Практики применения и отношение к цифровым технологиям здоровьесбережения студентов московских вузов

Быстрый темп современной жизни, высокий уровень стресса и нагрузки усиливают важность поддержания и сохранения здоровья. Россияне всех возрастов признают здоровье ключевой жизненной ценностью1. Однако между осознанием его важности и реальной практикой существует значительный разрыв. С одной стороны, пережитый опыт пандемии и реализация национальных проектов и масштабных мер по улучшению здравоохранения («Здоровье», «Продолжительная и активная жизнь») способствовали тому, что 88% россиян утверждают, что они придерживаются (правда с разной степенью регулярности) здорового образа жизни (далее - сокр. ЗОЖ)2. С другой стороны, объективные данные показывают: только от 9,7%3 до 13% населения [1] действительно соблюдают основополагающие принципы ЗОЖ. Население нередко неверно оценивает риски нездорового поведения, не признавая, например, отсутствие режима питания и низкую двигательную активность за серьезные нарушения [2].

Соотечественники опасаются за свое (и близких) здоровье4, воспринимают здоровье как самый непредсказуемый и дорогой источник расходов5, но при всех волнениях 31% не придерживается или игнорирует правильное питание, лишь четверть опрошенных поддерживают режим работы и отдыха, высыпаются (25%), каждому пятому не удается восстанавливаться в принципе (19%). Сложнее всего ситуация со сном и отдыхом у молодежи: 37% 18–24-летних успевают набраться сил лишь время от времени, у 30% 25-34-летних отдохнуть не получается. Сложная ситуация и с обращением к врачам: 50% идут к врачам только в случае острой необходимости, а 19% - в принципе к ним не обращаются6.

Опыт пандемии не укрепил самосохранитель-ные практики, а порой и, напротив, усугубил расширение деструктивных [3; 4]. Хотя все чаще говорится о необходимости заботиться о себе, здоровье - скорее декларативная ценность, реальные практики ЗОЖ отстают - этот разрыв просматривается у всех возрастных групп, но особые беспокойства он вызывает, когда речь идет о молодежи, у которой формируются ключевые привычки, определяющие здоровье на десятилетия вперёд. Поэтому начинать работу по формированию личной ответственности за здоровье и управлению здоровым образом жизни необходимо именно на этом этапе, используя возможности ключевых социальных институтов – школы, университета. Роль университета сегодня принципиально меняется: из институции трансляции знания он превращается в среду, формирующую человеческий капитал в широком смысле, включая физическое и ментальное благополучие [5; 6]. Это ставит перед университетским менеджментом новые задачи: управление здоровьесбережени-ем перестает быть лишь факультативной работой и становится фактором, напрямую влияющим на академическую успеваемость, сохранность контингента и конкурентоспособность вуза. В этой связи особую актуальность приобретает адаптация к российским реалиям концепции «здоровьесберегающего университета» (health-promoting university), предполагающей интеграцию задач поддержания здоровья во все ключевые процессы - от организации учебной нагрузки до развития инфраструктуры и цифровой среды.

Понимание текущих процессов здоровьесбе-режения у студентов - не просто научная задача, а стратегическая необходимость, основа для управленческих действий по поддержанию здоровья нации «на перспективу». В этой связи поставленные исследовательские задачи - выявления отношения студенческой молодежи к своему здоровью, определения репертуара практик его сохранения и драйверов, популяризирующих цифровые инструменты поддержания здоровья, - представляют не только научный интерес, но и создают базу для корректировки тактического управления, расширяя возможности внедрения цифрового мониторинга здоровьесбережения, трансляции научно обоснованных практик через доверенные социальные каналы и платформы, способствуя адаптации управленческих решений под реальные поведенческие паттерны.

Здоровьесберегающие практики студентов: от исследовательского контекста к управленческой повестк университета

В последние годы здоровьесбережение и са-мосохранительное поведение (с использованием разных исследовательских оптик и теоретических позиций) становятся динамично развивающейся междисциплинарной областью, объединяющей медицинские, социальные, психологические, экономические и экологические подходы. В фокусе исследований находятся как вопросы выявления детерминант здоровьесбережения [7; 8; 9], так практики и технологии поддержания здоровья [3; 4; 10; 11; 12]. Детально анализируются институциональные условия и барьеры сохранения здоровья, способы формирования здоровьесберегающей среды [13; 14]. Полученные данные служат основой для совершенствования государственных и корпоративных программ, общественных инициатив по сохранению здоровья населения, но потенциал использования этих данных в университетском управлении реализован далеко не полностью, хотя именно вуз создает среду, способствующую/ препятствующую здоровьесбережению.

Здоровье студенческой молодежи формирует человеческий капитал завтрашнего дня, определяет долгосрочные резервы и конкурентоспособность всего социума [15]. Эта группа, с одной стороны, находится в фокусе внимания государственной политики здоровьесбережения и наиболее адаптирована к цифровой среде, предлагающей новые инструменты для самоконтроля, с другой -именно она относятся к группе повышенного риска. Для студентов характерны высокие учебные нагрузки, вынужденное совмещение для многих работы с учебой, отсутствие условий организации быта, налаженного механизма отдыха, нерегулярный режим и питание, финансовые ограничения и др. Кроме того, в этот период проявляются поведенческие риски (алкоголь, курение и т.д.), которые зачастую становятся следствием длительного переутомления и стресса на фоне недостаточной переносимости трудностей [16; 17], «деструктивной практикой обеспечения ментального благополучия» [18]. Студенты оказываются в эпицентре противоречия между осознанием ценности здоровья и трудностями его сохранения, и именно для них здоровье «становится «разменной монетой» при формировании карьерных планов, профессиональной траектории» [19]. Перечисленные риски и описанное противоречие не являются исключительно «личным делом» студента - многое напрямую связано с организацией учебного процесса, доступностью инфраструктуры и политикой университета, т.е. является потенциальным объектом управленческого воздействия [20].

