Пост-ритуальный остеологический комплекс из раскопок поселения эпохи бронзы Стрелецкое 1

Ограниченность археологического источника для реконструкции мировоззрения древнего населения обнаруживается, в частности, в том, что лучше всего сохраняются действия и предметы, связанные со сферой смерти. Для бронзового века Южного Зауралья зафиксированы многочисленные погребальные комплексы, сохранившиеся in situ. Вещевой набор могильников в целом ограничен определенными типами артефактов. Вся сфера некрополя представляет собой следы ритуала. Культурный слой поселенческих комплексов, напротив, представляет собой разнообразное скопление сломанных и утерянных предметов, остатков жизнедеятельности и пр. Следы целенаправленных действий ритуального характера фиксируются достаточно редко. Таким образом, за пределами фокуса исследований остается большая часть бытовых ритуалов и обрядов жизненного цикла, очевидно практиковавшихся жителями поселений эпохи бронзы, но не оставляющих следов в археологическом источнике. Представления о некоторых из них можно получить из косвенных свидетельств, которые затем используются исследователями для реконструкций.

Остатки необычного остеологического комплекса были исследованы на поселении Стрелецкое 1, расположенном в 2 км к В—СВ от пос. Стрелецк в Троицком районе Челябинской области, на левом берегу р. Уй. Поселение было открыто А. М. Кисленко, Т. С. Малютиной, Н. С. Татаринцевой в 1977 г. В 2011 г. экспедицией Учебно-научного центра изучения проблем природы и человека Челябинского государственного университета были изучены фрагменты зольника на периферийной части поселения, разрушающейся меандрирующим руслом реки [2]. Мощный золистый слой за пределами жилищных впадин представлял собой место выноса бытового мусора и формировался несколько столетий — от средней до финальной бронзы (синташтинско-петровская, алакульская, саргаринско-алексеевская археологические культуры). Слой, мощностью достигавший метра, был насыщен керамикой, фрагментами и целыми орудиями труда, костными остатками.

В центре зольника (раскоп 1, уч. Ж/8), был обнаружен остеологический комплекс, явно имеющий отношение к ритуалу, поскольку остальные кости в культурном слое имели беспорядочное хаотичное расположение и (судя по тому, что все они были расколоты и пережжены) являлись кухонными остатками. Комплекс располагался на глубине 73-80 см от современной поверхности, относясь к алакуль-скому периоду, о чем свидетельствует залегавшая на этом же уровне керамика. Он состоял из скопления челюстей мелкого рогатого скота — 11 левых ветвей нижних челюстей овец и 1 правая ветвь нижней челюсти козы, 4-х дистальных отделов конечностей овцы (рис. 1). Стратиграфия и планиграфия этого скопления однозначно указывают на одномомент-ность их попадания в культурный слой. Отсутствие упорядоченности в планиграфии скопления не позволяет соотнести его с некоей ритуальной выкладкой (инсталляцией). Это дополнительно обосновывается и присутствием в описываемом скоплении посторонних элементов — нескольких обломков трубчатых костей крупного и мелкого рогатого скота. Тем не менее, на связь скопления с неким ритуалом достаточно уверенно указывает ряд обстоятельств:

— количество элементов (12 в целом; 11 овец и 1 коза);

— противопоставление (овца — левые ветви, коза — правая ветвь).

О том, что от овец намеренно отбирались лишь правые ветви челюстей, свидетельствует одна из ветвей-антиподов, при переднем отделе которой в анатомическом порядке (причлененным) остался резцовый отдел правой ветви этой челюсти. Наиболее вероятно, что в данном случае мы имеем дело с отходами от некоего ритуала, возможно, связанного с календарной символикой. Антиподы челюстей, использованных в ритуале, были выброшены в зольник. Отсутствие на этих костях следов погрызов собаками позволяет высказать предположение о том, что эти кости были не просто выброшены, но и прикрыты сверху. По прорезанию щечных зубов биологический возраст овец распределяется следующим образом: 9—12 месяцев — 2 особи; 21 месяц — 4 особи; 18—24 месяца — 5 особей. Биологический возраст козы — 18—24 месяца. Таким образом, по меньшей мере 10 из 12 особей находились в репродуктивном возрасте.

Число 12 постоянно фигурирует в обрядах, орнаментах и иных аспектах культуры, связанных с астрально-календарной символикой в эпоху бронзы

Е. В. Куприянова, Л. Л. Гайдученко

Рис. 1. Остеологический комплекс из раскопок поселения Стрелецкое 1. Раскоп 1, участок Ж/8, гл. (–80)—(–88)

изучаемого региона [1], а также в обрядах жертвоприношений [например: 3, с. 71]. Представляется крайне вероятным, что следы ритуала, схожего с тем, остатки которого мы фиксируем на пос. Стрелецкое 1, были выявлены в колодце 2/8 на укрепленном поселении Каменный Амбар (Ольгино), где в придонной части было найдено единовременно помещенное туда скопление из 20 челюстей от 12 особей МРС [5, р. 110—111].

Соотношение правой и левой стороны относится к ряду универсальных бинарных оппозиций, формирующих мировоззрение человека с глубокой древности. Описание картины мира любого народа может быть представлено через перечисление бинарных оппозиций, существующих в данной культуре [4, с. 27]. В памятниках эпохи бронзы Южного Зауралья оппозиция «правое — левое» широко представлена в погребальных обрядах, обрядах жертвоприношений. В частности, в большинстве погребений положение костяка погребенных на левом боку является обычным, а на правом — экстраординарным, связанным преимущественно с погребенными женского пола в погребениях в «позе объятия». Таким образом, эту пару можно соотнести также с противопоставлением «мужское-женское», однако, неясным остается, какая сторона тела погребенных ассоциировалась с мужским либо женским началом — обращенная к земле или к небу. Использование в ритуальных действиях определенной половины тела жертвенного животного можно связать также с представлениями о «хорошей» и «плохой» стороне и части тела, широко распространенными в древних и традиционных культурах. В данном случае очевидно, что антитеза правого и левого усиливается и различием вида животных — овца и коза. Использование жителями данного поселения овцы в ритуалах и существование определенной сакральной символики, связанной с овцой и мужским началом, подтверждаются находкой, сделанной неподалеку от выкладки челюстей — каменный пест в виде стилизованной головы барана, одновременно имитирующий фаллос (рис. 2).

Можно предположить, что исследованный на поселении Стрелецкое 1 остеологический комплекс является следами пост-ритуальной деятельности — отходами от обряда, связанного с календарным циклом, семантически базирующегося на антитезе (правый/хороший/овца — левый/дурной/коза) и направленного на умножение благ. Вероятно, к этому же ряду антитез относится и символика пола, так как нередко баран используется как олицетворение мужской силы в древних и традиционных культурах.

Исторические науки

Рис. 2. Каменный пест виде стилизованной головы барана из раскопок поселения Стрелецкое 1. Раскоп 1, бровка Г-Д/3