Положительные герои романа Б. Санжина "Путь праведный"

К первым попыткам художественного осмысления истории собственного народа в жанре романа, предпринятым в конце 1950-1960-х гг., относится роман Б. Санжина «Путь праведный» («Заяанай зам») [5, с. 6].

В этот период бурятская литература, как и вся отечественная литература, обратилась к человеку, отсюда свойственные ей сближение прошлого и будущего в прозе, усиление субъективного начала [2, с.77]. Бурятские прозаики при воссоздании реалий прошлого стали обращать больше внимания на конкретику социально-исторических обстоятельств, пытаясь передать атмосферу и дух народной жизни.

Сюжет романа «Путь праведный» связан с поездкой 1702-1703 гг. одного из племен бурятского этноса, хори, к Петру I. Ключевая проблема -выбор верного пути, который изменил бы судьбу бурятского народа, страдающего от произвола местных властей и набегов разбойников. По этому жизненно важному вопросу персонажи резко поляризованы: положительные выступают за союз с Россией, отрицательные ориентируются на Восток. К первой группе относятся воеводы Головин и Билибин, граф Рагу-зинский, главные герои предводитель племени Туракай и его старший сын Бадан, а также ряд второстепенных (Абжа, Тэхэ, Мунко, Булавин и др.). Именно положительные персонажи в силу ограниченности объема статьи анализируются ниже.

Среди образов реальных исторических деятелей относительно индивидуализированы лишь фигуры Федора Головина и Саввы Рагузинско-го. Акцент сделан на их государственном мышлении, исполнении служебного долга. В образе Головина подчеркивается его скромность, справедливость, в том числе к новым подданным империи. Помня, что воевода, уезжая из Сибири, обещал помочь, хоринцы решились ехать в Москву. Показана человеческая слабость Головина: он тяготится службой в отрыве от семьи. В неудачной попытке несколько «оживить» этот схематичный образ Б. Санжин демонстрирует особую проницательность героя, способность читать мысли при посещении тунгусского чума и во время встречи с хо-ринской знатью [3, с. 20, 57]. Рагузинский обрисован как настойчивый и волевой государственный деятель. В качестве индивидуализирующей черты отмечается его восприимчивость к красоте природы.

Туракай показан как дальновидный, уважаемый предводитель племени. Благодаря ему в 1653 г. хоринцы приняли российское подданство. Участники похода в Москву, по мнению Туракая, выполняют поручение народа и должны оправдать его доверие. В том, что после похода положение улучшилось, есть заслуга и Туракая. Цель его жизни - благополучие племени, добрососедские отношения с другими народами. Он говорит сыну: «Русские вот… Наши заступники, братья. За добро добром платят. Ты эти мои слова запомни... [3, с. 157].

Поступки Туракая свидетельствуют о его мудрости: он учит сына думать об устройстве улусной жизни, обо всех земляках, побуждает к овладению полезным опытом, которым обладает русский народ, его языком. Чаще всего он поступает как активный, ответственный человек, оптимально действующий в конкретных обстоятельствах. Но один из эпизодов вносит диссонанс в этот идеализированный облик: среди невзгод, которые выпадают на долю хоринцев, у Туракая и его семьи есть укромное и безопасное место, о котором знают лишь самые близкие [3, с. 79].

Подробнее раскрывается характер Бадана, задуманный как героический: он призывает земляков не покоряться захватчикам, нередко проявляет смелость: защищая свою невесту Залму, в одиночку сражается с шайкой маньчжурских разбойников; вместе со своим другом Булавиным борется с приемщиком ясака Овчинниковым, бессовестно обманывающим бурят. Окружающие отмечают его ум, хладнокровие, быстроту в решениях. Благодаря им и везению он находит выход в трудных обстоятельствах, в частности, во время поездки в Москву, где удается достичь успеха. Как и Тура-кай, Бадан адекватно относится к иноплеменникам, понимает, что нельзя судить о русском народе по таким, как Овчинников.

Этот образ весьма противоречив. Хотя в начале романа констатируется, что Бадан постепенно проникает в думы и заботы отца, впоследствии он снова сомневается в правильности его действий. Еще более нелогично поведение Бадана после неудавшейся попытки освободить Залму. Стараясь скрыть от нее свое нездоровье, избитый и ослабевший Бадан уходит к лекарю, бросив невесту со старым Мунко на произвол судьбы вблизи от места их заточения и надеясь, что они самостоятельно доберутся до родных кочевий, в результате чего они снова попадают в плен. Какой смысл в этом уходе, неясно, т.к. направление их пути было бы одно и то же - родные места. Не вызволив Залму, Бадан уезжает в Москву, перепоручив ее спасение Тэхэ и Булавину. Он не очень тревожится об этом и в поездке редко вспоминает ее. Эти поступки контрастируют с пламенными призывами Бадана к борьбе и особенно с авторским сравнением его с «богаты-рем-батором из улигера» [3, с. 46]. Не менее странно Бадан поступает, сначала выпросив плененного Шоно у Головина как предателя, а затем, в обмен на сведения о Залме, зная вероломство Шоно, но, почему-то поверив ему, просто отпускает того. Во второй части романа этот образ несколько теряется на фоне более колоритных и более детально обрисованных второстепенных персонажей.

Неубедительна лирическая линия, связанная с Баданом и Залмой: он демонстрирует ничем не оправданную холодность при своем возвращении из Москвы: «Залма нашла глазами Бадана, улыбалась ему, кивала головой. Вот и он улыбнулся… Это он ей улыбается! Но Бадан отвернулся, кому-то другому помахал рукой. Кровь бросилась к бледному лицу Залмы. «Зачем я приехала? - с обидой пронеслось у нее в голове. - Зачем так старательно кланялась? Люди же видели!» [3, с. 123]. Это не соотносится с мыслями героя незадолго до встречи: «Как-то встретит его Залма в этот радостный день возвращения к родным очагам? Не отвернется ли от него?» [3, с. 121]. Бадан говорит с невестой свысока, стараясь унизить ее, да еще при свидетеле, пораженном этим, даже день их свадьбы, долго откладывавшейся именно по его вине, и такое отношение тоже немотивированно.

