Eni). В таких условиях локальные производственные и технологические сектора не получают необходимых инвестиций и развития, поскольку капиталовложения концентрируются исключительно в ресурсоэкстрактивных отраслях, ориентированных на экспорт. Это, в свою очередь, ведет к утрате страной потенциала для создания добавленной стоимости, технологической суверенности и устойчивого экономического роста, замыкая порочный круг зависимости от импорта готовой продукции, в том числе из самих стран-инвесторов (Meenan, 1944: 91).

Корпоративные практики дополняют механизмы итальянской политики неоколониализма. Многонациональные компании, такие как Enel в энергетике или Leonardo в оборонном секторе, создают совместные предприятия с местными элитами, обеспечивая лоббирование своих интересов. Часто это сопровождается налоговыми оптимизациями через офшоры, что лишает принимающие страны доходов. Например, в Тунисе итальянские агрохолдинги контролируют производство оливкового масла через дочерние структуры, минимизируя налоги и вывозя прибыль.

Еще одним элементом итальянской стратегии выступает взаимодействие с «местными элитами», которые обладают влиянием и необходимыми для этого ресурсами. Итальянские корпорации и государственные институты формируют партнерские отношения с правящими группами стран-реципиентов, предоставляя им доступ к ресурсам и обеспечивая политическую поддержку в обмен на лояльность. Данная практика воспроизводит неопатримониальные модели управления, при которых властные полномочия и экономические выгоды концентрируются в руках ограниченного круга лиц, ассоциированных с итальянскими интересами. В частности, в Ливии и Тунисе деятельность итальянских компаний осуществляется через клановые сети, что способствует операционной стабильности проектов, но одновременно приводит к ослаблению демократических институтов. Этот механизм реализуется через создание транснациональных клиентарных сетей, где доступ к ресурсам и политическая легитимация местных акторов обмениваются на гарантии экономических преференций для итальянских корпораций. Такая конфигурация воспроизводит структуры зависимого развития, при которых формальные институты суверенных государств подменяются неформальными договоренностями.

В ливийском контексте итальянские энергетические концерны выстраивают взаимодействие с племенными кланами, контролирующими нефтяную инфраструктуру. Это обеспечивает операционную непрерывность добычи углеводородов, но одновременно фрагментирует государственный суверенитет, усиливая локализованные центры власти.

В тунисском случае наблюдается институционализированный симбиоз с правящей бюрократией, где кредитные линии ЕС, администрируемые Италией, трансформируются в инструмент политического торга.

Данная система перманентно актуализирует дилемму принципала-агента: итальянские акторы делегируют местным элитам функции поддержания стабильности, но сталкиваются с риском реверсивного влияния, когда клановые группы перераспределяют ресурсы в пользу собственных интересов. Эффектом становится институциональная эрозия – демократические процедуры замещаются практиками избирательного распределения ренты, что кристаллизует неоколониаль-ные иерархии в политико-экономических структурах стран-реципиентов.

«Помощь развитию» также используется как инструмент влияния в рамках политики неоколониализма. Итальянское агентство по сотрудничеству в развитии (AICS) финансирует проекты в здравоохранении или образовании, но с условием привлечения итальянских экспертов. Это не только укрепляет концепцию «мягкой силы» (soft power), но и создает рынок для услуг итальянских неправительственных компаний (NGOs) и консультантов (Novati, 2008: 41).

Еще одним механизмом политики неоколониализма является использование миграционных потоков в качестве средства давления. Контролируя перемещение человеческих масс из африканских стран, Итальянская Республика оказывает влияние на правительства государств происхождения, увязывая предоставление финансовой помощи и инвестиций с сотрудничеством в сфере миграционного контроля. Такой подход создает условия для выдвижения дополнительных требований в иных областях, включая доступ к природным ресурсам или обеспечение поддержки на международной арене (Сурма, 2022: 3799). Механизм реализуется посредством создания асимметричных договоренностей, где финансовые трансферты и инвестиционные потоки увязываются с выполнением требований по сдерживанию, реадмиссии и пограничному контролю. Такая конфигурация позволяет трансформировать миграционные потоки в политический капитал, обеспечивающий экстратерриториальное влияние.

Функционирование данной системы демонстрирует парадокс суверенитета: формально независимые государства вынужденно делегируют Италии полномочия в сфере миграционного управления в обмен на экономические преференции. Это создает прецедент ограничения юрисдикции через финансовую зависимость. Более того, подобные соглашения содержат имплицитные условия, распространяющиеся на смежные сферы – предоставление доступа к углеводородным месторождениям, обеспечение льготных условий для итальянских корпораций или поддержки международных инициатив Рима. Эффект усугубляется стратегической инструментализацией гуманитарного дискурса, где меры по «развитию» и «стабилизации» маскируют политику селективного открытия или блокирования коридоров перемещения граждан.

