Повседневность фронтового студенчества послевоенного Ленинграда в воспоминаниях У.-Ж. Ш. Дондукова

Казанцев Я. Р. Повседневность фронтового студенчества послевоенного Ленинграда в воспоминаниях У.-Ж. Ш. Дондукова // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. 2023. Вып. 4. С. 47‒52.

Великая Отечественная война стала настоящим испытанием для нашей страны. Вчерашние солдаты возвращались с фронтов домой, воодушевленные победой СССР, строили планы и смотрели с надеждой в будущее. Именно это поколение людей, юношей и девушек стало той научной силой, которая смогла мощным рывком поднять авторитет советской науки. Ими основывались научные школы, научные направления, совершались открытия. Зачастую пытливые умы уезжали из своих национальных окраин и периферий на учебу в центр страны. Эти действия мотивировались сильным преподавательским составом и материальной базой университетов и высшего образования центральной части СССР.

Например, среди преподавателей БГПИ-БГУ в Ленинградском государственном университете обучались Ефрем Егорович Тармаханов, Даши Батуевич Улымжи-ев и Улзы-Жаргал Шойбонович Дондуков и другие.

Цель статьи — реконструировать повседневность студенчества послевоенного Ленинграда на основе воспоминаний доктора филологических наук, профессора У.-Ж. Ш. Дондукова, который поступил на восточный факультет ЛГУ в 1946 г. В 2023 г. ему исполнилось бы 100 лет со дня рождения. Для целостности исследования кратко рассмотрим биографию этого человека.

Из литературы, посвященной ему, складывается образ солдата и ученого-полиглота с энциклопедическими знаниями. Улзы-Жаргал Дондуков родился 5 августа 1923 г. в улусе Цолга Мухоршибирского аймака Бурят-Монгольской АССР. О его детстве известно немного. Он окончил Мухоршибирскую полную среднюю школу в 1941 г. и в первые дни Великой Отечественной войны выразил желание вступить в Красную армию. Осенью 1941 г. он стал курсантом Черниговского военно-инженерного училища, которое находилось в городе Иркутске. У.-Ж. Ш. Дондуков, будущий профессор, прошел через множество боевых действий, включая Москву, Берлин и Эльбу. Он был командиром противотанковых орудий и в конце войны стал комсоргом полка, который служил в составе Второго гвардейского кавалерийского корпуса генерала Л. М. Доватора. В этом корпусе служили многие конноармейцы из Буркавбригады. За свою службу У.-Ж. Дондуков был награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени, Славы III степени, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».

У.-Ж. Ш. Дондуков был ранен четырежды в течение войны. Первое ранение он получил в 1942 г. рядом с городом Карачев, а второе — у реки Десны в конце 1943 г. Третье ранение было получено в боях у города Седлец, а четвертое — в Польше, вблизи города Быдгощь, который во время войны назывался Бромберг. За все время он успел повоевать в составе Степного и II Белорусского фронтов. В свое время У.-Ж. Дондуков был представлен к ордену Боевого Красного Знамени, однако из-за бюрократических проволочек был удостоен только ордена Славы.

В ночь на 8 мая война для старшины Дондукова закончилась. После победы он был назначен начальником полкового клуба в городке Грейсфальд на берегу Балтийского моря, позже комендантом городка Людвигсбург. За это время молодой градоначальник отлично укрепил свое знание немецкого языка. В начале 1946 г. его демобилизовали и через полгода он поступил на факультет восточных языков Ленинградского государственного университета. Первоначально он хотел стать учителем математики, однако судьба сложилась иначе.

В 1951 г. У.-Ж. Ш. Дондуков успешно окончил ЛГУ, а уже в 1955 г. защитил кандидатскую диссертацию. В 1955–1968 гг. работал в БКНИИ, БИОН Бурятского филиала СО АН СССР старшим научным сотрудником, в 1968–1973 гг. — заведующим кафедрой русского языка и общего языкознания в Пржевальском государственном педагогическом институте (далее — ПГПИ) в Киргизской ССР, где ему было присвоено звание доцента. В ПГПИ он впервые в алтаистике провел исследование словообразовательной моделей монгольских и тюркских языков на гомогенном уровне. Впоследствии это исследование ляжет в основу его докторской диссертации. С 1973 по 2008 г. работал на кафедре начальной и общей педагогики в БГПИ-БГУ г. Улан-Удэ.