Институциональные особенности российского рынка труда (требование опыта работы), экономические причины (необходимость оплачивать свое обучение) и апшифтинговые жизненные устремления молодежи способствуют совмещению работы и учебы. В 2025 году 61% российских студентов совмещали учёбу и работу7. Ситуация «тотального совмещения статусов студента и работника» сопряжена с систематическим утомлением и эмоциональным напряжением, что является фактором риска здоровью [21]. Это ставит перед университетским менеджментом вопрос о пересмотре форматов организации учебного процесса. Исследования подтверждают: гибкое расписание, цифровые образовательные модули, индивидуальные траектории не просто удобство, а инструмент снижения нагрузки и сохранения здоровья студентов [22].

Складывающая ситуация вызывает еще большие опасения из-за того, что исходный уровень здоровья студентов далек от идеального: уже на 1 курсе отличный уровень резервов здоровья (близкий к эталонному для возраста) демонстрируют лишь 2% студентов, хороший - 18%, неудовлетворительный - 44%[23]. Беспокойство вызывает и существенно расходящийся с объективными показателями высокий уровень субъективной оценки здоровья у данной аудитории (что находит подтверждение в нашем исследовании и в работах других авторов [24]). У молодежи закрепляется установка на широкие пределы управления здоровьем – самостоятельной (без помощи профессионалов) профилактики, диагностики и лечения. Значимую роль в этом процессе выполняют цифровые технологии и сервисы, которые становятся одним из главных инструментов реализации молодыми людьми этой установки на автономию.

Цифровой самоконтроль как дисциплинарная практика: иллюзия компетентности и трансформация здоровьесберегающего поведения

Цифровизация радикально трансформирует сферу здоровья, открывая новые возможности и порождая риски. С одной стороны, технологии расширяют потенциал диагностики, профилактики и персонализированной медицины, в том числе самостоятельного поддержания здоровья, мониторирования функций организма, многие из которых были принципиально невозможны до цифры. С другой стороны, цифровизация усиливает неравенство в доступе к технологиям и порождает новые эксцессы [25; 26], в частности, формирует иллюзию самостоятельного контроля над здоровьем, заменяя профессиональную помощь самодиагностикой. Рост использования ИИ для самодиагностики и распространение дезинформации через псевдоэкспертов в соцсетях приводят к ошибочным выводам, задержкам в лечении и усугублению состояний. Усиление социальной власти цифровых платформ и сервисов актуализирует освещение содержательных вопросов их расширения при отслеживании и поддержании здоровья [27]. «Цифра» способна в широких пределах менять отношение пользователей к здоровью и поведенческие практики: 1) пользователи могут считать цифровые данные более достоверными, чем даже ощущаемые показатели физического благополучия или активности [28]; 2) соцсети культивируют сравнение себя с идеальными образами, а цифровые сервисы - гонку за продуктивностью 24/7 [29]. На данном этапе цифровизации ключевая задача вузов - сформировать компетенцию осознанного потребления цифровых технологий, научив молодёжь критически оценивать, как цифровые сервисы здоровья задают представления о «норме», подталкивают к перфекционизму и превращают личные данные в инструмент самонадзора.

В силу цифровой вовлеченности молодежь лучше осведомлена о технологических инновациях (72% молодежи осведомлены о носимых устройствах «интернета тел», против 50% среди интернет-пользователей в возрасте от 60 лет)8, быстрее и легче интегрирует их в повседневность (58% молодежи доверяет алгоритмам ИИ как дополнению к работе врача vs 28% среди старшего поколения)9, что трансформирует практики здоровьесберегающего поведения. Благодаря молодежи использование носимых устройств мониторинга здоровья из нишевой практики стало элементом повседневности. Эта высокая цифровая восприимчивость открывает для университетов окно возможностей: студенческая аудитория наиболее готова к восприятию цифровых здоровьесберегающих инструментов, предлагаемых вузом [30]. Задача университетского менеджмента - использовать эту готовность, предлагая релевантные и безопасные цифровые решения, отвечающие реальным запросам студентов.

Материалы и методы

Информационная база исследования включала результаты авторского эмпирического исследования, сопряженные с данными исследовательских центров (ВЦИОМ, РОМИР, Ipsos, и др.), статистической информацией, а также результатами российских и зарубежных исследований здоровьесберегающих практик и самосохранительного поведения молодежи. При выборе данных исследований авторы ориентировались на ряд условий: релевантность предмету исследования, актуальность данных (последние 5 лет), а также репрезентативность и признание источников в профессиональной среде. Объектом эмпирического анализа стали студенты очной формы обучения 26 московских вузов. Была сформирована целевая выборка вузов Москвы, призванная отразить разнообразие образовательного ландшафта города. В выборку вошли: крупнейшие университеты (например, МГУ, НИУ ВШЭ, МГИМО, РУДН); ведущие отраслевые и специализированные вузы ключевых секторов: технические (МГТУ, МАИ, МИСиС), экономические (Финуниверситет, РАНХиГС), гуманитарные (РГГУ, МГППУ), медицинские (Сеченовский и Пироговский университеты), творческие (ГИТР, РГУ им. Косыгина) и др. Было проведено количественное исследование методом анкетирования (стихийный отбор в в каждом вузе, авторский инструментарий исследования, N=230)10. Основная масса респондентов обучается по программам первой ступени высшего образования (бакалавриата и специалитета) (70,0%) и магистратуры (30,0%). Специфика выборки (онлайн-рекрутинг, студенты московских селективных вузов) могла привести к смещению в сторону более цифрово-вовлечённых респондентов.

