Посуда японских рыбопромышленников в Гижигинске в первой трети XX в.: торговля, обмен или комфортный быт

В научной литературе по истории деятельность японских рыбопромышленников на дальневосточных рубежах России в конце XIX – начале XX в. рассматривается в основном с позиции регулирования японского рыболовства в российских водах: анализируются договоры, отмечаются как противоречия в отношениях между странами, так и взаимная заинтересованность в освоении рыбных запасов [5; 10; 13 и др.]. Дальний Восток России, особенно его северная часть с побережьем Камчатки, Чукотки, современной Магаданской области, был местом, где вплоть до 1930х гг. находились многочисленные японские заводы и концессии, занимавшиеся выловом, обработкой и вывозом рыбы [14; 23; 24 и др.]. На российском побережье Охотского и Берингова морей и сегодня можно обнаружить отдельные разрозненные свидетельства прежде существовавшего рыболовного промысла японцев в виде конструкций из дерева, поплавков из стекла (кухтылей) и керамики, металлических емкостей и пр. Изделия из Японии находят и в верхних слоях при раскопках древних поселений [27]. Несмотря на это, специальных исследований, посвященных быту японских рыбопромышленников на Дальнем Востоке России в конце XIX – начале XX в., описанию ввозимых ими предметов, практически нет. В то же время многочисленные металлические и глиняные изделия, японская посуда и прочие артефакты столетней и более давности становятся предметом поиска и коллекционирования простых обывателей [8]. Цель настоящей публикации – введение в научный оборот материалов, выявленных при археологических исследованиях объекта культурного наследия (ОКН) «Город Ги-жигинск» (Северо-Эвенский район, Магаданская область), которые позволяют конкретизировать особенности деятельности и быта японских рыбопромышленников на далекой северной окраине России в конце XIX – середине XX в.

Гижигинск – первый город на территории Магаданской области (рис. 1: 1). Его история связана с освоением дальневосточных окраин Российской империи и активной деятельностью иностранных предпринимателей. В настоящее время ОКН

«Город Гижигинск» включен в «Перечень выявленных объектов культурного наследия, расположенных на территории Магаданской области» и изучается в рамках проекта «Гижигинская археологическая экспедиция» [3; 4; 11; 16; 17; 18; 19; 20]. Часть материалов, связанных с деятельностью японских предпринимателей, уже опубликована: среди них – фрагменты посуды с восточноазиатским орнаментом, бамбуковых изделий, пивных бутылок компании «Кирин», игрушек, керамическое грузило, японская монета канъэйцухо и др. Установлено, что эти находки связаны с деятельностью в Гижигинске в 1920-е – 1930-е гг. японской концессии во главе с Иоситаке Гентаро (рис. 1: 2) [19].

В 2024–2025 гг. в раскопе площадью 147 м2 было выявлено три культурных горизонта, характеризующих жизнедеятельность населения в XIX – середине XX в., ритуальный комплекс (погребение шамана XVIII в.), деревянные конструкции и артефакты XVIII в. [11; 20]. В верхнем культурном горизонте найдены остатки деревянного строения, в котором, вероятно, располагался фельдшерский пункт, аптека, школа и контора японской фактории (Государственный архив Магаданской области, далее – ГАМО. Ф. Р‑59. Оп. 1. Д. 22. Л. 77). Значительная часть находок была связана с ящиком для бытовых отходов, в котором находились консервные банки, миски, кружки, чайники, ведра-дымокуры, фрагменты одежды, металлический котел, ружье, деревянная бочка, ружейные кремни и др. (рис. 1: 3, 4). В большом количестве найдены располагавшиеся в отдельных частях раскопа, а также компактно в верхнем правом углу ящика фрагменты посуды российского и иностранного производства. Датировка горизонта установлена по монетам, клеймам на посуде и парфюмерной продукции. Было проанализировано более 200 фрагментов, предположительно относящихся к 17 изделиям. Наличие на них клейм иностранных (в первую очередь японских) производителей, а также рисунков с характерными для Восточной Азии сюжетами позволило атрибутировать эти предметы как продукцию японского происхождения [4].

