Послевоенный перевод театров СССР на самоокупаемость и его последствия (на примере Челябинской области)

Сфера искусства в СССР с первых лет существования пролетарского государства находилась под пристальным вниманием политического руководства страны. Предполагалось, что искусство, в том числе и театральное, должно было не столько развлекать, сколько просвещать и воспитывать граждан, формируя новый «социалистический» тип личности. Следует заметить, что государство не просто требовало от учреждений культуры выполнения этих задач, но и было готово выделять для их решения необходимые ресурсы. В 1920– 1930-е гг. советское театральное искусство, в числе прочих, попало под государственную опеку, проявляемую в виде обширных дотаций и субсидий, направляемых на поддержку театральных учреждений. В 1935 г. был создан Государственный комитет по делам искусства при Совете народных комиссаров СССР, через который осуществлялось управление и финансирование данной сферы.

В 1940 г. в СССР насчитывалось 885 театров, валовый сбор которых от продажи билетов составил 437 млн руб., при этом одна только заработная плата работников театров достигла 454 млн руб., а общие расходы театров в этом году превысили 813 млн руб. Разница была покрыта дотацией из государственного бюджета [1]. Даже в тяжелейшее военное время государственная дотация театрам сохранялась. В первую очередь на нее могли рассчитывать театры союзного подчинения, такие как Государственный академический Большой театр, Ленинградский театр оперы и балета им. С. М. Кирова, театр им. Е. Б. Вахтангова или Московский художественный академический театр. Театры республиканского и местного подчинения также получали меры государственной поддержки. К 1943 г. из-за оккупации части территории страны, эвакуации части театральных учреждений и мобилизации в действующую армию артистов сеть театров СССР сократилась до 477 единиц, а затем вновь начала расти, почти восстановив свою довоенную численность. В 1947 г. в СССР действовало уже 814 театров, которые получали дотацию на сумму 714 млн руб., что почти вдвое превышало довоенный объем дотации [2].

Однако в годы четвертой пятилетки, когда «львиная доля» ресурсов направлялась на восстанов- ление народного хозяйства и прорывы в области создания новых видов вооружения, правительство пересмотрело свой подход к финансированию сферы театрального искусства. 4 марта 1948 г. было издано Постановление Совета Министров № 537 «О сокращении государственной дотации театрам и мерах по улучшению их финансовой деятельности», в соответствии с которым должны были быть пересмотрены производственнофинансовые планы всех театров СССР. Дотация должна была сохраниться как временная мера лишь для ограниченного круга «избранных» театральных учреждений, в то время как все остальные театры должны были перейти на полную самоокупаемость [2].

Цель настоящей статьи – проследить последствия данной реформы для развития театральных учреждений крупного региона – Челябинской области, где по состоянию на 1 января 1946 г. действовало 10 профессиональных театров местного и республиканского подчинения.

Исследование базируется на изучении производственно-финансовых планов, отчетов и других делопроизводственных материалов из фондов Р-914 (Комитет по делам искусств Челябинского облисполкома), Р-1360 (Челябинский государственный академический театр драмы им. Наума Орлова), Р-1632 (Челябинский государственный театр кукол им. В. Вольховского), Р-1877 (Челябинский театр музыкальной комедии), отложившихся в Объединенном государственном архиве Челябинской области. Также привлекались документы из фонда 7733 (Министерство финансов СССР) Российского государственного архива экономики и ряд постановлений Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б).

Обзор литературы

Как в отечественной, так и в зарубежной историографии послевоенный период развития советской культуры принято рассматривать в контексте укрепления государственной идеологии и диктатуры И. В. Сталина. Основное внимание авторов привлекает в этом вопросе изменение государственной политики в отношении культуры, ужесточение цензуры, жесткое регулирование репертуара театров, «ждановщина» и политические кампании против «космополитизма и низкопоклонства перед Западом». В этом ключе развитие культуры СССР в послевоенный период рассматривают Е. Ю. Зубкова [3], А. А. Данилов [4], А. В. Пыжиков [4], В. Эггелинг [5], Чжуан Юй [6].