В связи с этим результаты не могут быть напрямую обобщены на всех российских студентов и отражают тенденции, характерные для данной группы. Инструментарий опроса содержал три основных блока вопросов: 1) о статусных и половозрастных особенностях респондентов (пол, возраст, образовательная программа, совмещают ли учебу с работой); 2) субъективная оценка здоровья и практики здоровьесбережения (самооценка здоровья, понимание ЗОЖ, практики поддержания здоровья, распределение ответственности за здоровье (индивид, государство, вуз и т.д.), препятствия к ЗОЖ, роль вуза в поддержании здоровья студента и т.п.); 3) цифровые технологии здоровьесбере-жения (информированность о технологиях, практики использования, оценка эффективности и т.п.).

Московские студенты о ЗОЖ: установки, барьеры и возможности для регулирования

В описании ключевых компонентов ЗОЖ московские студенты созвучны мнению большинства россиян, они рассматривают его через призму трех взаимосвязанных практик: физическая активность (94% опрошенных ВЦИОМ и 86,1% в рамках авторского опроса), правильное питание (49% vs 73,2%), отсутствие вредных привычек (47% vs 56,3%). Но есть и специфика: студенты выше оценивают значимость режима труда и отдыха (42%) и психологического благополучия (39%) - россияне в целом ставят их ниже (13% и 20%)11. Другие исследования подтверждают12, что молодежь декларирует приоритет ментального здоровья, но поддержку чаще ищет в интернете, а не у специалистов.

Как уже отмечалось, одной из проблемных зон является разрыв между заявляемой значимостью здоровья и реальными практиками. Среди позитивных тенденций в практиках поддержания здоровья в среде московского студенчества четко выделяются три основные: 1) отсутствие вредных привычек или стремление воздерживаться от них (61,1% опрошенных не употребляют алкоголь совсем или делают это не чаще 1-2 в месяц, 57,1% -не курят); 2) достаточно высокая физическая активность (46,8% опрошенных занимаются фитнесом и зарядкой регулярно, 37,2% - проходят не менее 10 тыс. шагов день); 3) ориентация на поддержание режима дня, работы, учебы и отдыха (42,9% опрошенных соблюдают режим дня, 39,8% - стараются выспаться в рабочие дни). Однако удается это не всем – 38,1% респондентов часто в течение рабочей недели спят меньше 5 часов, а еще 6,9% -в режиме недосыпа постоянно.

Эти тренды прослеживаются в русле общемировых и российских тенденций. Молодежь пьет меньше, чем старшие поколения: если в 2001 году 72% людей в возрасте от 18 до 34 лет систематически употребляли алкоголь, то в 2023 -62%13. Прослеживается тенденция снижения курения (здесь есть сложности с учетом электронных средств). Позитивно меняется и поведение в сфере физической активности: 36% молодых россиян регулярно занимаются спортом, ещё 36% - периодически14.

Вызывают тревогу выявленные в ходе опроса негативные тенденции: прежде всего сложности с соблюдением режима питания (только 18,6% опрошенных регулярно питаются) и с поддержанием контроля эмоционального и психологического состояния (28,1% - прибегают к подобным практикам). Отметим, что проблемы с качеством, количеством и таймингом приема пищи, а также весом (18% респондентов имеют недостаточный вес, 22% – избыточный вес и ожирение) у молодежи подтверждаются многими исследованиями [31], а исследование Ipsos добавляет важный нюанс: субъективное восприятие своего питания как здорового не исключает для молодежи регулярного посещения фастфуда и «радикальных» практик питания: интервального питания и периодического голодания (30%)15. И конечно, значимой проблемой является низкая включенность в профилактические медицинские осмотры, чекапы и диспансеризации – регулярно проходит обследования только каждый пятый опрошенный студент (19,9%). В студенчестве расширяются деструктивные практики самостоятельной постановки диагноза и самолечения, в том числе с применением методов альтернативной и народной медицины.

Согласно ВЦИОМ, молодые россияне - главные адепты официальной медицины: они чаще других верят в ее эффективность (65% против 50% по всем возрастам) и обращаются к врачам за диагнозом и лечением (74% vs 47%). Но это не исключает массового самолечения16: студенты используют как фармпрепараты (только 30% респондентов при этом читают инструкцию), так и народные средства (даже студенты-медики) [32]. По данным нашего исследования, 80,1% студентов в течение 6 месяцев прибегали к самолечению, 33,8% - делали это чаще двух раз за этот период. 30,6% - в течение последнего полугодия использовали методы альтернативной и народной медицины. Лишь 5,6% – никогда не занимаются самолечением.

Ситуацию усугубляет использование нейросетей для самодиагностики: 41,6% студентов в течение года прибегали к помощи нейросетей в вопросах своего здоровья. Информационный ажиотаж вокруг ИИ диагностики формирует моду на его применение у молодежи, еще больше закручивая спираль самолечения. Эта негативная тенденция должна корректироваться управленческими усилиями в рамках государственных и университетских инициатив по популяризации ЗОЖ, а также обеспечиваться за счет разумного (контролируемого) расширения цифровых технологий в этой сфере. «Береги платье снову, а здоровье смолоду» - должно стать базовой установкой молодежи и для этого есть хорошая основа. 97,4% опрошенных понимают, что поддержание здоровья - это зона их персональной ответственности и выбора. И они готовы брать ответственность на себя, но им необходимы инструменты, которые помогали бы в этом процессе, а университет мог бы поучаствовать в их создании, не подменяя личную ответственность, но снижая издержки (временные, финансовые, организационные) включения в здоровые практики.