Рис. 1. ОКН «Город Гижигинск»:

1 – месторасположение (А, Б – карта района исследования; В – схема функционально-планировочного зонирования территории) [17];

2 – Иоситаке Гентаро – японский арендатор гижигинских рыболовецких участков в 1920-х гг. [23, с. 63];

3 – раскоп 2024 г. (сектор 2, фото с востока); 4 – ящик с бытовыми отходами после снятия

5-го условного горизонта (вид с севера )

Для определения места и времени производства находок были привлечены специализированные публикации по истории японской керамики [6; 22; 28; 33; 35], материалы антикварных сайтов [7; 26; 31; 32; 36; 37; 39], а также фотоколлекции Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамеры) РАН. Интерпретация материалов проводилась с опорой на документы ГАМО, исторические публикации конца XIX – начала XX в. [1; 24], а также опубликованные документы Управления ФСБ России по Камчатскому краю [23]. Перевод с японского осуществлялся Цунао Нисиваки (археолог, г. Саппоро, Япония) и Рёта Сайто (Генеральное консульство Японии в г. Владивостоке). Предметы были частично реконструированы, что позволило уточнить их форму, размер, функции. Далее мы приведем описание артефактов, сгруппировав их по функциональному назначению.

Кухонная посуда

Под кухонной посудой понимается утварь, используемая для приготовления пищи. В ходе раскопок были найдены металлические котлы, эмалированные кастрюли, медные чайники и т.д., а также кухонные ножи, ложки-половники, деревянные лопатки российского и местного ремесленного производства. Кухонная посуда японского производства представлена фрагментами одного заварочного чайника и крышкой, вероятно, от другого такого чайника.

Реконструкция фрагментов заварочного чайника и построение его 3D-модели позволили восстановить его облик (рис. 2: 1, 2). Высота чайника – 10,5 см, диаметр по тулову – 12 см, толщина стенки – 1 см, примерный объем – 0,35 л. Чайник изготовлен из фарфора, покрыт темно-коричневой глазурью с внешней стороны и белой – с внутренней. Подобные чайники были распространены в Японии в начале XX в. [22] (рис. 2: 3).

Рис. 2. Кухонная посуда:

1 – заварочный чайник; 2 – 3D-модель заварочного чайника (автор Л.А. Попов); 3 – японский заварочный чайник Киёмидзу, пер. пол. XX в. [22]; 4 – крышка заварочного чайника;

5 – иероглифы 閑山 на крышке заварочного чайника

(1, 4 – артефакты из коллекции ОКН «Город Гижигинск»)

Крышка заварочного чайника диаметром 6,7 см, толщиной 0,5 см изготовлена из покрытого белой глазурью фарфора (рис. 2: 4). На внешней поверхности изделия темно-синим цветом изображена ветка с вытянутыми листьями; на внутренней – синим цветом нанесены иероглифы 閑山 ( Канзан ), что переводится как «Спокойная (малолюдная) гора» (рис. 2: 5) (перевод Рёта Сайто). Крышка (вместе с чайником), по предположению археолога Цунао Ниcиваки, была изготовлена в мастерской фарфоровых изделий «Ниномия-Канзан», которая функционировала в 1932 г. в Японии в г. Арита префектуры Сага на о. Кюсю.

Столовая посуда

К категории столовой посуды относятся предметы для сервировки и подачи блюд. На исследуемом памятнике она представлена фрагментами блюдец, тарелок, кружек российского и иностранного, в т.ч. японского, производства.

В результате склейки девяти фрагментов удалось восстановить форму и размер одного из блюдец. Центральная часть изделия с клеймом отсутствует. Диаметр блюдца – около 10,5 см. По кромке в отдельных местах золотым цветом сделаны небрежные мазки, тем же цветом расписаны внутри отдельные цветы; коричневым и серым цветами нанесен растительный орнамент в виде стеблей бамбука, травы; черным цветом изображена птица (рис. 3: 1). Предположительно изделие являлось частью кофейной пары.

