Правильное определение материального истца в делах по искам прокуроров

Учитывая расширение компетенции прокуроров в АПК РФ и все большее количество споров, инициируемых прокурорами, необходимо помнить, что главным принципом возникновения у прокуратуры полномочий по предъявлению исков в суд [1] является положение ч. 1 ст. 26 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которой прокуратура не должна подменять собой иные государственные органы, осуществляющие контроль за соблюдением прав человека и гражданина [2]. Именно поэтому прокурор в цивилистическом процессе занимает положение процессуального истца. Истцом же в материальном смысле является то лицо, в защиту прав, свобод или законных интересов которого прокурором предъявлен иск.

Прокурор, подавший заявление, пользуется всеми процессуальными правами и несет все процессуальные обязанности истца, за исключением права на заключение мирового соглашения и обязанности по уплате судебных расходов. Ранее судебная практика всегда исходила из того, что в случае отказа прокурора от заявления, поданного в защиту законных интересов другого лица,

рассмотрение дела по существу продолжается, если это лицо или его законный представитель не заявит об отказе от иска.

В разъяснениях Верховного Суда РФ, данных в 2026 году появилось положение о том, что «при отказе прокурора от иска суд вправе прекратить производство по делу в предварительном судебном заседании, если это не противоречит закону или не нарушает права и законные интересы других лиц, если не требуется сбор и оценка новых доказательств и установление новых обстоятельств. Обратить внимание судов на то, что, если отказ от иска затрагивает публичные интересы, конституционные ценности, такой отказ противоречит закону. Если суд не принимает отказ прокурора от иска и не усматривает в связи с этим оснований для прекращения производства по делу (часть 2 статьи 39, статья 220 ГПК РФ), подготовка дела к судебному разбирательству продолжается судом с учетом заявленных прокурором требований с его участием в правовом статусе истца…

При отказе истца от иска суд прекращает производство по делу в предварительном судебном заседании, если это не противоречит закону или не нарушает права и законные интересы других лиц, если не требуется сбор и оценка новых доказательств и установление новых обстоятельств» (п. 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»).

Процессуальный закон не определяет прокурора как сторону гражданского процесса (истца либо ответчика). Он является лицом, выступающим от своего имени в защиту прав и охраняемых законом интересов других лиц, его интерес – это предусмотренная законом возможность требовать от своего имени защиты права другого лица.

Не имея материально-правового интереса в исходе дела, не являясь субъектом спорного материального правоотношения, прокурор инициирует гражданское судопроизводство в силу своей правозащитной функции, не будучи стороной по делу, лично заинтересованной в исходе дела и несущей бремя судебных расходов. Прокурору не принадлежит нарушенное или оспариваемое право, на его имя не может быть вынесено судебное решение. Исходя из этой логики, недопустимо уравнивать прокурора и истца, участвующего в деле в защиту своих нарушенных прав. Ученые выдвигают еще один аргумент против отождествления истца и прокурора – невозможность предъявления встречного иска прокурору, в отличие от истца [3; 78].

В тех случаях, когда речь идет о защите публичного интереса, прокурор выступает «выразителем» государственных и иных публичных интересов, а их носителем является государство или иное публичное образование, занимающее положение истца, о чем писал в своей работе Ченцов Н.В. применительно к исковым делам, инициированным прокурором в интересах государства [4; 4]. В процессуальной доктрине прокурора, участвующего в гражданском процессе, иногда называют «особым» истцом в связи с обладанием «государственным» статусом. «Особенность» прокурора заключается в ограниченном круге процессуальных прав и отсутствии прав материальных, о которых возник спор [5].

Материальный истец становится стороной в споре в результате подачи искового заявления в защиту его интересов, наличия компетенции, установленной нормативными актами и положениями ч. 2 ст. 38 ГПК РФ, в которых установлено, что лицо, в интересах которого дело начато по заявлению лиц, обращающихся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц, извещается судом о возникшем процессе и участвует в нем в качестве истца.