Если обратиться к выделяемым студентами факторам (Рис.1), мешающим в соблюдении ЗОЖ, то многие из них могут быть скорректированы управленческими действиями. Так, недостаток времени (ключевой фактор - 70,6%) во многом является следствием совмещения студентами работы и учебы, несбалансированности учебного процесса и недостающих навыков тайм-менеджмента. И если проблема совмещения работы и учебы, как и отсутствие финансовых возможностей (деньги – четвертый по приоритетности барьер - 47,6%), требуют системных государственно-корпоративных решений, то вопросы более равномерной учебной нагрузки, создания платформ для поиска партнеров для совместных занятий спортом и/или поддержания практик здорового питания, а также включения разнообразных модулей управления временем и стрессом в уже существующие учебные программы вполне решаемы. Но чтобы решить проблему, немаловажно признать: в текущей ситуации вузы зачастую выступают не союзниками, а скорее антагонистами здоровьесбережения - студентов учат всему, кроме умения жить в ладу с собственным телом и психикой. Конечно, важно избежать излишнего административного давления. Для реализации упомянутых мер не нужны дополнительные бюрократические процедуры и министерские приказы, они способны выхолостить инициативы и выступить дополнительным стрессором в условиях и так достаточно высоких психологических нагрузок в российской системе образования. Каждый вуз с учетом имеющихся ресурсов, возможностей профессорско-преподавательского состава и интересов студенческого сообщества может выработать свой уникальный комплекс решений дных вопросов.

Рис. 1 Ключевые факторы, мешающие в поддержании здорового образа жизни, %

Fig. 1 Key factors hindering the maintenance of a healthy lifestyle, % Источник: результаты авторского опроса

Второй по значимости фактор, мешающий студентам придерживаться ЗОЖ, - лень, которая может быть связана с ростом прокрастинации в сфере здоровья. В студенческой среде, где уровень хронической прокрастинации достигает 80% (против 15-20% у взрослых), этот феномен проявляется особенно ярко [33; 34]. Одной из причин является хроническое ресурсное истощение, формируемое базовым дефицитом времени и усугубляемое постоянным стрессом (55%), который усиливается нехваткой денег (47,6%). Факторы, приведенные на Рис. 1, действуют совокупно, а не изолированно, образуя порочный круг, т.к. у студентов нет механизмов управления многозадачностью, и лень может быть рациональной стратегией саморегуляции, способом совладания со стрессом [35]. Борьба с ней требует не призывов к силе воли, а снижения «цены входа» в здоровые практики и компенсации дефицита ресурсов через формирование поддерживающей среды (включая доступные по цене и месту предложения для ЗОЖ в вузе), а также через тайм-менеджмент и финансовое планирование как часть образовательных программ. И сами студенты это понимают, предлагая в качестве мер решения проблемы: гибкий график пар (73,2%), расширение контактов вузов с фитнес-центрами и клубами с предоставлением льготных условий для студентов (71,4%), более разнообразное меню в столовых (50,6%) и развитие системы психологической он-лайн-поддержки в режиме 24/7 (40,7%). Эти предложения являются прямым запросом к университетскому менеджменту, показывая, какие именно форматы поддержки студенты готовы принять и использовать.

Цифровая забота, социальный контроль и платёж за приватность: отношение и опыт применения московскими студентами цифровых сервисов и устройств здоровьесбережения

Как и предполагалась, московские студенты не только достаточно хорошо знают о цифровых технологиях (сервисах и устройствах) здоровьесбе-режения (82,7% опрошенных), но и активно пользуются ими. Так, 60,7% респондентов исползют приложения в смартфонах, 30,4% - в смарт-часах,

• 13,6% - используют умные весы, 9,4% - фитнес-браслеты, редким в использовании является только умное кольцо. В целом из тех, кто осведомлен о цифровых технологиях, не используют никакие из них - 26,7%.

Спектр используемых цифровых функций мониторирования здоровья пока ограниченный, в основном связан со слежением за «базовыми» параметрами: расчетом шагов (82,4%) и калорийности пищи (22,9% - причем на удивление разницы между юношами и девушками здесь нет), отслеживанием менструального цикла (84,4% девушек), измерением пульса (22,9%) и качества сна (28,7%). Оценка эмоционального состояния, количества потребляемой воды - «непопулярные» параметры, системно их отслеживает только каждый десятый респондент.

Отношение к цифровым сервисам и технологиям здоровьесбережения амбивалентно. С одной стороны, студенты отмечают, что цифровые решения улучшают самоконтроль (93,5%), способствуют профилактике и предотвращению заболеваний (60,6%) и заставляют следовать задаваемым в цифровой среде нормам (рис. 2), что созвучно позиции сторонников селф-трекинга: количественные данные надежнее субъективных ощущений и помогают упорядочить хаотичные сферы жизни

Рис.2 Отношение московских студентов к цифровым сервисам и технологиям здоровьесбережения, в %

Fig.2 The attitude of Moscow students to digital services and health-saving technologies, % Источник: результаты авторского опроса

• - болезнь, стресс, сон¹⁷.

С другой стороны, оценка студентами возможностей «цифры» в реальном улучшении физических и когнитивных способностей существенно ниже (42,4% опрошенных так полагают, каждый третий - не согласен). Респонденты осознают, что цифровизация создает спектр дополнительных проблем: формирует зависимость, увеличивает тревожность (62,8%), стимулирует появление ложного чувства безопасности и контроля (48,9%), способствует тому, что мотивация трансформируется в страх упущенных возможностей (FOMO) и боязнь неудачи. Исследования фиксируют угасание положительных эффектов со временем: так, 27% бывших пользователей сообщают, что всплеск активности (чаще всего незначительный) происходит только в начале использования, после чего возвращается к исходному уровню [36]. Однако открытым остается вопрос, подвергается ли аналогичной редукции повышенный уровень тревожности, вызванный использованием гаджетов. Чрезмерное само-отслеживание ведет не к углублению контакта с организмом, а к дистанцированию от него, вытеснению живых ощущений, тело просто превращается в объект для бесконечных «замеров». Выявленные риски (тревожность, ложное чувство контроля, зависимость) не могут игнорироваться университетом: они требуют включения в программы психологической поддержки и цифровой гигиены.