Таким образом, миграционный контроль становится многоуровневым рычагом, обеспечивающим не только регулирование перемещения населения, но и перераспределение ресурсов и политических влияний в рамках неоколониальной иерархии.

В комплексе экономические инструменты неоколониализма Итальянской Республики формируют систему, где внешнее равенство сторон скрывает отношения зависимости, воспроизводящие колониальную иерархию в современных условиях (табл. 1).

Таблица 1 – Экономические инструменты неоколониальной политики Итальянской Республики¹

Table 1 – Economic Instruments of the Neocolonial Policy of the Italian Republic

Инструмент	Механизм воздействия	Примеры реализации
1	2	3
Инвестиционные соглашения	Финансирование инфраструктурных проектов через государственные структуры (например, Cassa Depositi e Prestiti) в обмен на доступ к ресурсам	Строительство портов в Ливии, энергетические проекты в Нигерии
Долговая дипломатия	Кредиты через Export Credit Agency (SACE) с условием закупки товаров/услуг у итальянских компаний	Сельскохозяйственные проекты в Сенегале: займы на закупку итальянской техники и семян
Асимметричные торговые соглашения	Лоббирование в рамках ЕС договоров, открывающих рынки стран Африки для итальянских товаров при сохранении барьеров для африканского экспорта	Импорт текстиля и машиностроения в страны Западной Африки при тарифных ограничениях на сырьевой экспорт
Корпоративные практики	Создание совместных предприятий с местными элитами, использование офшоров для минимизации налогов	Деятельность Eni в Анголе: сотрудничество с правящими кланами, уход от налогов через офшоры

1 Составлено автором.

Продолжение таблицы 1

1	2	3
«Помощь развитию»	Финансирование проектов (здравоохранение, образование) через AICS с привязкой к итальянским подрядчикам и экспертам	Проекты в Тунисе: строительство больниц с обязательным привлечением итальянских компаний
Миграционные соглашения	Увязка финансовой помощи или инвестиций с сотрудничеством в контроле миграционных потоков	Соглашения с Ливией: финансирование лагерей для мигрантов в обмен на доступ к нефтяным месторождениям
Валютнофинансовые механизмы	Использование евро и финансовых систем ЕС для влияния на экономическую политику стран-партнеров	Кредиты МВФ, лоббируемые Италией, с условиями структурной адаптации (сокращение социальных расходов)

Указанные механизмы дополняются установлением культурной гегемонии, которая закрепляет доминирующее положение Итальянской Республики в регионе.

Через образовательные программы и медиа Итальянской Республики продвигают ценности и модели поведения, которые укрепляют ее влияние на территориях третьих стран. Это создает символьное доминирование, делая неравноправные отношения приемлемыми для местных граждан.

Культурный аспект итальянского неоколониализма включает продвижение языка, образования и моделей потребления, что составляет мягкую силу для поддержания влияния.

Таким образом, неоколониализм Итальянской Республики остается значимым явлением в международных отношениях, отражающим более широкие тенденции глобального неравенства и власти. Он интегрирует в себе экономическое принуждение, политическое манипулирование и культурное влияние для поддержания иерархий, унаследованных от колониальной эпохи, но адаптированных к условиям глобализированного мира.

Заключение . Проведенное исследование позволяет констатировать, что политика Итальянской Республики в средиземноморско-африканском регионе представляет собой комплексную неоколониальную стратегию в реалиях XXI в. Ее системообразующим принципом является создание асимметричной взаимозависимости, при которой формальный суверенитет партнерских государств сохраняется, тогда как их реальная политико-экономическая автономия существенно ограничивается. Ключевыми инструментами выступают: целевая миграционная дипломатия, превращающая потоки перемещенных лиц в рычаг политического шантажа; энергетическая экспансия, обеспечивающая контроль над стратегическими ресурсами под прикрытием «зеленой» трансформации; точечное инвестирование в критические инфраструктурные активы, позволяющее доминировать в ключевых логистических цепях.

Особенностью итальянского неоколониализма является его гибридный характер, сочетающий механизмы общеевропейского уровня с двусторонними клиентарными сетями. Стратегия опирается на кооптацию местных элит через неопатримониальные модели управления, что ведет к системной деградации государственных институтов в странах-реципиентах. В результате формируется устойчивая архитектура зависимости, где краткосрочная финансовая и политическая поддержка правящих групп обменивается на долгосрочные уступки в сфере экономического суверенитета и внешнеполитического курса.

Можно заключить, что неоколониальная практика Италии репрезентирует более широкий тренд – трансформацию международных отношений от прямого доминирования к сложным системам обусловленного суверенитета.