Судя по стилю орнамента, блюдце, вероятно, изготовлено в Японии в 1920-х гг. По информации Рёта Сайто, подобные изделия (рис. 3: 2) производили в Кутани (совр. префектура Исикава). Там же, вероятно, было изготовлено и другое изделие, от которого найдено 2 фрагмента с цветочным орнаментом, выполненным желтой, красной и золотой красками (рис. 3: 3). Начало производства японского фарфора в Кутани относят к XVII в. Стиль Кутани претерпел значительные изменения в конце XIX в. с началом активного использования в надглазурной росписи красного и золотого пигментов, что позволило создавать более детализированные узоры. Изделия из Кутани известны своими яркими, насыщенными цветами и роскошной эстетикой (рис. 3: 4). Такая посуда считалась достаточно престижной и занимала призовые места на международных выставках в странах Запада [33].

Частично восстановлено чайное блюдце (рис. 3: 5). Его диаметр по внешнему краю составляет около 12–14 см, диаметр дна – 6,3 см. С внутренней стороны изделие украшено по краю двойной синей каймой. На внешней стороне дна зеленой краской нанесено клеймо в виде короны с крестом, которую с двух сторон поддерживают мифологические животные тэнгу (рис. 3: 6). В японской мифологии тэнгу («небесные собаки» или «небесные лисицы») – существа, живущие в горах и владеющие магией [12, с. 17]. Клеймо венчает надпись «The ironstone china». Термин «ironstone» (железный камень) указывает на технологию, запатентованную братьями Мейсон в Англии в 1813 г. Посуда, изготовленная по этой технологии, обжигалась при очень высоких температурах и становилась «прочной, как камень, и тонкой, как фарфор». Слово «china» в данном контексте – маркетинговый прием, призванный ассоциировать этот прочный фаянс с благородным китайским фарфором [35]. В нижней части клейма расположена надпись, указывающая на название производителя и страну производства: «Matsumura & Co. Made in Japan» [4]. Фабрика «Мацумура» производила фарфоровую и фаянсовую посуду в 1920-х гг. [35]. Считается, что фарфоровые чайные блюдца были заимствованы европейским населением из Японии; использовались не только как подставка под кружку, но и для питья с целью более быстрого охлаждения напитка [30]. Вероятно, этой же фирмой были изготовлены схожие по фактуре тарелки белого цвета с двумя синими полосами по краю (рис. 3: 7–9). У одной из тарелок волнистый край. Ее диаметр – 25–27 см, толщина – 0,5 см (рис. 3: 9).

Рис. 3. Столовая посуда :

1 – кофейное блюдце; 2, 4 – кофейные блюдца с клеймом Кутани [33]; 3 – фрагменты фарфорового изделия с цветочным орнаментом; 5 – фрагменты блюдца с клеймом фабрики «Мацумура» [35], 6 – клеймо с надписью «The ironstone china» [35]; 7 – тарелка фабрики «Мацумура» [35]; 8, 9 – фрагменты столовых тарелок фабрики «Мацумура» (1, 3, 5, 8, 9 – артефакты из коллекции ОКН «Город Гижигинск»)

На фрагменте другого блюдца (рис. 4: 1) изображена девушка с высокой прической в красном кимоно с зеленым поясом. Фон составляет пейзаж: голубые горы, красные листья деревьев, черная дорога и кусты. Схожие сюжеты с девушками в кимоно встречаются и на найденных фрагментах кружек (рис. 4: 2, 3). Здесь фигуры изображены на фоне озера, моста и пагоды. На одном из фрагментов видна рука женщины с раскрытым веером, а также цветы ириса и трава [4]. В Японии ирис символизирует силу, мужество и крепкое здоровье. Данные изображения выполнены в технике ручной надглазурной росписи и типичны для экспортного фарфора типа Имари, декораторы которого вдохновлялись произведениями школы живописи Кано. Для декоративного стиля Имари характерны, в частности, жанровые сцены с фигурками красавиц, прогуливающихся в садах, сидящих на верандах или любующихся цветущими деревьями [6, с. 13; 26]. Эти сюжеты традиционны и сохранились до настоящего времени (рис. 4: 4, 5).