Следовало бы ожидать, что законодатель включит аналогичные положения в АПК РФ, чего не было сделано, поскольку ранее участие прокурора в арбитражных судах имело весьма ограниченный характер. Однако положения указанной статьи ГПК РФ лишь описывают возникающие процессуальные правоотношения, а не регулируют их возникновение. Поэтому было бы логично утверждать, что точно так же развиваются процессуальные отношения и в арбитражных судах.

За последние несколько лет сформировалась единообразная судебная практика Верховного Суда РФ по отмене судебных актов, в которых суды не определяли и не извещали государственные органы при рассмотрении исков, поданных прокурорами [6].

Как отмечает Верховный Суд РФ в целом ряде своих определений: «Если прокурор являлся процессуальным истцом, суду к участию в деле надлежало привлечь соответствующий орган государственной власти, уполномоченный в силу своей компетенции представлять интересы Российской Федерации, узнав его правовую позицию по возникшему спору. В нарушение требований ст. 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации статус лица, подписавшего исковое заявление, и состав лиц, участвующих в деле, судом установлен не был» (Определение Судебной коллегии по гражданским делам

Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2022 № 78-КГ22-12-К3; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2022 № 78-КГ22-12-К3; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 17.09.2024 № 18-КГ24-126-К4 ; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15.10.2024 № 127-КГ24-7-К4).

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 17.09.2024 № 18-КГ24-126-К4 указано: «…В соответствии с частью 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.

Согласно пункту 1 статьи 124 Гражданского кодекса Российской Федерации Российская Федерация, субъекты Российской Федерации: республики, края, области, города федерального значения, автономная область, автономные округа, а также городские, сельские поселения и другие муниципальные образования выступают в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками этих отношений – гражданами и юридическими лицами.

В силу пункта 1 статьи 125 этого же кодекса от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

По настоящему делу прокурор просил признать право собственности на спорный земельный участок за Российской Федерацией, то есть иск фактически предъявлен в интересах Российской Федерации.

В силу приведенных выше норм материального и процессуального права суд обязан был определить и привлечь к участию в деле в качестве истца соответствующий государственный орган, имеющий право выступать от имени Российской Федерации.

Однако судом этого сделано не было, дело рассмотрено без участия Российской Федерации как истца в спорных материально-правовых отношениях».

Аналогичный подход содержится в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15.10.2024 № 127-КГ24-7-К4 (УИД 91RS0024-01-2018-001578-95).

Таким образом, непривлечение материального истца признается Верховным Судом РФ грубым процессуальным нарушением, являющимся основанием для отмены судебных актов и направления на новое рассмотрение.

С целью исключения процессуальной ошибки, вызванной неуказанием прокурором в иске соответствующего уполномоченного органа, суд должен установить такой орган и уведомить его с тем, чтобы он мог принять участие в качестве истца и высказать свое суждение по заявленному иску, в том числе отказаться от исковых требований полностью или частично.

Очень часто прокурор, обращаясь с иском о взыскании денежных средств в федеральный бюджет, не только по картельным искам, указывает, что действует в интересах Российской Федерации, иногда добавляя – и в интересах неопределенного круга лиц, при этом не указывая государственный орган, уполномоченный представлять РФ в качестве материального истца [6].

При этом в п. 1 ст. 125 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

Кроме того, в ч. 1 ст. 26 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» сформулировано правило о том, что прокуратура не должна подменять собой иные государственные органы, осуществляющие контроль за соблюдением прав человека и гражданина. Иногда об этом суды напоминают прокуратуре (см. Определение СКЭС ВС РФ от 17.01.2020 по делу № А76-17497/2018; Апелляционные определения Самарского областного суда по аналогичным делам: № 33-7228/2024 от 06.06.2024, № 33-3523/2024 от 02.04.2024, №3 3-3521/2024 от 04.04.2024, №3 3-3517/2024 от 09.04.2024 и др.).