Среди всего мемуарного наследия этого человека преобладают воспоминания, связанные с годами Великой Отечественной войны, однако среди них есть и воспоминания, связанные с обучением в Ленинграде, написанные им в 1999 г.

Воспоминания начинаются с приезда в Ленинград: «В конце 1946 года мы, бурятские юноши и девушки, в составе… поехали поступать на восточный факультет Ленинградского университета. Ехали мы из Улан-Удэ в Москву в товарных вагонах, так называемых теплушках — “500-веселом”. Только через 14 суток мы прибыли в Москву, а оттуда в легендарный город, овеянный революционной славой город Петроград, переименованный в честь вождя мирового пролетариата В. И. Ленина в Ленинград… Все мы успешно сдали вступительные экзамены и были зачислены в студенты монголо-тибетского отделения восточного факультета Ленинградского государственного ордена Ленина университета им. А. А. Жданова. Жили мы в общежитии, расположенном во дворе учебного корпуса восточного и филологического факультетов. Через год после нас в 1947 г. на этом же “500-веселом” поехали учиться в составе новой группы юношей и девушек в Ленинградский государственный университет: Балдоржи Бадараев, Игнатий Бураев, Роза Жалсанова, Регби Пубаев, Евгения Пахутова, Гунга Туденов, Александр Соктоев, Джим Хадаханэ, Родион Балдаев, многие из которых впоследствии стали кандидатами и докторами наук» [2, с. 131].

Дондуков отмечает, что послевоенные годы были тяжелыми. Страна переживала разруху военных лет, необходимо было поднимать разрушенное войной хозяйство. Абитуриентам 1946 г. полагались две хлебные карточки на человека: 400 граммов черного и 200 граммов белого. Размер стипендий был мизерным и его не хватало для жизни. Для того чтобы выжить и иметь деньги на свои нужды, Дондуков делал следующее: «… хлебный талон белого хлеба 200 г. я лично продавал в булочной, что в начале Невского проспекта, которая до революции называлась Филипповскими булочными, чтобы заиметь деньги на билеты в кино» [2, с. 132]. Отличникам по линии профкома выдавали талон на бутылку кефира, что было поводом для гордости среди студентов. Нередко в то время для различных работ привлекались студенты, была потребность в рабочих руках во всех сферах производства, например, в разгрузке вагонов. Смена длилась всю ночь, а в качестве оплаты выдавали по полмешка картофеля каждому работнику.

Из-за необустроенности быта, материального недостатка и систематического недоедания студенты того времени находились в состоянии депрессии. К тому же среди студентов было много фронтовиков Великой Отечественной войны. Имея самое прямое отношение к этой категории студентов, Дондуков отмечает:

«Пройдя суровые, жестокие, кровавые бои на фронтах войны, многие из них были психически надломленными, поэтому были не редки случаи самоубийства студентов-фронтовиков» [2, с. 147]. Так, руководство университета в лице ректора ЛГУ А. А. Вознесенского устраивало обходы общежитий и срывало со стен портреты поэтов-самоубийц Серебряного века Маяковского и Есенина, и других, дававших, по мнению дирекции, пример для сведения счетов с жизнью.

На почве ран, полученных на войне, а именно сквозного прострела легкого, Дондуков часто болел и лежал в госпиталях. Во время учебы он серьезно заболел туберкулезом легких, что довольно сильно сказалось на его психическом и физическом состоянии. Он писал: «Я с завистью смотрел на катающихся в лодках счастливых людей, так как я, будучи больным туберкулезом легких, не имел никаких лекарств и шансов на выздоровление, надежды когда-нибудь выйти из этого мрачного госпиталя… Меня охватила депрессия от безнадежности и безысходности. Это был такой нонсенс, что из-за нехватки денег появлялись другие проблемы: отсутствие необходимых лекарств и необходимых продуктов питания, наконец, возможность посещать занятия» [2, с. 147]. С теплотой он вспоминает навещавшего его преподавателя монгольского языка В. М. Наделяева и старшекурсника-земляка Д. Б. Улымжиева, оказывавших ему моральную поддержку.

