Права граждан в сфере иммунопрофилактики как объекты гражданско-правовой защиты

Введение . В научной литературе вопросы классификации прав пациентов и иных субъектов медицинских правоотношений традиционно занимают важное место, поскольку именно корректная систематизация прав граждан позволяет выявить их правовую природу, определить содержание и выбрать адекватные способы правовой защиты. В сфере иммунопрофилактики данная проблема приобретает особую значимость, поскольку вакцинация одновременно выступает как форма медицинского вмешательства и как юридически значимое условие осуществления иных субъективных прав граждан.

Классификация прав граждан в сфере охраны здоровья. В российской юридической доктрине права пациентов классифицируются по различным основаниям. Так, ряд авторов предлагает деление прав пациентов по стадиям оказания медицинской помощи: права, реализуемые до медицинского вмешательства, в процессе его осуществления и после его завершения [1]. В отдельных литературных источниках встречаются классификации по источнику правового регулирования: права, установленные нормами федерального¹ и регионального законодательства² 46 , и др.

Полагаем, что классификация по юридической силе нормативного правового акта не имеет большого теоретического и прикладного значения, поскольку в национальном законодательстве нет различий по силе и юридической значимости между правами и свободами, закрепленными в Основном законе, в федеральном или региональном законодательстве. Для раскрытия и понимания содержательной особенности прав граждан в сфере иммунопрофилактики они недостаточны.

В цивилистических трудах также исследуются различные права граждан в сфере оказания медицинской помощи: абсолютные и относительные [2, с. 114–116], имущественные [3, с. 233] и личные неимущественные [4, с. 111]. Подобный подход позволяет использовать традиционные гражданско-правовые конструкции при анализе способов защиты нарушенных прав в сфере иммунопрофилактики.

Безусловно, все подходы к систематизации прав пациентов заслуживают внимания и имеют значение для классификации прав граждан в сфере иммунопрофилактики. В то же время правильно выбранный методологический подход к классификации таких прав позволит раскрыть их содержание и правовую природу, что необходимо для понимания способов их защиты, поскольку любое право немыслимо без закрепления надлежащих механизмов защиты.

Права граждан в сфере иммунопрофилактики. Применительно к иммунопрофилактике классификация прав граждан не может ограничиваться только правами пациента. Как известно, вакцинация затрагивает более широкий круг лиц, включая граждан, которые не вступают непосредственно в отношения по оказанию медицинской помощи, но чьи права и законные интересы находятся в зависимости от факта проведения или отсутствия вакцинации.

Методологически обоснованной представляется классификация прав граждан в сфере иммунопрофилактики по критерию степени их связи с медицинским вмешательством (осуществлением иммунопрофилактики). Такой подход позволяет выделить права, непосредственно возникающие в процессе вакцинации, и права, опосредованно связанные с ней, осуществление которых зависит от вакцинального статуса лица.

К первой группе относятся права, осуществление которых непосредственно связано с проведением иммунопрофилактики. В их числе ключевое значение имеет право на здоровье.

Современное гражданское законодательство не только признает здоровье нематериальным благом как объект гражданских прав (п. 1 ст. 150 ГК РФ, ст. 128 ГК РФ)³ 47 , но и однозначно указывает на возможности защиты такого блага (п. 2 ст. 150 ГК РФ), ограничения гражданских прав в целях защиты здоровья других лиц (п. 2 ст. 1 ГК РФ), а также определяет порядок возмещения вреда, причиненного здоровью гражданина (§ 2 главы 59 ГК РФ).

Однако анализ действующего законодательства позволяет прийти к выводу, что оно не использует конструкцию «право на здоровье». Правовые возможности в сфере здоровья конкретизируются посредством категорий «право на охрану здоровья и медицинскую помощь» (ч. 1 ст. 41 Конституции РФ)⁴ 48 , «право на охрану здоровья» (ст. 18 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», далее – ФЗ-323 об охране здоровья), «право на медицинскую помощь» (ст. 19 ФЗ-323 об охране здоровья).