В региональном измерении на материалах Южного Урала проблема перехода театральных учреждений на самоокупаемость рассматривалась в работах А. Г. Алятиной [7–9], Н. А. Дегтяревой [7], Р. Р. Хисамутдиновой [9], М. С. Трифоновой [10]. Объединяет данные исследования общий подход к рассматриваемой проблеме через призму влияния на финансовые показатели театров партийных постановлений, регулирующих их репер- туар. Это Постановления ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 г. «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» [11] и от 10 февраля 1948 г. «Об опере “Великая дружба” В. Мурадели» [12]. С точки зрения вышеназванных авторов именно идеологическое вмешательство партийногосударственной власти привело к трудностям с привлечением зрителей в театры и, в конечном счете, к трудностям выхода театральных учреждений на уровень самоокупаемости.

Методы исследования

Участие государства в финансировании учреждений культуры в историко-экономических исследованиях принято описывать в категориях общественного блага и общественных финансов. Данный подход был предложен в 1950-е гг. американским экономистом Р. Масгрэйвом, который доказал, что общественный сектор является неотъемлемой частью национальной экономики, и выявил некоторые законы его развития [13]. В частности, он показал, что государство может быть заинтересовано в стимулировании производства некоторых общественных благ, спрос на которые со стороны населения недостаточен, но, по мнению представителей государства, – желателен. Такие блага получили название «мериторных» или «опекаемых» [14]. Положения данной теории были развиты в 1960-е гг. в работе У. Баумоля и У. Боуэна, рассмотревших проблему роста затрат на производство продукта в исполнительских искусствах. Изучая рыночную экономику, они пришли к выводу, что из-за фактора конкуренции на рынке труда затраты на заработную плату в исполнительских искусствах растут существенно быстрее, чем производительность труда [15]. Эта закономерность получила название «эффекта Бау-моля». В настоящей статье предлагается адаптировать элементы теории «опекаемых» благ к реалиям советской плановой экономики и проанализировать ситуацию сокращения государственной опеки по отношению к одному из видов искусства.

Результаты и дискуссия

Перевод театров на самоокупаемость в 1948 г. не был какой-то отдельной самостоятельной реформой, касающейся узко сферы искусства. Он являлся частью государственного курса на восстановление нормального функционирования экономики, ликвидацию чрезвычайных мер военного времени и общее сокращение бюджетных дотаций. В феврале 1948 г. на пост министра финансов был назначен А. Н. Косыгин, являвшийся на тот момент кандидатом в члены Политбюро. Именно ему И. В. Сталин поручил восстановление на государственных предприятиях и в учреждениях принципов хозрасчета, нарушенных в годы войны. По данным А. В. Сафронова и Н. Ю. Пивоварова, если в 1940 г. дотация из бюджета хозорганам составляла 5,1 млрд руб., то по плану 1947 г. она достигла 37,9 млрд, то есть увеличилась в 7 раз

[16]. Одной из первых инициатив А. Н. Косыгина, по которой в Минфине СССР и Госплане СССР сложился консенсус, было снижение дотации нерентабельным учреждениям культуры, которое и вылилось в принятие 4 марта 1948 г. Постановления Совета Министров «О сокращении государственной дотации театрам и мерах по улучшению их финансовой деятельности». К этому моменту А. Н. Косыгин проработал в новой должности всего 16 дней. В июле 1948 г., также по инициативе А. Н. Косыгина, дотации будут ограничены во всех остальных сферах экономической жизни, в том числе в промышленности и строительстве. Саму систему дотаций предполагалось сохранить как временную меру на период до 1950 г. а в дальнейшем от нее полностью отказаться.

В Постановлении от 4 марта 1948 г. практика финансирования и покрытия убытков театров за счет бюджетов разного уровня признавалась порочной и ведущей к тому, что директора и художественные руководители театров стали допускать излишества в расходовании средств на театральные постановки и имели чрезмерно раздутые театральные штаты. По мнению правительств, ненормальной являлась ситуация, когда многие артисты систематически не участвовали в спектаклях, а значительное количество театральных служащих явно являлось излишним. Осуждалась как иждивенческая и практика распределения бесплатных билетов для наполнения зрительного зала. В Постановлении подчеркивалось: «Зная, что государство покроет все их убытки, многие руководители театров встают на путь нарушения хозяйственного расчета, не интересуются финансовой стороной дела и растранжиривают государственные средства» [2]. В связи с этим с 15 марта 1948 г. абсолютное большинство театров было снято с бюджетной дотации и переведено на полную самоокупаемость. Исключения были сделаны только для театров союзного подчинения и некоторых театров республиканского подчинения, среди которых в специальном списке оказались театры оперы и балета в таких городах, как Горький, Молотов, Новосибирск, Свердловск, Куйбышев и Саратов, а также аналогичные театры в столицах союзных республик.