Прокурор как процессуальный истец в антимонопольных спорах

Стороной в правоотношениях, связанных с нарушением антимонопольного законодательства, от имени государства выступает ФАС РФ и ее территориальные органы.

При этом антимонопольные органы наделены компетенцией оспаривать сделки, заключенные с нарушением антимонопольного законодательства, а также исключительной компетенцией по выдаче предписаний о перечислении в бюджет дохода, полученного от нарушения антимонопольного законодательства (ст. 23 ФЗ «О защите конкуренции»), а также обращаться с исками в случае неисполнения данных предписаний на основании ч. 3 ст. 51 ФЗ «О защите конкуренции». Кроме того, антимонопольные органы наделены исключительной компетенцией составлять протоколы о нарушении в области антимонопольных правоотношений, привлекать к ответственности и освобождать от ответственности. Такой компетенцией органы прокуратуры не наделены.

ФАС России наделена законодателем компетенцией давать разъяснения о применении антимонопольного законодательства. Так, в письме ФАС России от 08.07.2016 № ИА/46433/16 «О выдаче предписаний о перечислении в федеральный бюджет доходов, полученных от монополистической деятельности» разъяснено, что «предписание не подлежит выдаче лицу, подлежащему освобождению от административной ответственности». Таким образом, освобождение от административной ответственности является также препятствием для выдачи предписания о перечислении дохода в федеральный бюджет и подачи иска на основании ч. 3 ст. 51 Закона о конкуренции.

Таким образом, антимонопольный орган, являясь стороной материальных правоотношений, вправе освобождать от ответственности, заключать мировые соглашения и иным образом распоряжаться материальными правами истца.

Поэтому, по нашему мнению, именно антимонопольный орган должен привлекаться в качестве материального истца по данного рода делам, а не Минфин РФ и тем более не Федеральная служба судебных приставов. Здесь мы упомянули службу судебных приставов, поскольку в последнее время органы прокуратуры заявляют в качестве материального истца именно службу судебных приставов (как в иске прокурора в деле № А65-20082/2026, рассматриваемом Арбитражным судом РТ, и др.), полагая, что это следует из того, что именно данная служба будет заниматься взысканием в доход государства.

Участие территориальных управлений Федеральной службы судебных приставов в исполнении судебного акта не делает их стороной спорных правоотношений, поскольку обязанность по обеспечению принудительного исполнения судебных актов действует в отношении всех исполнительных актов, соответственно, данная служба является стороной не спорных правоотношений, 44

а правоотношений при исполнении судебного акта, возникающих лишь на стадии исполнения судебного акта. Очевидно, что территориальные управления Федеральной службы судебных приставов не являются стороной спорных правоотношений, равно как и не являются стороной антимонопольных правоотношений, так как не являются уполномоченным государственным органом в сфере антимонопольных правоотношений и, соответственно, не могут быть надлежащим материальным истцом.

Материального истца нужно определять исходя из субъектного состава спорных правоотношений.

Полагаем необходимым отметить, что существует судебная практика, где прокурор по аналогичным делам в качестве государственного органа указывал именно антимонопольный орган. Однако ФАС России в отзыве, направленном в суд, полагала, что предъявление органами прокуратуры в интересах ФАС России имущественные требования о взыскании денежных средств в доход Российской Федерации не могут быть заявлены (Решение Арбитражного суда Владимирской области по делу № А11-7191/2023 от 24 июля 2024 года; Решение Арбитражного суда Владимирской области по делу № А11-7189/2023 от 30.06.2026).

На наш взгляд, такой подход – не отрицание собственной компетенции как материального истца, а мягкое указание на несоблюдение требований ч. 1 ст. 26 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», поскольку такие иски прокурора направлены на переквалификацию уже установленного антимонопольными органами правонарушения и содержат в себе скрытую критику административных мер, принятых антимонопольным органом (Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 13 декабря 2024 года по делу № А11-7191/2023).