Стойкость красавицы Залмы внушает уважение даже удерживающим ее в плену разбойникам. Показаны изменения в ее характере после плена: Залма стала сдержанной, неуверенной, раздражительной, предпочитает уединение. Она порой сомневается в любви Бадана. Испытавшая го- ре, больная, Залма старается помочь нуждающимся. Слабость лирической линии обедняет и этот образ. Мы согласны с мнением, что наиболее существенным недостатком романа является «неглубокое раскрытие ... внутреннего мира героев», особенно Бадана и Залмы; то, что часто их чувства «декларируются … или иллюстрируются поверхностными фактами» [2, с. 28].

Все положительные герои второго плана, соратники Туракая и Бадана, схематичны, в основном, описываются их действия, но не состояние души. Все они патриоты родного народа, добрые, справедливые и надежные люди. Большой потенциал остался нереализованным при создании образа Тасхи Бодороева, который первым предложил идею похода в Москву. Можно лишь верить авторскому определению его как большого друга Бадана, мимолетному мнению Туракая о его уме, а несколько коротких высказываний Тасхи не дают о нем сколько-нибудь определенного впечатления. Отметим, что автор называет героя примерно в один и тот же период его жизни то парнем, то человеком сорока с небольшим лет, то пожилым зайсаном (младший административный чин - З.С.)

Шаманку Абжи-удаган все уважают, она дает ценные советы во время тяжелой, особенно для нее, поездки в Москву, терпеливо преодолевает трудности пути и даже поддерживает мужчин. Несмотря на молодость, её зовут матушкой. Но описание Абжи слишком скупо, в нем фиксируется лишь её красота, способность предвидения, а также подробно воспроизводится исполнение ею обрядов.

Образ возчика Тэхэ едва намечен: читатель видит его отдельные действия: он призывает земляков не сдаваться разбойникам; старательно учится пахать; в поездках тревожится о семье; его выбирают одним из распорядителей облавной охоты. Вероятно, он надежный друг: ведь именно ему и Булавину Бадан поручает спасти из плена Залму, и они справляются с этим, но Тэхэ гибнет.

Хурчи (музыкант, играющий на национальном музыкальном инструменте, хуре - З.С.) Мунко поступает как героическая личность: он помогает Залме в неволе, дважды пытается спасти ее. Однако побудительные мотивы его действий неясны. Лишь по реакции Бадана после первого побега Мунко из плена можно догадаться об их знакомстве. Хурчи предназначено быть резонером: он то и дело произносит сентенции, как правило, неорганичные для собственного характера или неуместные в конкретных обстоятельствах. Хвастливо, из-за невысокого социального статуса Мунко, выглядит его обещание Залме поднять для ее спасения все улусы. Едва скрывшись от погони, он произносит монолог, который выглядит несколько странно в отсутствие другого собеседника, не считая коня, которого и благодарит не к месту напыщенно и цветисто: «Конь-хулэг - друг человека, меткая стрела друг храбрости. - Он улыбнулся. - Разбойничьи стрелы не очень меткие» [3, с. 38].

Образ Хурьгана не оставляет четкого представления о его характере, хотя поступков более чем достаточно: с ним связано одно из побочных ответвлений фабулы. Более определенным, но столь же схематичным является образ Шодо Болтирикова.

В целом убедителен образ верного друга Бадана казака Василия Булавина, обладателя многих привлекательных нравственных качеств. Он дружит с иноверцами, интересуется их культурой, а в конце романа свободно говорит по-бурятски. Всегда помогают бурятам лекарь Михайла, казак Семен Гривцов спасает одного из них.

Романисту удалось показать отдельные образы в развитии: читатель видит изменения в сознании героев, вместе с ними включается в происходящие события.

В характерах положительных героев общечеловеческие черты проявляются в национально специфической форме. Так, Мунко в плену, тоскуя о любимой родине, поет о красоте Селенги. Перед дальним походом каждый из его участников берет с собой горстку родной земли. Возвращающийся из дальней поездки Бадан любуется «бесконечно дорогой, милой сердцу степью» [3, с. 121].

Анализируя развитие бурятской литературы 1970-х гг., С.С. Имихе-лова пишет о возвращении «прежних, позабытых символов своего , национального мира: горы, юрта, синий купол неба, пространство степи, скачущие кони, наполняющие ее травы ая-ганга, сарана, багульник - эти традиционные национальные метафоры становятся символом дома и уюта [1, с. 11-12].

О значимости одного из этих символов, юрты, говорит внимание, уделяемое писателем ее описанию: «Б. Санжин в романе «Заяанай зам» использует достаточно широкий круг названий, связанных с войлочной юртой...» [4, с. 34].

Как видим, в романе «Путь праведный» стремление к национальной символике проявилось раньше 1970-х гг., в период его написания.

К числу недостатков произведения относится диспропорция в распределении места и времени, отведенного главным героям и огромному числу второстепенных персонажей: последние приковывают неоправданно много внимания автора. Во второй части романа Туракай и Залма становятся эпизодическими персонажами, а Бадан почти теряется среди сонма эпизодических действующих лиц и связанных с ними перипетий. Тем не менее, романисту удалось создать ряд интересных образов положительных героев.

Место романа «Путь праведный» в бурятской литературе обусловливается тем, что на его страницах воспроизведены значимые события истории бурятского народа, созданы яркие образы положительных героев.