В течение 1948 и 1949 гг. союзный, республиканские и региональные комитеты по делам искусств приводили подчиненные им сети театральных учреждений в соответствие с новыми рекомендациями. Многие театры не смогли пережить этих нововведений и сеть учреждений стала быстро сокращаться. К 1950 г. из 814 театров в СССР осталось 546. Однако полностью отказаться от дотации не получилось. Оперных театров осталось 30 из 37, и все они продолжали получать государственную дотацию, без которой содержать огромные коллективы исполнителей, музыкантов, костюмеров, декораторов и т. д. было практически невозможно. Драматических театров осталось 385 (из 563 до реформы), и 167 из них также получали дотацию. Без дотации вынуждены были обходиться 26 театров музыкальной комедии (в 1947 г. их было – 42), 31 театр юного зрителя (до реформы их было 51) и 74 кукольных театра (из 121 до реформы). Кроме всего прочего, было расформировано 73 государственных музыкальных оркестра [17].

Таблица 1 Финансовый план театров союзного подчинения на 1950 г. (млн руб.) [18]

Table 1

Financial plan for theaters under Union control for 1950 (million rubles) [18]

	доходы	расходы
Государственный академический Большой театр	23	42
Ленинградский театр оперы и балета им. С. М. Кирова	8	23
Малый академический театр оперы и балета (г. Ленинград)	4,8	8,8
Московский художественный академический театр	14,1	14
Государственный академический Малый театр (г. Москва)	10,9	12,8
Театр им. Е. Б. Вахтангова	4,9	5
Центральный детский театр	2,2	4,1
Ленинградский драматический театр им. А. С. Пушкина	5,4	6
Ленинградский театр комедии	4,1	3,9

Как видно из табл. 1, именно театры оперы и балета требовали наибольшего объема государственной дотации для покрытия собственных расходов, и главным получателем дотации был Государственный академический Большой театр. Суммарно из союзного бюджета на дотацию театрам в 1950 г. будет выделено 42,2 млн руб. В 1953 г. театры союзного подчинения получат 44 млн руб. и еще 27,9 млн руб. получат государственные музыкальные коллективы и филармонии Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР [19]. Таким образом, достигнуть поставленной цели – полного отказа от дотации – не получилось, но при этом сеть театров продолжила сокращаться и дальше. В 1955 г. в СССР останется 499 театров, 228 из которых будут исправно получать государственную дотацию [20].

На микроуровне отдельных театральных учреждений местного и республиканского подчинения финансовые проблемы проявлялись более выпукло. Так, в Челябинской области в 1946 г. действовало 10 профессиональных театров, в том числе 3 театра в областном центре (Челябинский драматический, Челябинский кукольный и Челябинский театр оперетты) и 7 драматических в городах области: Магнитогорске, Златоусте, Троицке, Кыштыме, Миассе, Копейске и Кусе.

Однако уже в 1946 г. (т. е. еще до выхода постановления 1948 г.) был закрыт Кусинский драматический театр, имевший убыток в 72,8 тыс.

руб. Его имущество было передано Троицкому драматическому театру, а долг передан в Госбанк СССР [21]. Сразу после выхода постановления 1948 г. закрылся Кыштымский драматический театр, имевший задолженность в размере 68,5 тыс. руб. [22] В 1950 г. будет закрыт Копейский драматический театр, а Миасский драматический будет присоединен к Златоустовскому драматическому театру. Главными причинами финансовых проблем театральных учреждений было регулярное невыполнение планов по посещению зрителями постановок (см. табл. 2).