К сожалению, существует практика, где, оспаривая картель в качестве гражданско-правовой сделки [7], просят взыскать в доход государства, ссылаясь на ч. 3 ст. 51 Закона о конкуренции, в том числе с лиц, которые были освобождены антимонопольным органом от административной ответственности. На наш взгляд, такой подход обесценивает идею законодателя, заложенную в примечании к ст. 14.32 КоАП РФ, которым предусматривалось освобождение от административной ответственности для лиц, добровольно заявивших в федеральный антимонопольный орган или его территориальный орган о заключении ими недопустимого в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации соглашения либо об осуществлении недопустимых в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации согласованных действий.

Впрочем, есть дела, в которых антимонопольный орган соглашался с тем, что иск подан в его интересах.

Так, при рассмотрении дела № А74-5534/2024 Арбитражный суд привлек к участию в деле в качестве соистца Управление Федеральной антимонопольной службы по Республике Хакасия. В иске прокурором в качестве публично-правового образования, в интересах которого предъявлен иск, было указано Управление Федеральной антимонопольной службы по Республике Хакасия.

Выше мы указывали, что в делах о признании картеля недействительной сделкой необходимо привлекать в качестве материального истца антимонопольный орган, но данное дело показывает, что это не всегда правильно и что нужно правильно определять характер спорных правоотношений и субъектный состав спора.

В данном деле в качестве обоснования привлечения именно антимонопольного органа прокурор указывал не то, что он является стороной спорного материального правоотношения, а то, что «функции по контролю в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд возложены на Федеральную антимонопольную службу, которая является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляет свою деятельность непосредственно и через свои территориальные органы».

В п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.03.2012 № 15 (ред. от 25.01.2013) «О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе» разъяснено, что «применительно к статье 125 АПК РФ прокурор в исковом или ином заявлении обязан обосновать наличие у него полномочий по обращению в арбитражный суд, а по делам, названным в абзацах втором и третьем части 1 статьи 52 АПК РФ, – указать публично-правовое образование, в интересах которого предъявляется иск, и уполномоченный орган, действующий от имени публично-правового образования. В случае несоблюдения этих требований арбитражный суд оставляет заявление без движения в соответствии со статьей 128 АПК РФ».

При этом прокурор, выступая в качестве процессуального истца и в первоначальном исковом заявлении и в уточненном исковом заявлении не указал материального истца – уполномоченный государственный орган, являющийся стороной спорного материального правоотношения, а указал в качестве лица, чьи он интересы защищает, – УФАС по Хакасии.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Министерство транспорта и дорожного хозяйства Республики Хакасия (далее – Минтранс Хакасии); администрация города Черногорска (далее – администрация г. Черногорска); Правительство Республики Хакасия, которые не поддержали требования прокурора.

Таким образом, в данном деле суд привлек двух процессуальных истцов, но не привлек материального истца.

Несмотря на то что иск подан о взыскании в доход муниципального образования г. Черно-горск Республики Хакасия, в качестве материального истца не привлечено данное лицо, которое полагало требования не подлежащими удовлетворению и просило в удовлетворении заявленных требований отказать. Вышестоящий государственный орган Минтранс Хакасии 27.01.2025 направил в суд пояснения, в которых министерство указало, что оснований для применения последствий недействительности сделки в настоящем деле не имеется. Подрядчиком добросовестно выполнены работы по контракту в полном объеме, которые приняты и оплачены, а результат работ используется.

Отметим, что суд не просил уточнить требования, в результате суд второй инстанции, удовлетворяя требование об односторонней реституции, не заметил, что просительная часть – взыскание в доход города – не является реституционным требованием.

По нашему мнению, антимонопольный орган, осуществляющий контрольные функции, который в том числе осуществляет администрирование поступлений в федеральный бюджет от нарушения антимонопольного законодательства, может быть материальным истцом лишь при взыскании в федеральный бюджет дохода, полученного от нарушения антимонопольного законодательства, но не когда заявлены реституционные требования.