Найденные в Гижигинске блюдце и кружки изготовлены из тонкого фарфора, известного в Европе под названием «яичная скорлупа». Высокого уровня эта технология достигла в 1830-х – 1840-х гг. благодаря мастерам из Хирадо [6, с. 25–26].

На фрагменте донышка другого фарфорового изделия сохранилась часть клейма с надписью «Chikaramachi» и фрагментом зеленого венка и короны (рис. 4: 6). Маркировка «Chikaramachi. Made in Japan» использовалась на изделиях филиала фабрики «Норитаке», расположенного на ул. Чикарамачи в г. Нагоя, в период с 1928 по 1945 гг. [7; 39] (рис. 4: 7). Схож по оформлению с продукцией марки «Chikaramachi» (рис. 4: 9) и фрагмент люстрового фарфора фиолетового цвета (рис. 4: 8). Судя по форме, он мог принадлежать верхней части сахарницы или заварочного чайника.

Рис. 4. Столовая посуда:

1, 2, 3 – фрагменты фарфоровой посуды с изображением гейш; 4, 5 – чайная пара «Гейши», сер. XX в. [26]; 6 – фрагмент донца фарфорового изделия с клеймом «Chikaramachi»; 7 – клеймо «Chikaramachi» на изделии фабрики «Норитаке» [35];

8 – фрагмент изделия из люстрового фарфора;

9 – изделие из люстрового фарфора фабрики «Норитаке» [39] (1–3, 6, 8 – артефакты из коллекции ОКН «Город Гижигинск»)

Тарная посуда

Для упаковки, хранения и транспортировки жидких продуктов в Гижигинске использовались бутылки и банки. В ходе раскопок было найдено несколько фрагментов пивных бутылок с иероглифами. В результате реконструкции части одной из них установлен диаметр ее дна – 7,5 см и предполагаемая высота – 20–25 см (рис. 5: 1). В придонной части на цилиндрическом корпусе в технике литья нанесены иероглифы, означающие «Торговая марка пива Кирин». Пивоварня «Кирин» была основана в 1885 г., а первый сорт под этим брендом появился в 1888 г. Название торговой марки восходит к имени мифического существа японской мифологии, символизирующего удачу и благополучие [15].

Рис. 5. Тарная посуда:

1 – фрагмент пивной бутылки компании «Кирин»;

2 – фрагменты бамбуковой оплетки тарной емкости;

3 – плетение корзин из бамбука (1915 г.) [29];

4 – фрагмент стакана для кистей; 5 – стакан для кистей с изображением голландцев (Япония, г. Арита, кон. XVIII – нач. XIX в.) (Музей Восточной Азии, г. Стокгольм, OM-1985-0023) (1, 2, 4 – артефакты из коллекции ОКН «Город Гижигинск»)

Кроме пива японцы везли в Гижигинск спирт в маленьких «банчоках» объемом 0,5 л [1]. Банчок представлял собой плоский жестяной сосуд, в котором перевозили контрабандный спирт [2] такого качества, что «зимой 1920 г. в Гижигинске им отравилось 63 человека, из которых многие умерли в сильных мучениях». Несмотря на это, как отмечает В.К. Арсеньев, «без угощения алкоголем ни одна сделка с инородцами не обходилась» [1, с. 33].

Для хранения и перевозки твердых и сыпучих продуктов гижигинцами использовались стеклянные и металлические банки российского и советского производства. Находки фрагментов оплеток из бамбука (рис. 5: 2) позволяют предположить, что японцы привозили продукты в специальных плетеных корзинах (рис. 5: 3) или ящиках, которые были популярны в Японии как минимум в конце XIX – начале XX в.

Для хранения канцелярских принадлежностей использовались специальные стаканы или держатели для кистей. В раскопе найден один фрагмент такого изделия. Толщина стенки стакана – 0,7 см, дна – 1,1 см. Внешняя сторона украшена растительным (цветы, листья) и геометрическим орнаментом синего цвета (рис. 5: 4). Подобные стаканы изготавливали в Японии (г. Арита) в конце XVIII – начале XIX в. (рис. 5: 5).

