Понятие и сущностные основы консервативной государственно-правовой идеологии России

Русский консерватизм остается дискуссионной областью в социально-гуманитарном знании. Юридическая наука не является исключением, напротив, в современных условиях ярче видна разница в подходах к данному феномену. Во многом это связано с возрастающей угрозой неолиберализма, распространяющейся в результате глобализации. Опасность неолиберализма заключается, с одной стороны, в нравственном релятивизме, когда подвергаются критике нравственные основы общества, государства и права, а во главу угла ставится ничем не ограниченный человек с его правами и свободами, с другой – в исключении таких понятий, как государство, государственный суверенитет, государственная территория и государственные границы (Зорькин, 2023: 153). Обращение к консервативной правовой идеологии в этих условиях становится необходимостью, своеобразной естественной реакцией «на эксцессы и перегибы неолиберальной парадигмы глобализации» (Кобяков, Восканян, 2021: 109).

Консерватизм имеет множество определений и трактовок. Наиболее известны две, исходящие из отрицательного отношения к этому явлению. Так, первый подход, распространенный еще в советской науке, базируется на признании консерватизма как приверженности к «ко всему устаревшему, отжившему, косному; враждебность и противодействие прогрессу, всему новому, передовому в общественной жизни, науке, технике, искусстве» (Седаев, 2025: 148). В целом это можно объяснить марксистско-ленинской идеологией, в котором важное место занимал метод материалистической диалектики, предполагающий, что все явления и процессы находятся в постоянном развитии. Показательна смена общественно-экономических формаций, апологетом чего должно стать исчезновение государства и права, построение коммунистического общества. Интересна позиция В.Н. Жукова, правовед замечает, что по своей сути любая идеология как совокупность идей, ценностей и идеалов в политико-правовой сфере выступает проявлением социальной мифологии, поскольку «от кого бы она ни исходила (от класса, партии или государства), всегда предполагает набор мифологем, дополняющих рациональную картину мира» (Жуков, 2020: 50). Подобная позиция толкования природы правовой идеологии объясняет, почему в советский период консерватизм уравнивался с ретроградством: это позволяет осуществить разрыв всякой связи с Российской империей, что было выгодно с точки зрения мифологализации марксистко-ленинской правовой идеологии. На долгие годы консерватизм стал трактоваться в социальных науках только в негативном ключе (Фролова, 2017: 69).

В настоящее время в результате понимания необходимости защиты государственного суверенитета, который неразрывно включает в себя и духовный суверенитет, пришло осознание того, что консерватизм «как идейно-политическое течение, а особенно русский консерватизм, имеет перспективы» (Сазанкова, 2020: 132). Консерватизм в виде доктрины и идеологии осторожно относится к изменениям, реформам. В то же время данная идеология не враждебна к изменениям в целом, все они осуществляются подобно эволюции на основе традиций того или иного общества. Как верно пишет И.Ю. Козлихин, по своей сущности консерватизм предполагает «органичность социальной жизни: прошлое, настоящее и будущее находятся в единстве» (Козлихин, 2007: 77). Важно подчеркнуть, что органическое развитие исходит из аккумулирования тем или иным обществом в себе тех или иных традиционных ценностей, в том числе политико-правовых, в каждом государстве оно имеет специфические особенности.

Р. Пайпс замечает, что в «Соединенных Штатах, например, консерватизм подразумевает ограничение государства, тогда как в России, наоборот, его расширение. Квинтэссенция русского консерватизма – самодержавие» (Пайпс, 2008: 12). В целом Р. Пайпс делает акцент именно на разоблачении самодержавия как разновидности абсолютизма, не разграничивая данные разновидности монархической формы правления, в меньшей степени уделяя внимание исследованию самого консерватизма. Иного подхода придерживается П. Робинсон, считая русский консерватизм идеологией органических перемен, подразумевающей изменения в соответствии с существующими традициями, насколько это возможно (Robinson, 2019: 24). Схожую трактовку консерватизма дает Г. Дизен, не соглашаясь с определением консерватизма через призму застоя, подмечая отрицательное отношение консерваторов к отрыву настоящего от прошлого: общество должно развиваться органически из корней своей особой культуры, истории и традиций (Diesen, 2021: 15). Объединяет этих авторов понимание консерватизма не как отрицания развития, а как отрицания разрыва. Развитие, согласно этой логике, возможно только тогда, когда новое вырастает из старого, а не уничтожает его. Для понимания специфики именно государственно-правового консерватизма ключевой является мысль С. Хантингтона. Он справедливо отмечает, что консерватизм как активная идеологическая позиция актуализируется не в моменты стабильности, а именно в условиях фундаментальной опасности, когда под угрозой оказываются традиционные устои общества (Huntington, 1957: 460). Эта характеристика позволяет в дальнейшем перейти от общих рассуждений об органическом развитии к анализу политики консервативной стабилизации, которую государство вынуждено проводить перед лицом внешних и внутренних вызовов.