Больший оптимизм в отношении возможностей цифровых технологий выступать инструментом профилактики и предотвращения заболеваний демонстрируют молодые люди (71,4% юношей против 57,1% девушек). Пол - значительный фактор восприятия технологий селф-трекинга и телемедицины, мужчины более склонны к технологическому экспериментированию: вероятность использования фитнес-трекеров и смарт-часов у женщин оказывается на 54,6% ниже, чем у мужчин (данные получены на выборке пожилых, но сам гендерный паттерн представляется устойчивым и проявляется в разных возрастах) [37]. Эта же логика прослеживается и в телемедицине: мужчины чаще готовы заменить визит к врачу цифровыми консультациями (56,7% vs 35,4% у женщин) [38].

В ходе исследования установлено, что более «взрослые» молодые аудитории выше оценивают профилактический функционал цифровых решений поддержания здоровья (положительно - 75,6% респондентов старше 24 лет vs 58,3% - младше 23 лет). Факторами, увеличивающими скептицизм в профилактических возможностях, выступают низкая самооценка здоровья и невключенность в специализированные каналы здоровья в социальных сетях. Так, среди подписчиков на информационные каналы о здоровье и имеющих опыт применения ИИ существенно меньше «не верящих» в потенциал цифры. Для этих пользователей важен не только практический результат, но и перформативное конструирование идентичности, создание «идеального здорового образа себя» [39], трансляция социально одобряемого образа. Возможно вузам следует учитывать этот перформативный аспект, создавая официальные студенческие сообщества и каналы, посвященные здоровью, которые будут работать не только как источник информации, но и как пространство для трансляции социально одобряемого «здорового образа себя».

Интересные данные получены в отношении доверия к цифровым сервисам и устройствам. Так, половина опрошенных (49,8%) не рассматривают цифровые технологии здоровьесбережения в контексте усиления государственного и корпоративного контроля. Однако с возрастом и ростом уровня образования оценка меняется: среди бакалавров и специалитета лишь 25,5% респондентов воспринимают их как надзор, среди магистрантов - 41,4%. Это четко сопрягается с результатами общероссийских исследований - поколения зумеров и альфа, выросшие с «гаджетом в руках» [38], не рассматривают цифровые технологии как инструменты контроля: они естественная среда их обитания. От этого и менее осязаемое понимание рисков цифровых технологий: так, только 24,2% студентов первого уровня образования высказывают опасения в безопасности хранения данных о здоровье в цифровых приложениях, а среди магистрантов таких 37,1%. Оказывает влияние на установки в отношении сохранности данных цифровое поведение респондентов: активные подписчики каналов о здоровье демонстрируют большую уверенность в безопасности хранения (55,4% согласных против 39,4% у тех, кто не подписан).

Связь между осознанием рисков и реальным поведением своеобразно высвечивается, когда дело касается монетизации личной информации - 65,4% опрошенных демонстрируют высокую готовность к обмену личных данных о здоровье на преференции (скидки и бонусы). Данные коррелируют с результатами международных исследований - Россия входит в число мировых лидеров по готовности населения делиться персональными данными (в том числе о здоровье) за вознаграждение (29%), уступая лишь Китаю и Мексике. Молодые респонденты демонстрируют наибольшую открытость к такому обмену за плату (51%) или ради персонализации услуг (46%), не опасаясь потери приватности из-за новых технологий (46%)18. Высокая готовность обменивать данные на бонусы ставит перед университетами этический выбор: использовать эту открытость для сбора информации о студентах (например, через партнерские программы с фит-нес-приложениями) или, напротив, брать на себя функцию просвещения, формируя более осознанное отношение студентов к монетизации их персональных данных.

Между заботой о себе и вредом для себя: цифровые практики московских студентов

Среди опрошенных чуть меньше 40% подписаны на каналы и сообщества, касающиеся здоровья. Самыми востребованными тематиками подписок являются: спорт и фитнес (73,9%), лайфстайл и саморазвитие (67,4%), психологическое здоровье (55,4%), правильное питание и диеты (55,2%). Востребованность тематик подписок отличается у работающих и «неработающих» студентов: работающие чаще подписаны на спорт и фитнес и каналы по саморазвитию; «неработающих» привлекают каналы по психологическому здоровью (65,5% неработающих против 46,7% частично и 54,5% постоянно совмещающих работу и учебу) и каналы сомнологов (17,2% против 6,1% у постоянно совмещающих). Прослеживается связь с воспринимаемыми барьерами к ЗОЖ: стресс мешает 63,6% неработающих, тогда как среди совмещающих работу и учебу этот показатель составляет 45%, что согласуется с результатами ряда исследований стресса и выгораний у работающих и неработающих студентов. Так, высокий уровень стресса статистически значимо чаще встречается у неработающих студентов (39,1%) в отличие от временно (31,9%) и постоянно работающих (26,4%) [19]. У неработающих студентов, вероятно, больше свободного времени для рефлексии и фиксации на внутренних состояниях, но нет инструментов решения ситуации, отсюда запрос на соответствующие каналы. Этот запрос делает их особенно уязвимыми перед псевдоспециалистами (70-80% популярных блогеров-психологов не имеют профильного образования)19. И здесь вуз способен сыграть двойную роль: стать «цифровым защитником», развивая у студентов критическое отношение к информации о здоровье, и одновременно - генератором качественного, экспертного и доступного контента в этой сфере.