Антимонопольный орган, осуществляя функцию по оспариванию торгов и государственных контрактов, не является стороной оспариваемого правоотношения. Выше мы указывали, что ФАС России и ее органы наделены компетенцией как оспаривать сделки, заключенные с нарушением антимонопольного законодательства, так и выдавать предписания о перечислении в бюджет дохода, полученного от нарушения антимонопольного законодательства (ст. 23 ФЗ «О защите конкуренции»), так и обращаться с исками в случае неисполнения предписаний на основании ч. 3 ст. 51 ФЗ «О защите конкуренции». При оспаривании сделок антимонопольные органы выступают процессуальными истцами на основании ст. 53 АПК РФ, а при обращении с иском о неисполнении предписания – материальным истцом.

Важно также отметить, что это дело отличается от многих других исков тем, что основанием иска не было решение антимонопольного органа об установлении нарушения антимонопольного законодательства, который в административной процедуре не устанавливал факта нарушения процедуры заключения торгов и не реализовывал вышеуказанных компетенций. Сам этот факт порождает вопрос о возможности вынесения суждения антимонопольным органом о нарушении антимонопольного законодательства, тогда как этот вопрос не был разрешен в установленной законом процедуре.

Поскольку антимонопольный орган является лишь процессуальным истцом в исках о признании сделок недействительными, он в силу ст. 53 АПК РФ в своем иске должен указать, в чем заключается нарушение публичных интересов или прав и (или) законных интересов других лиц, послужившее основанием для обращения в арбитражный суд.

В частности, в данном деле антимонопольный орган также писал о нарушении интересов муниципального образования г. Черногорск Республики Хакасия.

Отметим, что антимонопольный орган, не являясь стороной материальных правоотношений, был не вправе заключать мировые соглашения и распоряжаться материальными правами истца и поэтому не мог быть материальным истцом по реституционному требованию.

Прокурор не мог подать иск в защиту другого процессуального истца, поскольку это было бы просто дублированием процессуальной функции или подменой функции антимонопольного органа.

Вмешательство прокурора может быть допустимо только в том случае, «когда цель процедуры не может быть достигнута иным образом (принцип субсидиарности)». Это следует из ч. 2 ст. 26 ФЗ от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», которой предусмотрено, что «органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы и должностных лиц, ко- торые осуществляют контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, не вмешиваются в оперативно-хозяйственную деятельность организаций».

Отметим, что привлечение стороны спорного материального правоотношения не материальным истцом, а третьим лицом, не означает извещения его о том, что данное лицо привлечено в качестве материального истца.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.01.2016 по делу № 301-ЭС15-12618, А29-506/2014 разъяснялось, что рассмотрение дела с участием лиц, которые должны участвовать стороной по делу, в качестве третьих лиц с меньшим объемом прав и обязанностей, которыми наделена сторона по делу, применительно к положениям пункта 4 части 4 статьи 270 и пункта 4 части 4 статьи 288 АПК РФ должно признаваться безусловным основанием к отмене судебного акта независимо от результата рассмотрения дела.

При этом рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из участвующих в деле лиц, не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания в силу п. 2 ч. 4 ст. 270 АПК РФ, является безусловным основанием для отмены судебного акта.

Кроме того, непривлечение материального истца нарушает также интересы ответчика, в частности, лишает ответчика возможности заявить встречный иск к надлежащему материальному истцу, а также права ответчика ссылаться на эстоппель [8] (на п. 5 ст. 166 ГК РФ).

Уклонение от привлечения надлежащего материального истца иногда может быть обусловлено целью обойти факт истечения сроков давности и обойти тот факт, что о нарушении стало известно уполномоченному органу государственной власти уже давно.