С одной стороны, здоровье является личным нематериальным благом, и удовлетворение интересов, связанных с индивидуальным здоровьем, относится к сфере частноправовых отношений. С другой стороны, здоровье является фундаментальной социальной ценностью современного общества и относится к сфере публичного интереса, являясь предметом публично-правового регулирования. Так, в сферу публичного интереса входит осуществление государственной политики по охране здоровья.

Содержание права на медицинскую помощь раскрывается в Федеральном законе № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ст. ст. 18, 19). Согласно положениям ч. 2 ст. 18 данного закона, оно обеспечивается посредством доступной и качественной медицинской помощи. В исследованиях подчеркивается, что такие правовые категории, как «право на охрану здоровья» и «право на медицинскую помощь», находятся в сложном соотношении, поскольку, с одной стороны, право на медицинскую помощь является составной частью права на охрану здоровья, а с другой – самостоятельным правом [5, с. 20–21].

Специфика частноправового регулирования заключается в предмете, который составляют отношения (имущественные и личные неимущественные), основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Правоотношения в сфере охраны здоровья отличаются тем, что их основным объектом являются нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность и др.) (ст. 150 ГК РФ). Наряду с этим на основании договора возникают также имущественные отношения.

В науке гражданского права распространенной является позиция, что гражданско-правовой защите подлежат не сами нематериальные блага, а права на них. Так, М.М. Попович [6, с. 404] в своей работе использует правовую конструкцию «право на здоровье» и высказывает мнение о том, что оно принадлежит каждому гражданину с рождения. Автор рассматривает гражданско-правовую защиту не собственно здоровья как нематериального блага, а права на него. Анализ литературных источников показывает, что словосочетание «право на здоровье» как правовая категория в работах ученых-цивилистов не является редкостью [7, с. 66]. З.В. Каменева также отмечает, что правовой охране подлежит не само нематериальное благо, а право на него, то есть предусмотренная законом возможность лица, которому это благо (здоровье) принадлежит, свободно им распоряжаться [8, с. 75].

Вместе с тем существует и противоположная точка зрения отдельных исследователей. По мнению М.Л. Нохриной, граждане обладают не правом на здоровье, а возможностью требовать от окружающих определенного поведения, которое не повлечет за собой ухудшение здоровья как защищаемого нематериального блага. Автор отмечает, что такая возможность не образует субъективного права, о чем говорит ее негативный характер. Таким образом, по мнению М.Л. Нохриной, отношения по поводу здоровья не имеют самостоятельного гражданско-правового характера [2].

В теории отсутствует унифицированный подход не только к рассматриваемым выше правовым категориям, но и к определению содержания права на здоровье. Например, М.М. Попович, соглашаясь с позицией отдельных авторов, отмечает, что основным элементом, входящим в содержание права на здоровье, является право на медицинскую помощь [6]. С гражданско-правовой точки зрения право на медицинскую помощь реализуется через оказываемую медицинскую услугу. При этом, согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»⁵ 49 , к отношениям по предоставлению медицинских услуг в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования применяется законодательство о защите прав потребителей. По мнению Л.О. Красавчиковой право на здоровье охватывает возможность получения квалифицированной медицинской помощи [9, с. 92–117].

Безусловно, регламентация права на здоровье действующим законодательством посредством закрепления отдельных прав, связанных с правом на здоровье или вытекающих из него, позволила регулировать различные вопросы, связанные со здоровьем. Полагаем, что на законодательном уровне должно быть закреплено право на здоровье, которое имеет более широкое содержание, чем право на охрану здоровья, а частноправовая регламентация данного права даст широкие возможности физическому лицу в отношении собственного здоровья.