Декоративная посуда

К данной категории относят посуду, используемую для украшения интерьера. Это, прежде всего, цветочные горшки и вазы. При раскопках ящика для бытовых отходов были найдены фрагменты нескольких горшков для растений японского производства. Отличительный признак всех этих емкостей – сквозное отверстие в дне для стекания лишней воды.

Один из цветочных горшков изготовлен на гончарном круге, покрыт с внешней стороны светло-зеленой глазурью ( сэйдзи – селадон). Он устанавливался на трех округлых ножках (рис. 6: 1). Размеры изделия: 24 х 12 х 1,1 см. Толщина венчика – 2,4 см [4]. На стенках и венчике горшка – растительный орнамент в виде цветов бордового цвета и зеленых листьев. Возможно, горшок был изготовлен в эпоху Мэйдзи (около 1880–1910 гг.) в г. Сэто, одном из древнейших центров производства глазурованной керамики в Японии [27; 36] (рис. 6: 2).

Миниатюрным по сравнению с предыдущим горшком выглядит изделие высотой около 7 см, толщина стенок которого составляет 1,5 см. С внешней стороны горшок покрыт глазурью цвета ультрамарин, с внутренней – белого цвета. На стенках изделия размещен налепной орнамент в виде цветка белого цвета, сердцевина которого обозначена пятью точками, расположенными кругом. Сохранившиеся ножки – округлой формы (рис. 6: 3).

Функцию горшка, по-видимому, должен был выполнять и изготовленный на гончарном круге сосуд (рис. 6: 4), стенки которого покрыты сероголубой глазурью. Вероятно, в донышке сосуда (толщина – 0,8 см, диаметр – 7 см) попытались неудачно проделать сквозное отверстие (0,1 см), о чем свидетельствуют неаккуратные края с внутренней стороны и признаки «выскабливания» [4].

Еще один горшок был изготовлен из фаянса в форме шестиугольной емкости на трех ножках; внешняя и часть внутренней стенки покрыты однотонной темно-коричневой глазурью (рис. 6: 5). Высота изделия – 16,9 см, диаметр по внешнему краю – 26,6 см, по внутреннему – 22 см, толщина стенок – 1,7 см. Сосуд выполнен в технике ручной лепки, обожжен при невысокой температуре, поэтому изделие достаточно непрочное, хотя следов недожога на изломе не наблюдается [4].

Рис. 6. Декоративная посуда:

1, 3–5 – фрагменты цветочных горшков из коллекции ОКН «Город Гижигинск»; 2 – японские шестиугольные цветочные горшки (ок. 1880–1910 гг.) [36]

Рис. 7. Декоративная посуда:

1 – фрагменты цветочного горшка из коллекции ОКН «Город Гижигинск»;

2 – шестиугольный цветочный горшок с сине-белым орнаментом, нач. XX в. [32]

Реконструкция из фрагментов другого горшка (рис. 7: 1) позволила восстановить его параметры: форма – восьмиугольная, стенки выпуклые, имеется плоский венчик прямоугольной формы. Высота изделия – около 16 см, ширина – около 26 см, толщина – 0,7 см, ширина венчика – 2,9 см. Цвет горшка – белый, на стенках синим цветом в технике «точкования» нанесен растительный орнамент в виде веток и цветов. На плоском венчике – стилизованный растительный мотив в виде веток и цветов, который известен как «хризантема» [4; 9, с. 158]. Подобные горшки изготавливали и использовали в качестве емкостей для выращивания цветов в Японии в начале XX в. [37]; они продавались в посудных лавках наравне с прочими гончарными изделиями (рис. 8: 1) и пользовались значительной популярностью (рис. 8: 2).

Рис. 8. Японская посуда на фотоснимках из коллекции Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамеры) РАН (кон. XIX – нач. XX в., о. Хонсю, Япония):

1 – магазин посуды (МАЭ И 782-84);

2 – певицы на отдыхе (МАЭ И 782-24)

Обсуждение и выводы

Изучение фрагментов японской посуды из археологической коллекции ОКН «Город Гижигинск», а также связанных с ней архивных документов и исторических описаний, позволило определить ее функции, сформулировать предположения относительно места и времени ее производства, а также причин появления в Гижигинске.