В данном же деле неправильное определение субъектного состава лиц, участвующих в деле, привело к тому, что отрицательное отношение города и заказчика к заявленному требованию, хотя и было воспроизведено судом, но не было учтено судом: в деле отсутствуют аргументы, почему суд не согласился с их мнением о том, что сделка не нарушает их интересов, и что, наоборот, ее аннулирование причинит больше вреда интересам города.

Это привело к признанию контракта ничтожным и лишило заказчика права на постконтрактные гарантийные обязательства.

Таким образом, непривлечение к рассмотрению дела надлежащего материального истца является грубым процессуальным нарушением, которое само по себе является основанием для отмены судебных актов и направления на новое рассмотрение, но, к сожалению, в данном деле этот процессуальный момент не был обнаружен судами.

Между тем вопрос о материальном истце должен быть рассмотрен в первом же судебном заседании, еще при подготовке к рассмотрению дела. В силу абзаца четвертого ст. 148 и п. 4 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ судья при подготовке дела к судебному разбирательству разрешает вопрос о составе лиц, участвующих в деле, и других участников процесса и о вступлении в дело соистцов, соответчиков и третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора, а также разрешает вопрос о замене ненадлежащего ответчика.

Поскольку вопрос о субъектном составе является одним из важнейших, Верховный Суд РФ разъяснил в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», что «определение состава лиц, участвующих в деле, осуществляется судом исходя из природы спорных правоотношений и предполагаемых обладателей прав, обязанностей и законных интересов, которые могут быть затронуты в результате рассмотрения дела судом (абзац четвертый статьи 148 ГПК РФ). С учетом конкретных обстоятельств дела судья разрешает вопрос о составе лиц, участвующих в деле (статья 34 ГПК РФ), которые имеют в нем процессуальный или материально-правовой интерес (частный или публичный)».

При обращении в арбитражный суд применительно к статье 125 АПК РФ прокурор в исковом или ином заявлении обязан обосновать наличие у него полномочий по обращению в арбитражный суд, а по делам, названным в абзацах втором и третьем части 1 статьи 52 АПК РФ, – указать публично-правовое образование, в интересах которого предъявляется иск, и уполномоченный орган, действующий от имени публично-правового образования. В случае несоблюдения этих требований арбитражный суд оставляет заявление без движения в соответствии со статьей 128 АПК РФ (пункт 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.03.2012 № 15 «О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе»).

Отличие материального истца от соистца

Надо отметить, что порой на практике путают материального истца и соистца, хотя между данными понятиями существует большая разни- ца, которая приводит к тому, что материального истца не привлекают к рассмотрению дела, указывая, что суд не может привлекать соистцов без их волеизъявления.

Доктриной уже давно разъяснено, что «объединять прокурора и истца в группу соистцов … не представляется возможным [9]» – они не могут быть соистцами, поскольку их отношения не подпадают под признаки процессуального соучастия. Согласно ч. 2 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса РФ, для процессуального соучастия характерно наличие в качестве предмета спора общих прав и обязанностей истцов или ответчиков; однородность прав и обязанностей; их общее основание.

Кроме того, у соистцов предполагается наличие личного юридического интереса в исходе дела с возможностью исполнения судебного решения в их пользу. О таких признаках в отношении прокурора речь не идет [10; 78]. Прокурор не является субъектом спорного материального правоотношения, поэтому решение суда не влияет на его субъективные материальные права и обязанности. Следовательно, прокурор, подавший заявление в защиту законных интересов других лиц, не обладает материальной заинтересованностью в исходе дела. Это подтверждается формулировками ч. 2 ст. 45 ГПК РФ и ч. 2 ст. 46 ГПК РФ. В соответствии с ними прокурор, подавший заявление в защиту законных интересов других лиц, пользуется всеми процессуальными правами и несет все процессуальные обязанности истца. Смысл словосочетания «пользоваться правами, нести обязанности истца» не равнозначен смыслу словосочетания «быть истцом».