Таблица 2 Выполнение плана посещения зрителями постановок театров Челябинской области в 1946–1949 гг. (тыс. человек) [23–25]

Table 2

Fulfillment of the audience attendance plan for theaters in the Chelyabinsk region in 1946–1949 (thousand people) [23–25]

театры	1946		1947		1948		1949
	план	факт	план	факт	план	факт	план	факт
Магнитогорский драматический	317, 2	189, 1	209	96	130	98	110	60
Златоустовский драматический	134	82	99,4	58,6	103	85,3	133	93,3
Троицкий драматический	73	30	60	60	60	56	н.д.	н.д.
Кыштымский драматический	69	18	н.д.	н.д.	–	–	–	–
Миасский драматический	45,7	14,8	н.д.	н.д.	60	54,5	58	103
Копейский драматический	30,2	2,3	17,5	13,5	75	53	126	73

Только одному театру – Троицкому – и только один раз за рассматриваемый период удалось выполнить план. Но и это не спасло старейший театр региона от закрытия. Проработав с 1881 г., получив в 1946 г. имущество Кусинского театра, он тем не менее был закрыт в 1950 г. По всем остальным театрам процент выполнения плана по зрителям в среднем составлял в 1946 г. – 38 %, в 1947 г. – 70 %, в 1948 г. – 82 % и в 1949 г. – 90 %. Как видно из приведенных данных, динамика постепенно выправлялась. Но это происходило в значительной мере за счет ликвидации проблемных учреждений. Не выполнялись и планы театров по количеству спектаклей. Так, с некоторым перевыполнением плана по числу спектаклей отработали только Магнитогорский и Златоустовский драматические театры, но это им удавалось далеко не каждый год. В среднем же план по числу спектаклей театры области в 1946 г. выполнили на 64 %, в 1947 г. – на 80 %, в 1948 г. – на 93 %, в 1949 г. – на 89 %.

Колебание зрительского интереса к театральным постановкам в Челябинской области может быть объяснено действием сразу же нескольких факторов.

Во-первых, это определенная «избалованность» южноуральского зрителя качественными постановками в предшествующий период. В годы войны в Челябинск был эвакуирован Государственный академический Малый театр [26], в Магнитогорск – Московский театр сатиры, в Златоуст – Орловский, а в Копейск – Воронежский драматические. С гастролями приезжали в Челябинскую область хор имени Пятницкого, ансамбль народного танца под руководством И. Моисеева, Московский государственный театр-студия имени К. С. Станиславского, Московский государственный театр оперетты, Московская государственная балетная студия имени Айседоры Дункан, цирк Дурова и другие прославленные коллективы. Уже после окончания войны, летом 1945 г., в Челябинской области два месяца гастролировала труппа Ленинградского государственного театра оперы и балета им. С. М. Кирова.

Во-вторых, это довольно плачевное материально-техническое состояние некоторых театров. Например, в 1947 г. директор Златоустовского драматического театра в своем отчете перед областным комитетом по делам искусств отмечал, что в театре выбито и заколочено досками около половины окон, во всём театре имелось только четверть работающих лампочек, а из-за нехватки топлива регулярно отсутствовало отопление [27]. Здание, в котором находился Челябинский театр оперетты, находилось в аварийном состоянии, и театр вынужден был перебраться в здание бывшего кинотеатра, находящееся в 5 километрах от центра. Как отмечалось в отчете директора, «дорога, ведущая к театру, неблагоприятна и не освещена, трамвайное сообщение не налажено, а другие виды транспорта совершенно отсутствуют» [28]. Все это не могло не снижать зрительскую мотивацию.

В-третьих, свой вклад в изменение посещаемости театров, безусловно, внес и выход в 1946 г. Постановления ЦК «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению». По оценкам А. Г. Алятиной и Н. А. Дегтяревой, после принятия данного постановления в репертуаре театров Челябинской области произошли кардинальные изменения. Удельный вес постановок по пьесам советских драматургов достиг 70 % репертуара, произведения русской классики составили 10 %, западной классики – 10 %, а современной иностранной драматургии – 10 % [7]. При этом посещаемость была все-таки выше на менее идеологизированных постановках. Так, по подсчетам М. С. Трифоновой, спектакли Челябинского театра оперетты в 1949 г. посетило 132 тыс. зрителей, из которых 78 тыс. человек отдали предпочтение зарубежным музыкальным комедиям и опереттам. В среднем на этих спектаклях посещаемость была 405 человек на представление. Постановки же по пьесам отечественных авторов («Вольный ветер», «Свадьба в Малиновке», «Есть на Волге городок», «Сорочинская ярмарка» и др.) посетили 54 тыс. зрителей, при средней наполняемости зала в 365 человек. По мнению исследователя, в данном случае именно смена репертуара привела к падению уровня посещаемости. А показ оперетты «Любовь актрисы» К. Бенца в марте 1950 г. вообще прошел в пустом зале – из 744 мест было занято только 67 [29].