В системе правового регулирования личных неимущественных отношений, в том числе в сфере вакцинации, основополагающими являются принципы, закрепленные гражданским законодательством, в частности, принцип автономии воли (п. 1 ст. 2 ГК РФ).

В сфере вакцинации право на здоровье предусматривает следующие возможности лица, отражающие автономию воли: 1) на получение медицинской помощи (проведение вакцинации), в том числе на выбор медицинской организации (индивидуального предпринимателя), осуществляющей медицинскую деятельность (услуги в сфере иммунопрофилактики), выбор вакцины; 2) на отказ от проведения вакцинации; 3) на участие в клиническом исследовании лекарственного препарата для медицинского применения (испытании вакцин) или на отказ от такого участия.

Закрепление в законодательстве возможности выбора врача и медицинской организации предусмотрено ст. 21 ФЗ-323 об охране здоровья и является гарантией бесплатного оказания медицинской помощи. Порядок ее реализации регламентирован приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26 апреля 2012 г. № 407н «Об утверждении порядка содействия руководителем медицинской организации (ее подразделения) выбору пациентом врача в случае требования пациента о замене врача»⁶ 50 .

Так, гражданам, желающим пройти вакцинацию, предоставляется возможность выбора медицинской организации или индивидуального предпринимателя, осуществляющего медицинскую деятельность (ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 17 сентября 1998 г. № 157-ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней», далее – ФЗ-157 об иммунопрофилактике)⁷ 51 . Содержание данного правомочия гражданина заключается в возможности обратиться к конкретному индивидуальному предпринимателю для оказания медицинской услуги по введению вакцины, выбрать, в каком медицинском учреждении он будет вакцинироваться: в частном, либо муниципальном, либо в прививочных пунктах, организованных местными органами власти. Мотивы выбора медицинской организации и (или) врача могут быть различными: начиная от удобного территориального расположения, заканчивая доверием конкретному врачу или организации. Это имеет значение и при необходимости получения медицинской помощи в случае возникновения у гражданина поствакцинальных осложнений.

Однако частноправовая инициатива и автономия выбора врача могут юридически проявляться в строго определенных пределах, поскольку согласно ч. 1 ст. 21 ФЗ-323 об охране здоровья пациент вправе выбрать врача «с учетом его согласия». Поддерживая позицию С.В. Нечаева, необходимо отметить, что закрепление в законодательстве согласия врача как условия осуществления права пациента на выбор врача является необоснованным, поскольку непосредственно между собой врач и пациент не имеют договорных отношений [5, с. 24]. В связи с этим предложения, высказанные в работе автора, согласно которым предлагается внести изменения в ч.1 ст. 21 ФЗ-323 об охране здоровья, исключающие из конструкции рассматриваемого права указание на необходимость получения согласия врача на выбор пациента, актуальны и имеют практическую значимость в контексте возможности осуществления права граждан на выбор врача.

Кроме того, автономия воли граждан при осуществлении иммунопрофилактики может проявляться при выборе вакцины. Непосредственного закрепления в законе такого права нет, однако оно усматривается из положений других правовых норм. При этом следует понимать, что право на выбор лекарственного препарата (вакцины) не означает, что факт вакцинации выбранным лекарственным препаратом обязательно произойдет, поскольку решение о возможности проведения вакцинации конкретному пациенту принимается опосредованно – через врача после проведения им осмотра пациента. Именно врач информирует пациента о методах и способах лечения, обеспечивая тем самым возможность выбора в случае наличия альтернативных вариантов лечения конкретного заболевания (состояния) пациента, а в случае иммунопрофилактики – возможность выбора вакцинного препарата. Предлагается закрепить на законодательном уровне возможность выбора пациентом лекарственного препарата при осуществлении иммунопрофилактики, дополнив ч. 1 ст. 5 ФЗ-157 об иммунопрофилактике формулировкой о том, что граждане при осуществлении иммунопрофилактики имеют право на: «выбор иммунобиологического лекарственного препарата (вакцины, анатоксина и пр.)».