Интересный тренд связан с растущей поляризацией мнений студентов старших возрастов в отношении альтернативной, народной и доказательной медицины. С возрастом растет доля подписчиков каналов с доказательной медициной (с 16,3% респондентов до 21 года до 50% - в 24–26 лет и 60% — после 27 лет), но одновременно увеличивается и число подписчиков каналов с народными рецептами и альтернативными методами лечения. Это может свидетельствовать как о сложном процессе формирования медицинской идентичности (одни тяготеют к науке, другие - к традиции и народным практикам), так и новой интерпретации «рациональности» в поддержании здоровья, где молодежь стремится сочетать критическое мышление с культурными установками и традициями. Но нельзя исключать и более простое объяснение -недостаточная медицинская грамотность, а это уже прямое поле для университетского просвещения.

В целом можно говорить о значимом влиянии социальных сетей на здоровьесберегающее поведение студентов: за последний год 35,5% опрошенных пробовали те или иные практики из увиденных в социальных сетях, причем 10% - делали это неоднократно, еще 32% - не прибегали, но думали об их использовании. И только треть (32,5%) респондентов продемонстрировали «независимое» поведение - не использовали и не планируют использовать здоровьесберегающие практики из социальных сетей. Это согласуется с общероссийскими данными: более половины россиян (54%) доверяют опыту блогеров в вопросах здоровья20. При этом реальных врачей-блогеров мало: только 21% врачей ведут или планируют блоги, из них лишь у 1,5% аудитория превышает 1000 человек. Медицинские организации, как впрочем и вузы, недостаточно используют потенциал блогосферы для просвещения в сфере здоровья [40].

Спектр используемых практик, как видно из Таблицы 1, достаточно широк, но многие из них содержательно далеки от здоровья. Если практики закаливания, спортивные челленджи, отказ от вредных привычек, онлайн-тренировки позволяют укреплять положительные привычки, то различные каналы диет, сервисы расчета калорий для «сушки тела», онлайн-сообщества назначения лекарств без

Таблица 1

Цифровые практики поддержания здоровья студентов разных уровней образования,

врачей и т.д. распространяют разрушающие (если не в текущем моменте, то в перспективе) здоровье практики.

% от прибегавших к цифровым практикам

Digital practices of maintaining the health of students of different levels of education,

Table 1

% of those who used digital practices

	В целом	Бакалавры, специалитет	Магистранты
Спортивные челленджи	57,3	57,6	56,5
Покупка биодобавок, витаминов, «диетических чаёв» и др.	39	37,3	43,5
Медитации/брифинги релакс-каналов, приложения «антистресс»	30,5	35,6	17,4
Холодный душ, закаливание «по утрам»	29,3	28,8	30,4
Солевые ванны, контрастные обливания для снятия стресса	22	18,6	30,4
Марафоны сна (режим 22–6, «цифровой детокс» перед сном)	20,7	15,3	34,8
Коллагеновые маски, домашние DIY-средства для кожи/волос	19,5	20,3	17,4
«Детокс»-коктейли/голодание/ «разгрузочные» дни	18,3	18,6	17,4
Отказ от кофе/алкоголя по «one-day challenge»	13,4	8,5	26,1
Подключение бота «для самостоятельного расчёта калорийности» ниже 1200 ккал/день; для «сушки тела»	12,2	11,9	13
Рецепты «народных трав» от простуды, иммунитета и др.	7,3	10,2	0
Массовые онлайн-тренировки (Zoom-видео)	7,3	8,5	4,3
Веган/кефир/белковая диета, «minus 15 kg за 2 мес» и др.	6,1	5,1	8,7
Участие в платных онлайн-курсах «здоровье-лайф-коуч»	4,9	1,7	13
Самостоятельное подключение трекеров/умных часов по совету блогера	3,7	1,7	8,7
МНО/ЛН-лекарства без консультации врача	3,7	3,4	4,3
Другое	3,7	1,7	8,7

Источник : результаты авторского опроса

Примечание: проранжировано по убыванию по столбцу «в целом»

Результаты исследования демонстрируют разницу в предпочтениях цифровых практик здоровья из социальных сетей у студентов разных уровней образования (Табл. 1). Так, студенты магистратуры в целом более активно подхватывают разные типы модных сетевых практик: чаще прибегают к марафонам сна, однодневным отказам от кофе и алкоголя, солевым ваннам и контрастным обливаниям для снятия стресса, подключению устройств и трекеров по совету блогеров и участию онлайн в «здоровых» курсах. Студенты первой ступени экспериментировали с народными рецептами, с медитацией и использованием приложений антистресс.

Большинство опрошенных студентов (68,3%) положительно оценивают опыт применения цифровых практик поддержания здоровья из социальных сетей, только 1,2% - отмечают, что «сетевые» советы им навредили. На восприятие эффективности советов сильно влияет включенность в цифровые каналы и сообщества о здоровье. Активные подписчики дают более высокие оценки эффективности почерпнутым в социальных сетях практикам поддержания здоровья: 80,4% респондентов отмечают их помощь в поддержании здоровья (среди неподписанных ни на один канал такие оценки только у 48,4%), среди них только 19,2% - не смогли определиться в вопросе их эффективности (среди неподписанных таких 48,4%) и совсем нет тех, кто говорит о вреде цифровых советов для здоровья.

Для использующих цифровые практики поддержания здоровья студентов характерны две стратегии: активные последователи и эпизодически присоединяющиеся. Среди активных последователей существенно выше положительные оценки включенности в практики (81,6% vs 62,7% со спорадическим поведением), ниже количество нейтральных оценок (13,0% vs 37,3%). Для данной группы существенно возрастают риски дезинформации и вреда от некомпетентных блогеров. Сомнительные рекомендации часто подаются как простые и доступные каждому, что создает иллюзию их безопасности и эффективности, при этом негативные эффекты нередко проявляются лишь в долгосрочной перспективе. Активность включения в цифровые практики поддержания здоровья сопряжена и с увеличением риска вреда здоровью. В отличие от присоединяющихся по воле случая или на волне моды, у 4,3% адептов применяемые цифровые практики наносили вред здоровью. Это были как нежелательные эффекты физическому здоровью и самочувствию (общее ухудшение самочувствия (7,3%), аллергия (3,7%), обострение хронических болезней (2,4%), травмы (1,2%)), так и угрозы психологическому здоровью (17,1% из отмечающих побочные негативные эффекты имели рост тревожности и психологического выгорания).