Челябинский театр оперетты из-за неблагоприятных обстоятельств, связанных с ремонтом его основного здания и необходимостью скитаться по гастролям по области и временным площадкам на предприятиях города, лишился последнего помещения для репетиций и других подготовительных работ, необходимых для выпуска и постановки спектаклей. Вместо 316 спектаклей по плану 1946 г. состоялось только 150, а зрителей удалось привлечь в три раза меньше намеченного. В 1947 г. ситуация повторилась: из 303 спектаклей состоялось 198, и зрителей их посетило менее половины от плана. Одновременно отсутствие своего помещения увеличивало и расходы театра на аренду площадок для выступлений, а также на найм жилья и съем гостиничных номеров для театральной труппы. Театр ежегодно генерировал финансовые убытки. Если в 1946 г. они составили 246 тыс. руб., то в 1947 г. они резко возросли до 1,7 млн руб. В 1948 г. убытки несколько снизились – до 1,1 млн руб., но все равно остались чрезмерно высокими, особенно в свете новых требований по выходу на уровень самоокупаемости.

К 1 января 1949 г. у театра образовалась задолженность в размере 478 тыс. руб. Кроме того, за первые четыре месяца 1949 г. убытки театра уже превысили 880 тыс. руб. В связи с этим 22 мая 1950 г. по инициативе облисполкома была сформирована комиссия по ликвидации театра (лик-видком). В связи с длительным периодом нахождения в состоянии задолженности, театр допустил задержки в выплате заработной платы своим сотрудникам. Комиссия рассматривала все претензии по невыплатам индивидуально. Например, товарищу Мейселю была произведена выплата в размере 1000 руб. Товарищ Сагалова получила компенсацию за работу в праздничные дни 1 и 2 мая. Товарищ Павлова потребовала оплату за проведение двух концертов, и её требование было удовлетворено. Претензии также поступали от других организаций, перед которыми у театра имелась задолженность. Например, дирижёр оркестра одной из воинских частей обратился с требованием о возврате 1200 руб. за исполнение оркестровых произведений [30].

В дополнение к вышеуказанным мероприятиям, комиссия инициировала процедуру реализации театрального имущества различным государствен- ным учреждениям. Так, люстры театра были переданы на баланс завода имени С. Орджоникидзе, шторы из тюля – Кировскому заводу, грузовой автомобиль – дезинфекционной станции, а здание, ранее принадлежавшее театру и использовавшееся в качестве складского помещения, было передано районной электростанции. Несмотря на предпринятые комиссией меры, значительная часть безнадежных долгов была списана. Оставшееся имущество театра было передано в собственность Челябинской филармонии, а сотрудники театра, прежде всего музыканты и солисты, были трудоустроены в данное учреждение [30].

Без собственного стационара в рассматриваемый период остался и Челябинский театр кукол. Выделенное театру школьное здание сначала было переоборудовано в госпиталь, а потом опять перепрофилировано. Поэтому уже в годы войны в качестве основной формы своей деятельности коллектив театра вынужден был избрать выездную. Стационар, по плану театра, сохранялся лишь частично за счет арендуемых летних городских площадок – скверов и парков отдыха. Отдельной статьей доходов были выступления в детских садах и школах. Коллектив театра был небольшим, что позволяло экономить на некоторых штатных единицах. Зачастую это приводило к тому, что театр мог на длительное время оставаться, например, без штатного художника-оформителя, и его функции распределялись между актерами труппы и техническими работниками сцены. Театр во второй половине 1940-х гг. также генерировал убытки, но их размер был несопоставимо мал по сравнению с театром оперетты (от 19 до 57 тыс. руб. в год).