Ярким примером может служить ситуация, когда пациент стоит перед выбором: вакцинироваться отечественной вакциной, соглашаясь на более высокие риски развития поствакцинальных реакций, либо предпочесть импортный препарат с менее выраженной реактогенностью. Кроме того, негативные изменения в российской экономике, возникшие вследствие масштабных санкций со стороны западных стран, оказали влияние и на медицинскую сферу. Так, например, имевшую место в последние годы проблему нехватки вакцин (против кори, коклюша, ветряной оспы и пр.)852 в медицинских учреждениях, связывают со следующими причинами: 1) недостаточное производство вакцинных препаратов (по причине ухода с рынка иностранных производителей, а также в связи с недостатком реактивов и компонентов при производстве сложных вакцин, например, комбинированных вакцин с коревым компонентом и пр.); 2) отсутствие отечественных вакцин (например, от ветряной оспы) и сокраще- ние поставок импортных вакцин («Варилрикс» и «Варивакс»); 3) сложности фармалогистики и проч.

С одной стороны, такие проблемы можно оправдать сложившейся политической обстановкой в стране и мире, но с другой стороны - нехватка иммунобиологических препаратов может рассматриваться как нарушение прав граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь. Вместе с тем, отсутствие возможности вакцинироваться в государственных (муниципальных) медицинских организациях из-за дефицита или отсутствия иммунобиологического препарата нарушает право граждан на бесплатные профилактические прививки, включенные в национальный календарь профилактических прививок и календарь профилактических прививок по эпидемическим показаниям (ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 17.09.1998 № 157-ФЗ (ред. от 25.12.2023) «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней»).

Особым аспектом реализации личной автономии является юридическая возможность для пациента отказаться от медицинского вмешательства, в частности от профилактических прививок (ст. 19 ФЗ-323 об охране здоровья, ч. 1 ст. 5 ФЗ-157 об иммунопрофилактике). Отказ от вакцинации обязательно оформляется записью в медицинской документации и подписывается как самим пациентом или его законным представителем, так и медицинским работником. При отказе от вакцинации гражданину должны быть даны разъяснения о возможных негативных последствиях такого отказа.

Так, отказ от профилактических прививок может повлечь за собой временные ограничения следующих прав: на выезд из страны в соответствии с международными медико-санитарными правилами (ч. 2 ст. 27 Конституции РФ), на образование (ст. 43 Конституции РФ), на охрану здоровья (ст. 41 Конституции РФ), на свободное распоряжение своими способностями к труду (ст. 37 Конституции РФ).

Признакам автономии воли соответствует также возможность физического лица принять участие в клиническом исследовании лекарственного препарата для медицинского применения, включая испытания вакцин. Статья 21 Конституции РФ предусматривает, что «никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам». Данная норма имеет ключевое значение при проведении клинических испытаний вакцин. При этом испытания медицинских иммунобиологических препаратов принципиально отличаются от других медицинских экспериментов, так как, согласно методике, объектами исследования являются здоровые добровольцы, включая детей. Кроме того, в ч. 6 ст. 43 Федерального закона от 12.04.2010 № 61 -ФЗ «Об обращении лекарственных средств» (далее - ФЗ-61 об обращении лекарственных средств) имеется прямое указание на запрет на участие в клинических испытаниях отдельных категорий граждан (детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, женщин в период беременности, грудного вскармливания, военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов, лиц, отбы- вающих наказание в местах лишения свободы)953. Предполагается, что лица, участвующие в клинических исследованиях вакцин, могут столкнуться с риском развития нежелательных реакций. Поэтому важным аспектом проблемы испытания вакцин на людях являются правовые основания медицинской деятельности по проведению таких исследований.