В отечественной научной мысли государственно-правовой консерватизм тем не менее определяют как «совокупность идей, ценностей, концепций, опирающихся на национальную государственно-правовую традицию и оказывающих влияние на политико-правовую практику в целях обеспечения преемственности и порядка в государственно-правовом развитии» (Васильев, 2023). Как обоснованно утверждает А.В. Кротов, конституционный запрет на установление какой-либо идеологии в качестве государственной или обязательной предполагает не запрет на установление государственной идеологии как таковой, а обеспечение идеологической свободы и возможности модернизации государственной идеологии в зависимости от эволюции национальной и конституционной идеологии, представляющей собой «подвижную конструкцию, актуализация которой необходима» (Кротов, 2023: 130). Следовательно, теоретическая реконструкция консервативной государственно-правовой идеологии не только не противоречит конституционному принципу идеологического многообразия, но и позволяет выявить реально действующие ценностные основания российской государственности, что имеет практическое значение для защиты традиционных ценностей.

Можно выделить два подхода к определению сущности консерватизма. Первый, условно обозначаемый как негативный, представляет консерватизм в качестве явления застойного и ретроградного. Второй подход, положительный, трактует консерватизм как идеологию органической постепенной эволюции общества, государства, правовой системы с учетом существующих традиционных ценностей. Консервативная правовая идеология в последние годы юридических исследований обычно рассматривается через перечисление поддерживаемых и охраняемых данной идеологией традиционных ценностей и институтов в государственно-правовой сфере. Например, А.А. Васильев, изучая сущность русского консерватизма, выделяет «самодержавие, нравственные основы права, господства обычая, неформальные, общинные формы разрешения социальных конфликтов, перемещение центра тяжести с субъективных прав на юридические обязанности и т. п.» (Васильев, 2023). А.Ю. Кузубова, исследуя аксиологические основания русского консерватизма, приводит схожий перечень консервативных правовых ценностей, в частности выделяя концепты: «идеократической государственности в форме самодержавия; симфонии церковной и государственной властей; идеала соборности общества при относительной независимости земского самоуправления; приоритета правды над правом, этических начал над формально-юридическими; ведущей роли обычных норм в регулировании общественных отношений» (Кузубова, 2023а: 201).

Не отрицая правильности приведенных позиций с точки зрения накопленных социально-гуманитарных знаний, необходимо отметить, что для формирования целостной теоретической модели консервативной государственно-правовой идеологии России недостаточно простого перечисления признаков или концептов, поддерживаемых консерваторами XIX–XX вв. Требуется вычленить системообразующие основы русского консерватизма, фундаментальные начала, позволяющие выявить сущность и функционирование данной идеологии. В целом правовая идеология является систематизированным представлением о государственной и правовой действительности, как реальной, так и желаемой. В основе правовой идеологии лежат определенные ценностные предпочтения. В постнеклассической науке изучаемые объекты рассматриваются с позиции признания их как сложных, человекоразмерных, саморазвивающихся и самоорганизующихся систем. Правовая идеология не исключение, она служит составной частью того, что мы понимаем под правом. Данная категория выражает как правовую онтологию, так и правовую аксиологию, не давая возможность игнорировать определенный набор правовых ценностей. Следовательно, выделение основ консервативной правовой идеологии возможно по критерию их принадлежности к ключевым предметно-содержательным сферам идеологии и их функциональной роли, что позволит преодолеть фрагментарность и представить целостную систему основополагающих начал консервативной государственно-правовой идеологии России в рамках постнеклассической рациональности. При этом постнеклассический подход реализуется через признание ценностно-целевого ядра как системообразующего; рассмотрение идеологии в единстве ее ценностных, институциональных и правовых измерений; понимание консерватизма как исторически развивающейся, эволюционирующей системы, сохраняющей преемственность.