Выводы

Проведенное исследование позволяет говорить о сложной (с рядом разнонаправленных трендов), многоуровневой картине здоровьесберегающего поведения московских студентов - аудитории, которая одновременно является наиболее цифровой, наиболее уязвимой и наиболее потенциально влиятельной группой в системе формирования будущего здоровья нации. Существующий разрыв между декларируемой ценностью здоровья и реальными практиками, часто очень далекими от здоровья (недосып, самолечение, зависимость от ИИ-диагностики, следование псевдонаучным практикам из социальных сетей и др.), во многом обусловлен институциональным вакуумом, в котором вузы, представители научных и профессиональных медицинских сообществ не в полной мере выполняют роль медиаторов здоровьесбережения, активных акторов, создающих комплексную систему «правильных» ориентиров и поддержки безопасных практик укрепления здоровья. Растущий интерес студенчества к деструктивным цифровым здоровьесберегающим практикам надо рассматривать не как попытку отвергнуть принципы ЗОЖ, а как способ переосмыслить для себя принципы его поддержания в условиях стресса и академического перенапряжения от совмещения работы и учебы. Их выбор не бездумный, а рациональный в рамках ограниченных ресурсов: использовать ИИ, потому что врач не доступен; подписываться на блогеров, потому что реальная психологическая помощь в вузе - миф; спать 4 часа, потому что работа и учеба - не альтернативы, а способ выживания.

Вузы как «архитекторы здоровья»: обсуждение и направления создания здоровьесберегающей среды

Вузы должны формировать здоровьесберегающую среду (сейчас они выступают скорее её антагонистами), становиться своеобразными «архитекторами здоровья», переложив фокус управленческих усилий на устранение структурных дефицитов в этой сфере. Сейчас вузы тратят значительные средства на цифровую трансформацию и модернизацию IT-инфраструктуры, создание «умных» аудиторий и цифровые платформы обучения, в то время как здоровье студентов остается на периферии управленческой политики. Вуз - это не просто место обучения, а социальное пространство, где формируются поведенческие паттерны, нормы, привычки и идентичности. Если вуз не интегрирует здоровье в свою образовательную среду, он непреднамеренно транслирует установку: «Тв ое здоровье - твоя проблема. Мы учим тебя экономике, социологии, математике... - но не тому, как жить со своим телом и как поддерживать здоровье».

В этой связи фундаментальной задачей является проработка с учетом современных российских реалий концепции «здорьесберегающе-го университета»²¹ - Широкое обсуждение среди разных групп стейкхолдеров образа такого университета, учет сложившихся институциональных условий, национальных задач по поддержанию и укреплению здоровья позволили бы консолидировать разные группы интересов, разработать такую дорожную карту движения к подобным университетским проектам, которая бы поощряла вовлеченность, сотрудничество вузов, а не конкуренцию, способствовала бы синергии вузовских и государственных усилий, преодолению структурных и финансовых ограничений отдельных вузов в улучшении ситуации.

Понятно, что сейчас на уровне вузов нельзя полностью нивелировать негативные последствия массового совмещения студентами работы и учебы – это зона комплексных государственных, общественных и корпоративных решений. Но выстроить систему локальных решений с изменением учебного процесса, отчётности, психологической поддержкой для студентов возможно.

Часть решений может быть выработана в рамках текущего пересмотра образовательных стандартов. Закрепляемые в ФГОС требования в отношении физкультуры и спорта не учитывают ни инфраструктурные возможности вузов, ни реальные потребности и интересы студентов. Столь необходимый для студентов потенциал часов тратится не на реальную включенность студентов в физкультуру и спорт, а лишь в фиксацию «на бумаге», в отчетности улучшений их физической активности. На практике же это способствует имитации деятельности и появлению негативных эксцессов – замещению реальных занятий спортом на сдачу письменных зачетов по физкультуре, усилению стрессовой нагрузки из-за возможного отчисления из вуза за несдачу зачета по физкультуре (из-за существующего в российском высшем образовании эгалитарного отношения ко всем предметам в учебном плане) и др. Надо переходить от предписывания часов к созданию возможностей для включения студентов в разные типы физической активности в соответствии с их интересами, физической формой, состоянием здоровья. И здесь на помощь вузам может приходить корпоративный сектор: причём не только организации, напрямую связанные с медициной и спортом, но и компании разных сфер, видящие в таких взаимодействиях с вузами и способ реализации социальной ответственности, и потенциал для налаживания контактов со студентами как будущими сотрудниками или клиентами. В этом направлении положительную роль в развитии спортивных активностей и отдыха могут сыграть создающиеся в российских вузах эндаумент-фонды. Финансирование инфраструктуры, спортивных команд, событий и т.д. может стать важным направлением деятельности таких фондов (например, в эндаумент-фон-де СПБГУ уже выделена программа «Поддержка спортивной деятельности СПБГУ»22), позволяя бывшим выпускникам не только реализовывать личные социальные обязательства перед альма-матер, но и способствовать улучшению имиджевых показателей своих компаний в рамках репутационного менеджмента.