Важным компонентом осуществления иммунопрофилактики является информированность граждан о необходимости профилактических прививок, последствиях отказа от них и возможных поствакцинальных осложнениях. Данное право является одним из основополагающих при обращении пациентов за медицинской помощью, а его осуществление является необходимым условием медицинского вмешательства. Перед проведением вакцинации гражданин или его законный представитель должен получить исчерпывающую информацию и о самом заболевании, от которого призвана защитить профилактическая прививка.

Критериями качества любой информации, включая информацию, предоставляемую пациенту перед вакцинацией, являются: точность, достоверность, актуальность, достаточность (полнота), своевременность, репрезентативность, содержательность, доступность, релевантность, полезность, значимость, понятность, объективность и устойчивость. Остановимся подробнее на таких критериях, как полнота и объективность. Информация, предоставляемая пациенту, должна быть полной, то есть должна сообщаться пациенту в объеме, предусмотренном законодательством, с соблюдением принципов этики и деонтологии. Для обеспечения информированности пациента при осуществлении иммунопрофилактики ему предлагается ознакомиться с формой информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство или отказа от него. Медицинский работник, осуществляющий информирование пациента, обязан использовать максимальный, но достаточный объем данных для достижения целей, которые преследует потребитель информации – пациент. К такой информации можно отнести, в частности, сведения о целях и методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, а также информацию о последствиях отказа от медицинского вмешательства, включая вероятность развития осложнений¹⁰ 54 .

Однако до сих пор остаются нерешенными ряд вопросов. Во-первых, действительно ли утвержденная форма позволяет получить информированное согласие гражданина; во-вторых, понятна ли сама суть согласия, и, наконец, достаточно ли полную информацию, необходимую пациенту для принятия взвешенного решения о вакцинации, она содержит. Действующая форма согласия на прививку представлена лишь общими формулировками. Отмечается, что в ней отсутствует достаточная информация, которая позволила бы пациенту принять осознанное решение о вакцинации, поэтому такое согласие нельзя в полной мере считать информированным. Как показывает практика, нередко форма подписывается без предварительной консультации с врачом (например, когда ребенок вакцинируется в школе), а порой можно наблюдать ситуацию, когда медицинский работник, имея реальную возможность проинформировать пациента, не проводит никакой консультации, а ограничивается лишь сбором подписей.

Возможно, было бы правильным предусмотреть периодическую актуализацию информации, содержащейся в учетной форме, в части, касающейся сведений о заболевании, от которого вакцинируется гражданин. Это может быть обоснованно, поскольку со временем меняются условия, влияющие на заболеваемость населения инфекционными болезнями: нозологические формы инфекционных заболеваний, эпидемическая обстановка, климат, а также научные достижения, позволяющие, в частности, ликвидировать ряд инфекционных болезней.

При информировании пациента передаваемая ему информация будет отвечать требованиям объективности в случае, если она будет подтверждаться данными официальной статистики, учитывать региональную эпидемическую обстановку и связанную с ней потребность в процедуре иммунизации. Кроме того, в учетной форме о согласии на прививку должны содержаться сведения о самой процедуре иммунизации (сроки, противопоказания, побочные реакции и возможные поствакцинальные осложнения в сопоставлении с последствиями от заболевания, на защиту от которого направлена вакцинация, и пр.).

Возможно, было бы правильным предусмотреть периодическую актуализацию информации, содержащейся в учетной форме, в части, касающейся сведений о заболевании, от которого вакцинируется гражданин. Это может быть обоснованно, поскольку со временем меняются условия, влияющие на заболеваемость населения инфекционными заболеваниями: нозологические формы инфекционных болезней, эпидемическая обстановка, климат, а также научные достижения, позволяющие, в частности, ликвидировать ряд инфекционных заболеваний, как, например, произошло с оспой, когда 8 мая 1980 г. Всемирная ассамблея здравоохранения официально объявила о полной ее ликвидации на нашей планете [10, с. 146–147].