К слову, профессор БГУ Е. Е. Тармаханов тоже столкнулся с подобными трудностями и сложностями. Начиная с первого курса и до защиты диссертации ему постоянно приходилось лечить ногу, раненную на войне. Все эти годы он передвигался на костылях. Кроме того, Ефрем Егорович не мог привыкнуть к специфическому для бурята климату Ленинграда. Только со временем он смог адаптироваться и влиться в учебный процесс [1, с. 43].

Дондуков в своих воспоминаниях описывает преподавателей ЛГУ, их внешность, титул, сферы научных интересов и иные особенности. Он застал поколение еще довоенных историков и историков-востоковедов, основателей научных направлений и школ, таких как В. В. Струве, С. А. Козин, Е. В. Тарле, М. Н. Боголюбов, Д. А. Ольдерогге, А. Ю. Якубовский и многие другие.

Особенно сильное впечатление произвел на Дондукова сам Ленинград. Вот что он вспоминает по этому поводу: «Мне, фронтовику, прошедшему с жестокими и ожесточенными боями пол-Европы, освободившему от фашистов многие европейские города: Варшаву, Прагу, Будапешт, Берлин и другие, Ленинград для меня, представителя степного народа, был совершенно несравнимым с вышеназванными городами» [2, с. 143]. Так, он отмечает многие злачные места в «Северной Пальмире»: Елисеевский гастроном, Апраксин двор, Литейный, Невский проспект, Петергофские фонтаны и т.д.

Довольно подробно описаны в воспоминаниях культурная жизнь и новогодние студенческие балы, которые проводились по инициативе головного профсоюзного комитета университета. На них попадали 100 самых преуспевающих в учебе студентов. Местом проведения таких балов выступал Ленинградский дво- рец культуры им. С. М. Кирова. По обыкновению, такие мероприятия проходили так: «Новогодние студенческие балы проводились всю ночь, до 6 часов утра. Работали всю ночь буфеты с бутербродами со знаменитой печерской семгой и прохладительными напитками и, конечно же, продавались знаменитые марочные вина «Абрау-Дюрсо» с южного берега Крыма» [2, с. 144]. Он отмечает, что, несмотря на обилие горячительных напитков, им не было замечено пьяных студентов и каких-либо происшествий, вызванных спиртными напитками.

Значительное место заняли оперные и балетные спектакли Большого Мариинского театра, малого оперного театра и художественные театры им. А. С. Пушкина и А. М. Горького. Помимо походов в театры студентов тех лет обучали бальным танцам. Билеты на спектакли студенты получали бесплатно, от профсоюзного комитета восточного факультета. Дондукову сильно запомнилось выступление оперной певицы Зои Рождественнской: «Как мне помнится, прекрасно исполнила она каватину Розины из оперы “Севильский цирюльник” Дж. Россини и каватину Нормы из одноименной оперы Венценти Беллини, также Арию Джильды из оперы “Риголетто” и т. д.» [2, с. 145].

Таким образом, послевоенная студенческая повседневность была двоякой. С одной стороны, еще остро чувствовались последствия войны, недостаток денежных средств, продуктов питания и лекарств, карточная система, что оказывало прямое негативное воздействие на студентов. Из-за этого они прибывали в состоянии депрессии, могли болеть и не успевать по учебе, а фронтовики имели наклонности свести счеты с жизнью. С другой — мощный преподавательский состав ЛГУ, культурное пространство Ленинграда, его развитая по меркам того времени инфраструктура вкупе с активной молодежной политикой государства способствовали культурному и научному росту советской студенческой молодежи.