Вопрос о вступлении в дело соистца разрешается с учетом мнения сторон в предварительном судебном заседании. При этом в силу разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», суд «обязан известить лиц, которые предположительно являются обладателями оспариваемого или нарушенного права, об имеющемся в суде деле, разъяснить им право вступить в дело в качестве соистцов и с их согласия привлечь к участию в деле. При отсутствии согласия таких лиц суд вправе привлечь их к участию в процессе в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне истца (часть 1 статьи 43 ГПК РФ)».

В отличие от соистца, «материальный» истец становится стороной в споре в результате подачи искового заявления в защиту его интересов, наличия компетенции, установленной нормативными актами и положениями ч. 2 ст. 38 ГПК РФ, согласно которым лицо, в интересах которого дело начато по заявлению лиц, обращающихся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц, извещается судом о возникшем процессе и участвует в нем в качестве истца.

При этом данное лицо является стороной в силу закона по иску прокурора, и его волеизъявление для участия в качестве истца не является необходимым. В то же время если истец полагает иск в той или иной части необоснованным, он имеет право отказаться от иска полностью или в части. Соответствующее право установлено в ст. 45 ГПК РФ, согласно которой при отказе истца от иска суд прекращает производство по делу, если это не противоречит закону или не нарушает права и законные интересы других лиц.

Зачем нужен материальный истец?

Само разграничение на процессуального истца и материального истца является следствием осознания необходимости того, чтобы прокурор в качестве процессуального истца оставался непредвзятым защитником права и не имел каких-либо материальных интересов в деле.

У прокурора не должно быть функции пополнения бюджета. Появление такой функции у правоохранительного органа в наше непростое время, в условиях дефицита бюджета, может восприниматься как актуальная задача, но на самом деле она крайне разрушительна для правопорядка. Рудольф фон Иеринг писал, что закон есть единение разумных и дальнозорких против близоруких. Охрана права и закона должна оставаться главной функцией прокурора. С точки зрения долгосрочного планирования именно защита права должна обеспечить устойчивое развитие России.

Очевидно, что если орган, призванный защищать правопорядок, начнет «близоруко» заниматься пополнением бюджета, то у него, безусловно, произойдет подмена целей. Тот, кто имеет цель пополнить бюджет, весьма скоро перестанет служить правде и справедливости. У правоохранительных органов не должно быть цели пополнения бюджета!

Сиюминутная выгода государства от быстрого пополнения бюджета может обернуться не только потерей законности как принципа действия государства, но и застоем в осуществлении предпринимательской деятельности, который через какое-то время опустошит бюджет. И, самое страшное, все это может обернуться потерей доверия к государству.

Еще в Древнем Риме знали, что «утрата уважения к судьям разрушает государство» (Sublata veneratione magistratuum, res publica ruit). Полагаем, что это осознавалось в России при создании прокуратуры, Петр I ставил перед ней «дальновидную» задачу: «уничтожить или ослабить зло, проистекающее из беспорядков в делах, неправо-судия, взяточничества и беззакония» [11].

Роль прокурора в гражданском процессе – это «око государево», служащее защите законности и прав граждан. Важно, чтобы гражданин был уверен, что в споре с государством он даже более защищен, что в его спор не будут входить новые субъекты, нарушая принцип «равенства оружия», которые озабочены лишь сиюминутной задачей пополнения бюджета и не учитывают всей картины спорных правоотношений.

Граждане и их объединения должны пользоваться уважением именно как субъекты права, а не как средство для пополнения бюджета.

Это уважение должно включать в себя защиту от дискомфорта, при которой гражданин обладает разумной возможностью представить свою позицию в условиях, которые не создают для него как стороны спора существенного неудобства по сравнению с другой стороной [12].

Привлечение в дело надлежащего материального истца является в том числе процессуальной гарантией того, что суд учтет все обстоятельства дела, что поможет вынесению справедливого судебного решения.