Проблемным представляется вопрос о нормативном закреплении возраста, с которого несовершеннолетний вправе самостоятельно получать достоверную информацию о состоянии своего здоровья, в том числе о возможных последствиях отказа от прививки. В настоящее время несовершеннолетние в возрасте 15–17 лет имеют право на согласие или отказ на медицинское вмеша- тельство, но при этом не наделены гарантированным правом на получение медицинской информации.

В целях повышения уровня защиты прав несовершеннолетних предлагается закрепить на законодательном уровне правило о том, что лица, не достигшие четырнадцати лет, проходят профилактическую вакцинацию с согласия объективно информированных родителей (иных законных представителей). Для лиц в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет профилактические прививки проводятся с их согласия после предоставления полной и объективной информации и с согласия объективно информированных родителей (других законных представителей). Такое дополнение усилит превентивную защиту прав ребенка за счет повышения качества информирования, а также снизит вероятность гражданско-правовых споров, связанных с оспариванием действительности согласия и доказательством дефектов информирования. Соответственно, право лица на информацию включает возможность требовать предоставления ему полной и объективной информации в доступной форме, а также возможность использовать указанную информацию для удовлетворения собственных интересов.

К группе прав граждан, непосредственно связанных с осуществлением иммунопрофилактики, относится право на защиту своих персональных данных, обжалование действий оператора, осуществляющего обработку его персональных данных (ст. 24 Конституции РФ, ст. 16 ФЗ-326 об ОМС¹¹ 55 , ст. 92 ФЗ-323 об охране здоровья, ст. 6, 7, 9, 17, 19 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных», далее – ФЗ-152 о персональных данных)¹² 56 . Поскольку сведения о вакцинации являются персональными данными, граждане имеют право на защиту такого рода информации, разглашать которую без согласия субъекта персональных данных запрещено.

Правоотношения в сфере иммунопрофилактики оказывают влияние на различные сферы деятельности человека и его права в этих сферах. Ярким примером стал период пандемии COVID-19, когда государство, не вводя режимов чрезвычайного положения или чрезвычайной ситуации, ограничилось введением беспрецедентного режима самоизоляции, который прямо не предусмотрен законодательством. Такие меры со стороны государства создали правовую неопределенность и оказали непосредственное влияние на осуществление некоторых прав граждан (право на образование, на доступ к культурным ценностям, право на свободу передвижения), выразившееся, в первую очередь, в их ограничении.

Наличие или отсутствие вакцинации может влиять на возможность осуществления права на образование¹³ 57 . Так, например, в соответствии с положениями ФЗ-157 об иммунопрофилактике отказ от профилактических прививок влечет за собой временный отказ в приеме граждан в образовательные организации, но только в случае возникновения массовых инфекционных заболеваний или при угрозе возникновения эпидемий, в противном случае такой отказ не является законным. Абсолютный же отказ в приеме в образовательные организации недопустим. Материалы судебной практики демонстрируют, что в случае признания Главным государственным санитарным врачом региона неблагополучной ситуации в отношении конкретного инфекционного заболевания (выносится постановление), оно будет основанием для признания судом законным временного отстранения лица от посещения образовательной организации¹⁴ 58 .

Согласно части 2 статьи 44 Конституции РФ, каждый имеет право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям. Осуществление права на доступ к культурным ценностям также может зависеть от проведения вакцинации. Например, в период пандемии COVID-19 органами власти были даны рекомендации по посещению культурно-зрелищных и иных массовых мероприятий. Так, во время пандемии COVID-19 посетители не допускались в помещения музея без гигиенической маски, а проведение групповых экскурсий было возможно лишь при условии, если количество человек в группе не превышало 5 человек и при условии обеспечения дистанции между группами и посетителями музея 1,5–2 м1559. При посещении кинотеатров также вводились определенные ограничения. Так, в кинозалах осуществлялась рассадка зрителей с учетом соблюдения социальной дистанции не менее 1 метра1660. При проведении культурно-досуговых или зре- лищных мероприятий (концертов, представлений, спектаклей) количество посетителей не могло превышать 50% от общей вместимости указанных мест1761.