С точки зрения функции все найденные фрагменты посуды можно разделить на следующие категории: кухонная (для приготовления напитка), столовая (для сервировки стола), декоративная (для украшения помещений) и тарная (для хранения продуктов и канцелярских принадлежностей) [4]. Кухонная посуда представлена чайными принадлежностями (заварной чайник, крышка от заварного чайника), столовая посуда – фрагментами кофейных/чайных блюдец с сюжетным орнаментом, тарелок, кружек. К тарной посуде относятся плетеные корзины и стаканы для канцелярских принадлежностей, а также стеклянные и жестяные емкости для перевозки спиртных напитков. Декоративную функцию выполняли горшки для цветов.

Среди найденных изделий преобладает японский фарфор и фаянс, датируемый концом XIX – первой половиной XX в. Часть фрагментов относится к экспортному фарфору типа Имари, производившемуся в Арите (префектура Сага) и поступавшему на мировой рынок через порт Имари. Другие образцы происходят из керамических центров Сэто (префектура Айти) и Кутани (префектура Исикава), а также с фабрик Норитакэ (г. Нагоя), работавших на экспорт с 1910-х гг. Такая посуда ценилась как добротная и престижная, пользовалась спросом на внутреннем рынке и вывозилась за границу.

Появление посуды японского производства в Ги-жигинске, вероятно, следует датировать первой третью XX в. В 1930-х гг. в этих местах добывали рыбу японские рыбопромышленники [19], которые могли завозить такую посуду для собственных нужд. На первый взгляд, доставка морем хрупких и дорогих изделий на далекий север выглядит нерациональной. Однако она может объясняться особенностями японской бытовой культуры – стремлением даже вдали от родины создавать привычную, комфортную и эстетичную среду обитания [21]. Фарфоровая посуда могла использоваться гижигинскими купцами и японскими предпринимателями, в том числе И. Гэн-таро, в прошлом служившим в Генеральном штабе Императорской армии Японии (ГАМО. Ф. Р‑59. Оп. 1. Д. 60). Не менее вероятно, что декоративные цветочные горшки завозились для круглогодичного выращивания растений в помещении. Для японцев, воспитанных в традиции любования цветами (ханами) [38, p. 12], это могло быть насущной необходимостью в Гижигинске, где зима длилась более девяти месяцев, а окружающий пейзаж большую часть года оставался черно-белым.

В то же время некоторые яркие, эффектные изделия могли предназначаться для продажи или обмена на пушнину. Торгово-промышленная деятельность японцев на Дальнем Востоке России начала развиваться в конце XIX в. Ее центром стал Владивосток, где выходцы из Нагасаки положили начало японской торговле в России. Среди ввозимых товаров были и фарфоровые изделия, которые, как и многие другие предметы быта, предназначались прежде всего для соотечественников [25, с. 122]. Посуду продавали торговые дома «Канэгаэ», «Сэноо», «Кунимото», «Ота» и др. В 1920-е гг. объемы продаж японских торговых домов значительно сократились, магазины закрывались [25, c. 128–129]. Прямых свидетельств торговли японских купцов из Владивостока с ги-жигинцами не выявлено, однако полностью исключать такую возможность нельзя.

В целом, находки посуды восточноазиатского происхождения, полученные в результате археологического изучения ОКН «Город Гижигинск» в 2024–2025 гг., подтверждают сведения письменных источников о культурных и экономических связях между Японией и Гижигинском в первой трети XX в. Выявленные функции посуды свидетельствуют о ее многоаспектном использовании в быту и хозяйственной деятельности. Обнаруженные изделия, произведенные в японских керамических центрах (Арита, Сэто, Кутани, а также на фабриках Мацумура и Норитакэ), обладали престижным статусом. Их появление в Гижигинске, вероятно, было обусловлено двумя причинами. С одной стороны, они служили для создания комфортной среды обитания, что отражает характерные черты традиционной японской культуры. С другой – могли использоваться для торговли или обмена с местным населением, что указывает на коммерческую активность японских рыбопромышленников, выходившую за пределы промысла.