Наибольший убыток в 90 тыс. руб. был получен в 1949 г., когда после ухода из жизни своей основательницы Н. А. Горяновой театр на несколько месяцев остался без режиссера. В этих обстоятельствах актерам пришлось самостоятельно заниматься постановкой спектаклей, что неизбежно привело к снижению их художественного уровня и, как следствие, к ухудшению финансовых показателей театра. По мнению областного комитета по делам искусства, спектакли кукольного театра в этот период «отличались бедностью и убогостью режиссёрской мысли, примитивностью внешних средств выражения, неумением связать единым режиссёрским замыслом все компоненты спектакля» [31]. Тем не менее, уже в 1950 г. ситуация начала выправляться. Новым режиссером стал С. М. Лещинский, который способствовал тому, что театр вместо убытков впервые принес прибыль в размере 75 тыс. руб. и в дальнейшем уверенно вышел на показатели самоокупаемости.

Помимо театра кукол, реформу 1948 г. из 10 театральных учреждений Челябинской области смогли пережить еще только три – Златоустовский, Магнитогорский и Челябинский драматиче- ские театры. Все они, тем не менее, оставались дотационными, так как продолжали генерировать убытки. При этом Магнитогорский и Златоустовский театры финансировались из местного бюджета, в то время как Челябинский драматический театр им. С. М. Цвиллинга находился в республиканском подчинении и получал дотацию из бюджета РСФСР.

В Магнитогорске за театр вступилось градообразующее предприятие – Магнитогорский металлургический комбинат, – который, по сути, компенсировал городскому бюджету затраты на его содержание. Это неизбежно отразилось на ухудшении финансовых показателей деятельности театра. Имея за спиной поддержку комбината, руководство театра могло позволить себе не стремиться к полной самоокупаемости и даже увеличивать расходы на постановки. Размер убытков стал увеличиваться: с 260 тыс. руб. в 1948 г. до 317 тыс. руб. в 1949 г. и до 723 тыс. в 1950 г. [24, 25, 32]. После этого уже комбинат был вынужден ограничить запросы опекаемого им творческого коллектива.

В Златоусте драматический театр получил помощь от областного комитета по делам искусств в виде присоединения к нему Миасского драматического театра. Это несколько расширяло как творческие, так и материальные возможности театра. Город Златоуст к этому моменту являлся довольно крупным промышленным и культурным центром, обслуживающим интересы и потребности обширной горнозаводской зоны, включающей 7 городов и 5 административных районов. Все это позволяло, с точки зрения комитета по делам искусств, рассчитывать на привлечение широкой зрительской аудитории. Кроме того, не имея такого же сильного индустриального партнера, который имелся в Магнитогорске, руководство Златоустовского театра вынуждено было демонстрировать ежегодное снижение убытков с 457 тыс. руб. в 1947 г. до 317 тыс. руб. в 1949 г. и до 150 тыс. в 1950 г. [24, 25, 32]. Данное снижение обеспечивалось, с одной стороны, ростом доходов от основной деятельности, а с другой – сокращением общехозяйственных и административных расходов театра.

Аналогичный путь сокращения расходов вынужден был избрать и находившийся в несколько привилегированном положении Челябинский театр драмы им. С. М. Цвиллинга. С 1947 г. по 1949 г. расходы театра сократились почти на треть – с 3 млн руб. до 2,1 млн руб. [33–37]. Тем не менее, это не спасало театр от убытков, которые в эти же годы составляли от 845 тыс. руб. до 1 млн руб. В результате театру ежегодно требовалась дотация. В 1947 г. она была предоставлена из республиканского бюджета в размере 697 тыс. руб., в 1948 г. – 743 тыс. руб., а в 1950 г. – 490 тыс. руб. [38–44]. План по количеству спектаклей театр год от года не выполнял. В основном это касалось утренних спектаклей, стоимость билетов на которые была в два раза ниже (8 руб. вместо 16 за место в партере и 5 руб. вместо 10 руб. за место на балконе). Утренние спектакли приходилось приносить в жертву, чтобы выделить дополнительное время на репетиции накануне премьер. При этом, чтобы привлечь зрителей театр обновлял репертуар на 100 % практически каждый год, следовательно, премьер было много. Возникала парадоксальная ситуация, когда план по числу зрителей регулярно перевыполнялся, а план по доходам – нет. Чтобы компенсировать разницу между доходами и расходами руководство театра сделало ставку на более активную выездную и гастрольную деятельность, которая стала приносить в начале 1950-х гг. более четверти от всех доходов театра. В 1952 г. театр впервые получил прибыль (30 тыс. руб.) вместо убытков, что на некоторое время позволило отказаться от дотации, а в дальнейшем значительно сократить ее размер.