Первой системообразующей частью, которую следует выделить, выступает аксиологическое основание, представляющее собой систему ценностей и принципов, определяющих идеалы и доминанты консервативного типа правового мышления, позволяющих ответить на вопрос: «Какое идейно-ценностное ядро составляет сущность идеологии?» Данные основания представлены следующими компонентами. 1. Теоцентризм как принцип, связанный с признанием Бога центром всего сущего, положенный в основу «православно-христианского мировоззрения» (Овчинников, Фетисов, 2021: 61). Данный принцип предопределил понимание концепции русской идеи в качестве идеи сердца. Как писал И.А. Ильин, сущностью этой идеи является врожденное сердечное созерцание русско-славянской души, которая через православие «воспринимает Бога любовью, воссылает Ему молитву любви и обращается с любовью к миру и к людям» (Ильин, 2011: 130). Важно подчеркнуть, что этот, казалось бы, сугубо религиозный тезис имеет прямую проекцию на правовую сферу. Если в основе мировосприятия лежат «сердце» и «любовь», а не привычный для западного правосознания рационализм, то и право не может быть лишь системой формальных запретов. Оно должно быть пронизано идеалами милосердия и справедливости (правды). 2. Этикоцентризм как аксиологическая основа русского консерватизма утверждает примат духовно-нравственных ценностей, сформированных православной традицией, и подчинение права этим ценностям в обеспечении социального порядка. 3. Иерархизм как системообразующий принцип русского консерватизма предполагает соподчинение индивидуального – общему, относительного – абсолютному, где государство выступает высшей формой духовно-политического бытия народа, воплощающей идеалы Отечества и общего блага. 4. Эволюционизм утверждает преемственное развитие государства и права, базирующееся на традиционном опыте, отрицая возможность как застоя, так и революции. Суть эволюции состоит в сохранении связи времен, не допускающей разрыва, соединяющей «будущее с прошлым» (Бердяев, 2012: 119). 5. Соборность является прежде всего принципом и идеалом свободного и органического духовного единства в рамках организации общественного устройства на началах «самоуправления, свободы и единства при разделении общих нравственных, религиозных и правовых ценностей» (Кузубова, 2023б: 42). Идеал соборности основан на началах христианского вероучения, что предопределяет идеал построения общественного устройства на базе религиозно-нравственного закона взаимной братской любви, перекликающегося с новозаветной заповедью: «И нет уже ни еврея, ни язычника; ни раба, ни свободного; ни мужчины, ни женщины – вы все одно существо в единении с Христом Иисусом» (Гал. 3:28). Таким образом, соборность это не просто коллективизм, а равенство людей перед высшим смыслом, что в юридическом измерении формирует приоритет общих целей над индивидуальными притязаниями.

Второй составляющей сущностных основ русского консерватизма являются государственные основания. Это совокупность государствоведческих идей, определяющих уникальные характеристики отечественной модели государственности, отвечающие на вопрос: «Как устроена модель российской государственности?» К таким основаниям можно отнести следующие. 1. Социальный органицизм позволяет рассматривать государство, равно как и общество, как организм, который не должен подвергаться насильно проектированию или эксперименту, а жить «по своим внутренним органическим законам» (Аксаков, 2008: 76). Отсюда появляются понятие самобытности любого народа и отрицательное отношение к навязыванию всем народам одной и той же штампованной государственной формы (Ильин, 1979: 57). 2. Самодержавие рассматривается как традиционная для России наследственная монархическая форма правления. Консерваторы отказывались трактовать самодержавие в качестве синонима абсолютизма, так как данная разновидность монархии отрицает абсолютизм: самодержец «“смеет” далеко не все, а лишь законное, законами предоставленное, правое, правовое, государственное, совестное, честное, Богу угодное» (Ильин, 2011: 58). 3. Принцип симфонии государственной и церковной властей. Сутью симфонии выступает гарантия их невмешательства в дела друг друга. И.А. Ильин лаконично выразил идею симфонии, полагая, что идеал устройства гармоничного общества базируется на трех началах: народ как источник жизненной силы и созидания реализует творческий потенциал; государство, обеспечивая внешний порядок, мир и защиту, осуществляет правление, в том числе поддерживая независимость Церкви; а Церковь, будучи источником благодатной мудрости, духовно наставляет и народ, и правителей, не посягая на их земные прерогативы: «Народ творит. Государство правит. Церковь учит» (Ильин, 1990: 42). 4. Империя воспринимается как исторически сложившаяся и получившая в консервативной мысли теоретическое обоснование формы территориально-политической организации России, для которой характерна «максимальная в истории человечества расовая и классовая, религиозная и просто соседская терпимость» (Солоневич, 2010: 308). 5. Консервативная правовая идеология реализуется в форме политики консервативной стабилизации, идеология служит детерминантой политики, предопределяя идейно-ценностное основание. Консервативная стабилизация начинает реализовываться в условиях опасности дезорганизации государственного управления и общественной жизни в целом, являясь политикой постепенной модернизации, базирующейся на исторических традициях (Васильев, 2015). Во многом современную государственную политику, закрепленную, в частности, в Указе Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»¹, можно квалифицировать как политику консервативной стабилизации, направленную на защиту цивилизационных основ от деструктивных внешних влияний.