Одним из фундаментальных прав человека и гражданина является право на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства (ст. 27 Конституции РФ). В период пандемии органами власти были введены меры, направленные на ограничение свободы передвижения: запрет на выезд в определенные муниципальные образования внутри некоторых субъектов РФ и выезд из них; обязанность соблюдать карантин после приезда из иностранных государств или других субъектов России и др.1862

Перечень рассмотренных прав граждан, опосредованно связанных с осуществлением иммунопрофилактики, не является исчерпывающим, поскольку вакцинопрофилактика как самая массовая форма медицинского вмешательства затрагивает в той или иной мере большинство прав и свобод граждан.

Как уже отмечалось ранее, в соответствии с действующим законодательством права граждан в сфере иммунопрофилактики можно также разделить по кругу лиц на следующие группы: общие и специальные. К первой группе относятся права, принадлежащие всем гражданам, независимо от наличия или отсутствия у них каких-либо заболеваний, категорий инвалидности и иного особого правового статуса. Ко второй – права специальных субъектов (беременные женщины и матери, несовершеннолетние, граждане, страдающие социально значимыми заболеваниями и (или) заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, участники клинических испытаний вакцин, задержанные лица, заключенные под стражу, отбывающие наказание в виде лишения свободы, работники, занятые на отдельных видах работ, и иные категории граждан).

Правовая природа исследуемых прав граждан в сфере иммунопрофилактики имеет свою специфику, наиболее ярко проявляющуюся в правоотношениях, возникающих по поводу вакцинации, элементом которых эти права и являются. Так, содержащиеся в специальном законодательстве нормы о правах граждан в сфере иммунопрофилактики подтверждают особый характер исследуемых прав, потребовавший на определенном этапе исторического и культурного развития общества их индивидуализации и обособления от правомочий в других областях посредством специальных нормативных актов. Специальные нормы права в сфере иммунопрофилактики содержат положения, которые по своей смысловой нагрузке не имеют аналогов в других отраслях права. Например, реализация права на отказ от профилактических прививок влечет за собой последствия, которые могут возникнуть только в рамках правоотношений в сфере иммунопрофилактики.

Действительно, анализ прав граждан в сфере иммунопрофилактики указывает на их особую правовую природу. Они представляют собой комплекс взаимосвязанных прав, дополняющих и конкретизирующих друг друга и определяющих юридические возможности субъектов данных правоотношений. Эти права тесно вплетены в ткань гражданских (личных), политических, экономических, социальных и культурных прав, и ограничение одних прав (например, права на свободу передвижения в период пандемии) неизбежно влияет на возможность осуществления других (например, права на доступ к культурным ценностям).

Заключение. Подводя итоги, можно сделать вывод, что права граждан в сфере иммунопрофилактики образуют сложную, многоуровневую систему, включающую:

• 1)    права граждан, непосредственно связанные с осуществлением иммунопрофилактики (право на охрану здоровья; право на получение полной и объективной медицинской информации; право на защиту персональных данных);

• 2)    права граждан, опосредованно связанные с осуществлением иммунопрофилактики, ограничение которых зависит от вакцинального статуса лица (право на свободу передвижения; право на образование; право на доступ к иным социально значимым благам и др.);

• 3)    права специальных субъектов (беременные женщины и матери, несовершеннолетние, граждане, страдающие социально значимыми заболеваниями и (или) заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, участники клинических испытаний, лица, задержанные, заключенные под стражу, отбывающие наказание в виде лишения свободы, работники, занятые на отдельных видах работ, и иные категории граждан).

Такой подход обеспечивает более точное определение объекта правовой защиты и создает основу для разработки эффективных механизмов защиты нарушенных прав граждан в сфере иммунопрофилактики.