Выводы

Реформа финансирования театральных учреждений 1948 г. наглядно продемонстрировала, что в социалистической плановой экономике государственная опека искусства играет едва ли не большую роль, чем в экономике рыночной. В послевоенном СССР театральное искусство не являлось аналогом капиталистического шоу-бизнеса, так как выполняло ряд просветительских и воспитательных задач, зачастую не совместимых с прибылью. Поэтому принудительный перевод театров на самоокупаемость потребовал от их руководителей и коллективов новых художественных, управленческих и финансовых решений, к которым многие из них оказались не готовы. Оставшиеся без государственной опеки театры были поставлены на грань выживания, и лишь немногим из них удалось использовать неблагоприятные внешние обстоятельства для повышения своей эффективности и рентабельности.

В Челябинской области из 10 театров, работавших до реформы, к началу 1950-х гг. осталось только 4 (40 %). Для сравнения, в Чкаловской (Оренбургской) области реформу пережили 6 из 7 театров, а в Курганской области – два из двух. В первую очередь закрывались театры в городах с численностью жителей менее 100 тыс. человек. В масштабах СССР сильнее всего от реформы пострадали театры в маленьких провинциальных городках и колхозные театры. Вот и в Челябинской области из 6 закрытых учреждений 4 работали в городах среднего размера. Копейск, хотя и имел число жителей, превышающее 100 тыс. человек, находился в непосредственной близости от областного центра. В самом Челябинске закрытие театра оперетты было вызвано совокупностью неблагоприятных обстоятельств, которая пересилила даже заступничество со стороны областных властей. «Легкость» жанра музыкальной комедии, с точки зрения комитета по делам искусств, должна была обеспечить зрительский интерес и рентабельность даже без государственной поддержки. Однако, оставшись без нее, театр выжить не смог.

Большинство преодолевших в конце 1940-х гг. трудности театров смогло это сделать благодаря прямой дотации из государственного бюджета – республиканского, как в случае с Челябинским театром драмы, или местного, как в случаях с Магнитогорским и Златоустовским театрами. Причем у Магнитогорского драмтеатра определенным гарантом его стабильности выступало градообразующее предприятие – металлургический комбинат-гигант союзного значения. Несмотря на наличие мер господдержки, уцелевшие театры вынуждены были пойти на определенную оптимизацию и интенсификацию своей деятельности. Им приходилось ежегодно обновлять репертуар для привлечения зрителей, увеличивать количество спектаклей, экономить на административных и общехозяйственных расходах, активизировать гастрольную и выездную деятельность. Определенным исключением стал Челябинский театр кукол, который пережил одну из тяжелейших страниц своей истории, но благодаря компактности своего штатного расписания и неимоверным усилиям всего коллектива смог преодолеть все трудности и первым выйти на показатели рентабельности.

Нельзя сказать, что реформа 1948 г. принесла театральному искусству исключительно бедствия в виде сворачивания сети театральных учреждений. Она стимулировала внимание театральных коллективов и их руководителей к финансовой стороне дела, научила их «жить по средствам». Часть актеров, режиссеров и музыкантов из расформированных театров укрепила труппы других театральных и музыкальных учреждений, часть перешла на преподавательскую работу в театральных кружках и художественных училищах, а часть влилась в движение театральной самодеятельности, сформировавшее новые народные театры, со временем получившие признание публики. Однако главным ее уроком стало понимание того, что коммерческий успех искусства сложно достигать исключительно централизаторскими мерами, и уж тем более совмещать его с идеологическим нажимом. Это станет основой для изменений в государственной культурной политике в середине 1950-х гг., когда государственная опека в той или иной форме вновь начнет охватывать большинство театральных учреждений.