Для решения проблем здоровьесбережения необходим пересмотр подходов к развитию цифровой инфраструктуры вузов. Вузы (с большей или меньшей эффективностью) применяют цифровые решения (сайт, приложения, группы в социальных сетях и т.д.), помогающие студентам в использовании имеющейся спортивной инфраструктуры (например, Спорт и активный отдых ВШЭ23, Спорт МГУ24, РУДН.Спортивная жизнь25 и др.). Выбор секций, время занятий и даже поиск друзей по спортивным увлечениям осуществляются онлайн. Но подавляющее большинство таких решений изолированные: «загнаны» требованиями министерских мониторингов, отчетности и программ реализации в пространство отдельного вуза. В то время как задача поддержания здоровья молодого поколения – общая для всех образовательных институций, и реализовываться она может и должна совместно. «Цифра» позволяет это сделать: единая платформа или приложение, интегрирующее данные о спортивных активностях и программах отдыха разных вузов, включая возможности общественной (например, городской) ин-фраструктуры26 для занятия спортом и физкультурой, позволили бы не только улучшить доступность и удобство для студентов, во многом решая проблемы недостаточно финансируемых вузов, но и создать новые возможности поддержания социальных контактов молодых людей. Задача технически решаемая, но требует пересмотра политики здоровьесбережения и системных решений по поощрению сотрудничества вузов, координации их управленческих усилий между собой и с органами региональной власти.

Важными шагами в улучшении ситуации с гиподинамией, недосыпами, отчуждением от учебы могут стать большая гибкость в расписании, сбалансированность перерывов, расширение внеаудиторных активностей – интересных и востребованных у студентов. Тем более, что в условиях цифровой трансформации у вузов появляются решения, позволяющие воплощать эти идеи в жизнь (так, в ВШЭ тестируют возможности ИИ для формирования расписаний и использования аудиторного фонда). Но делать это надо с фокусом на челове-коцентричность, ориентируясь в первую очередь на запросы преподавателей и студентов.

Значимым направлением работы вуза в исправлении сложившейся ситуации является работа с блогосферой и цифровой компетентностью студентов. Включение студентов в цифровые сообщества и курсы псевдоврачей - это не проявление глупости, а поиск недостающий информации, того, что молодые люди не могут получить в семье, от врачей или в вузе. Задача не в том, чтобы запретить или ограничить, а научить верифицировать, проверять, критически осмыслять предоставляемую информацию о здоровье. В этом направлении можно адаптировать накопленный опыт зарубежных вузов. Понимая растущий объем псевдонаучного медицинского контента и ограниченные возможности прямых директивных мер в информационном пространстве, многие международные университеты работают по принципу: «если процесс нельзя остановить/предотвратить, надо его возглавить». Вузы становятся активными создателями контента о поддержании здоровья и медицине. Задача только в том, чтобы научиться делать это системно и интересно. Важно, чтобы контент был простым (понятным), легким, чтобы давал интересные для выполнения задачи, четкие инструкции и гиды по практикам поддержания здоровья, предоставлял широкие возможности прохождения бесплатных онлайн-курсов и поиска единомышленников. В качестве примера можно привести совокупность информационных решений, реализуемых Медицинской школой Гарварда совместно с другими факультетами: информационный портал Harvard Health Publishing27 c онлайн-платформой и ресурсами (Sleep, Food, Healthy living и др.). За последние несколько лет они существенно расширили свой функционал, став не только внутренней платформой, но и успешным коммерческим продуктом вуза для внешних аудиторий, заинтересованных в проверенном контенте о здоровье и долголетии. Такие решения можно и нужно создавать в российских профильных медицинских вузах и классических университетах с сильными медицинскими факультетами. Тем более, что реализация данных проектов может осуществляться при участии и с помощью студентов, аспирантов и молодых ученых. Так, часть функционала по созданию и продвижению контента может отдаваться студентам социогуманитарных направлений (журналисты, социологи, PR и т.д.) как часть учебных заданий и практик, студенты IT и управленческих направлений могут помогать с администрированием инфраструктуры и т.д.

Необходима не только система конкретных мер (гибкие учебные и академические графики, зоны для восстановления и отдыха, столовые как «здоровые пространства», партнерства с фитнесом и т.д.), но и преодоление внутренней инерции и изменение императива «максимальной продуктивности» на понимание, что выживание в условиях перегрузки (профессорско-преподавательского состава, административного персонала, студентов) -это не героизм, а патология. В этой связи расширение практик, когда итоговая оценка включает и параметры благополучия (например, что проект сделан не в последнюю ночь, а планомерно выполнялся в отведенный период), позволяет студентам понять, что их здоровье ценится так же, как и академический результат. Открытое обсуждение перегрузки и её последствий делает это явление видимым и управляемым. Цифровые приложения, позволяющие учитывать параметры физического и эмоционального благополучия при подготовке к занятиям и выполнении заданий, уже существуют. В частности, студенческие приложения тестируются медиалабораторией Массачусетского технологического университета, а данные поддержания режима дня, мониторирования качества сна, планомерности выполнения работ и др. в виде дополнительной оценки качества учебного процесса учитываются преподавателями. Важно подчеркнуть, что внедрение подобных решений в российской практике не должно быть директивным и обязательным, эти решения должны плавно стимулировать закрепление «здоровых» практик учебы, сопровождаясь системой мер и поощрений, помогающих студенту осваивать эти практики. Без такого сопровождения велика вероятность обратных негативных эффектов: усиления стресса и имитационной деятельности среди студенчества. Важны также каналы обратной связи и системная психологическая поддержка (не только кризисная, но и повседневная). Все инструменты и технологии должны работать на создание среды, где отдых и восстановление, разнообразные и интересные физические и социальные активности становятся частью академической жизни, а не «периодическим исключением». Это в совокупности будет способствовать не только повышению эффективности обучения и освоения знаний, но удовлетворенности и долгосрочной устойчивости всех участников учебного процесса.