Третьим, завершающим, фундаментальным уровнем системы основ консервативной государственно-правовой идеологии России, производным как от ценностного ядра, так и от государственных устоев, являются правовые основы русского консерватизма. Это система консервативных воззрений на образ российского права, отражающая особенности консервативного типа правового мышления и отвечающая на вопрос: «Каким должно быть подлинное право?» 1. Синтез права, религии и нравственности выступает в качестве основы консервативного типа правопони-мания. Право понимается как внешняя правда, подготовительная ступень к принятию правды внутренней, истинной благодати. Поэтому право не может в полной мере выразить полноту жизни и правды, имеет свои пределы борьбы только с внешним злом, находясь «в подчиненном отношении к жизни и в идее высшей нравственной справедливости» (Аксаков, 2008: 110–111). Верно замечают исследователи, что право в консервативной правовой идеологии понимается через систему «этико-религиозных координат (“правда”, “справедливость”, “мораль”, “добро”) и подчиняется высшим нормативным системам (религии и нравственности)» (Сафронова, Карсканова, 2024: 11). 2. В консервативной правовой идеологии дух права всегда ставится выше буквы закона, исходя из извечного вопроса о том, как поступить: по закону или по совести? Например, И.Л. Солоневич писал, что «русский склад мышления ставит человека, человечность, душу выше закона, и закону отводит только то место, какое ему и надлежит занимать: место правил уличного движения. <…> Мы ставим – и всегда ставили – внутренние нравственные принципы выше мертвой буквы формального закона» (Солоневич, 2010: 107, 324). Отсюда проистекает консервативная критика юридического формализма: закон, лишенный нравственного содержания, превращается в инструмент произвола, а не справедливости. В целом дух права можно воспринимать в качестве проявления политико-правового идеала правды. Данный идеал связан с олицетворением совести, благодати, сострадания, солидарности, милосердия, что «соответствует устремленности православного человека к миру и согласию, любви и пониманию» (Медушевская, 2021: 27). 3. Права человека рассматриваются в неразрывной органической связи, вводя в оборот категорию «правообязанность». При этом правомочия вытекают из обязанностей, тем самым русский консерватизм отдает «предпочтение обязанностям личности» (Васильев, 2013: 41). Говоря о формуле гражданственности, И.А. Ильин обозначил суть правообязанности: быть гражданином значит «переживать и осуществлять свои публично-правовые права как вмененные самому себе обязанности, а свои публичноправовые обязанности как свои драгоценные и почетные права» (Ильин, 2011: 338).

Таким образом, исследование базовых характеристик консервативной государственно-правовой идеологии России раскрывает ее позитивный потенциал и выводит за рамки восприятия исключительно как негативного явления, препятствующего развитию государства и правовой системы. Консерватизм русского типа ориентирован на формирование особого архетипа правосознания, глубоко укорененного в национальном самосознании и направленного на защиту традиционно сложившихся общественных, культурных и правовых ценностей. Предложенная трехуровневая модель, рассматривающая консервативную идеологию в единстве аксиологического, государственного и правового измерений, соответствует постнеклассической парадигме, фиксируя ее ценностно-целевую структуру, человекоразмерность и эволюционную динамику. Под государственно-правовой консервативной идеологией понимается целостная система взглядов, принципов, идеалов и установок, отражающих российское правосознание и направленных на сохранение и укрепление цивилизационных оснований русской нации, государства и права. Ее сущность состоит в стремлении обеспечить устойчивое развитие путем поддержания преемственности, охраны традиций и эволюционного преобразования политических и юридических институтов. Основанная на консервативной правовой доктрине, эта идеология реализуется посредством целенаправленных мер государственной политики, ориентированных на обеспечение стабильности и поступательного прогресса государства и права.