Православные основы русской литературы Карелии XX–XXI веков
Автор: Колоколова О.А.
Журнал: Ученые записки Петрозаводского государственного университета @uchzap-petrsu
Рубрика: Русская литература и литературы народов Российской Федерации
Статья в выпуске: 1 т.48, 2026 года.
Бесплатный доступ
Творчество русских писателей Карелии генетически восходит к традициям Русского Севера – крупнейшего центра древнерусской книжности, старообрядческой культуры, агиографии. Исследование роли православной традиции в русской литературе Карелии ХХ–ХХI веков является актуальной проблемой, связанной с устойчивым интересом современной филологии к изучению литературного процесса в регионах. Общие тенденции бытования православной традиции в русской литературе Карелии XX–XXI веков не становились предметом отдельного анализа, что обусловило новизну исследования. В истории словесности Карелии христианские образы и мотивы интегрировались с региональными традициями, устойчивыми топосами локального текста. Поэзия начала ХХ века наследовала традиции русской духовной лирики XVIII–XIX веков. С Олонецким краем связан феномен творчества Н. Клюева, ставшего ядром новокрестьянской поэзии. В литературе конца 1910–1920-х годов библейская символика использовалась для изображения новой действительности, революция отождествлялась с пришествием Христа, актуализировался рождественский хронотоп (С. Шердюков, Д. Мошинский, А. Куняев и др.). Анализ текстов советского периода показал, что христианские образы функционировали в произведениях имплицитно (на уровне архетипов и контекста) или десакрализировались. Во второй половине 1960-х годов произошло переосмысление концепции жанров исторической прозы. Д. Балашов, В. Пулькин исследовали темы исторической памяти, роли Церкви в русской истории. В поэзию 1970–1980-х годов вновь вошли экфрастические образы храмов, христианская топика (И. Костин, А. Авдышев, Ю. Линник). Литература периода «духовного ренессанса» демонстрировала движение от исторической темы, эсхатологических образов к усилению лирического начала, вниманию к духовному миру человека, а также идее православной соборности. Особое внимание уделено трансформации севернорусской агиографической традиции (В. Пулькин, Н. Васильева, Д. Новиков и др.), жанрам псалма (Д. Вересов, С. Захарченко), молитвы (А. Васильев).
Русская литература Карелии, христианство, православные традиции, поэтика, рождественский хронотоп, пасхальность, соборность, агиография
Короткий адрес: https://sciup.org/147253017
IDR: 147253017 | УДК: 821.161:27(470.22) | DOI: 10.15393/uchz.art.2026.1265
Orthodox foundations of Russian literature in Karelia during the XX–XXI centuries
Russian literature of Karelia genetically goes back to the traditions of the Russian North, the largest center of ancient Russian book culture, Old Believer culture, and hagiography. Investigating the infl uence of the Orthodox tradition on Russian literature in Karelia during the XX and XXI centuries is a pressing issue, refl ecting the growing interest of modern philology in regional literary developments. This study offers a novel perspective, as it addresses a gap in existing research by providing a dedicated analysis of the overall trends of Orthodox infl uence in Karelia’s Russian literature throughout these periods. Throughout the history of Karelian literature, Christian imagery and motifs have been woven into regional traditions and stable topoi of local texts. Early twentieth-century poetry inherited the spiritual poetic traditions of eighteenth- and nineteenth-century Russia. The creative work of N. Klyuev, which became central to the new peasant poetry, is closely linked to the Olonets region. In the literature of the late 1910s and 1920s, biblical symbols were employed to depict emerging realities; the revolution was often equated with the Coming of Christ, and the Christmas chronotope was revitalized (see S. Sherdyukov, D. Moshinsky, A. Kunyaev, among others). Analyzing texts from the Soviet era reveals that Christian images often functioned implicitly – either as archetypes embedded in the text or within specifi c contexts – or were desacralized altogether. In the second half of the 1960s, scholars revisited concepts of historical prose genres, with D. Balashov and V. Pulkin exploring themes of historical memory and the role of the Orthodox Church in Russian history. Ekphrastic depictions of temples and Christian motifs re-emerged in the poetry of the 1970s and 1980s (as seen in the works of I. Kostin, A. Avdyshev, and Yu. Linnik). During the period of the “spiritual renaissance”, literature shifted from primarily historical themes and eschatological images toward a focus on the human spiritual experience and the idea of Orthodox conciliarity. Special attention is given to the transformation of the northern Russian hagiographic tradition (V. Pulkin, N. Vasilyeva, D. Novikov, etc.), as well as to the genres of psalm (D. Veresov, S. Zakharchenko) and prayer (A. Vasilyev).
Текст научной статьи Православные основы русской литературы Карелии XX–XXI веков
Православные традиции, преломленные в культуре региона, сочетающего в себе наследие русской и финно-угорской словесности, формировали своеобразие литературы Карелии. Творчество писателей генетически восходит к традициям Русского Севера – крупнейшего центра древнерусской книжности, хранителя старообрядческой культуры, агиографии. Функционирование хри-
стианских мотивов, образов, жанров на протяжении истории словесности не было единым: влияние оказывали внешние факторы, исторический контекст. Хронологические рамки настоящего исследования обусловлены историческим аспектом. Современная территория Карелии в качестве Обо-нежской пятины входила в состав Новгородской феодальной республики, таким образом, истоки словесности региона восходят к XII веку. Однако, несмотря на традиции древнерусской литературы и труды писателей Нового времени, русская литература Карелии как единая система сформировалась в ХХ веке, а точнее – после 1917 года [17: 3–10]. Настоящее исследование не претендует на исчерпывающий обзор материала за период, охватывающий более ста лет. Тем не менее результаты предпринятого анализа позволят выявить общие тенденции и закономерности, а также обозначить отдельные доминанты в рецепции православной традиции. Предполагаем, что сделанные в ходе работы наблюдения внесут вклад в изучение более глобальной темы «Литература Европейского Севера России и христианство», а также послужат основой для аналитических исследований, посвященных отдельным проблемам поэтики художественного текста. Изучение роли православной культуры, ее влияния на поэтику художественного текста в диахроническом срезе является актуальной проблемой, связанной с устойчивым интересом современной науки к изучению литературного процесса в регионах. Результаты анализа дают возможность выявить духовные доминанты и общие закономерности развития словесности Карелии.
Некоторые вопросы рецепции и трансформации христианской традиции в литературе Карелии были поставлены в коллективных монографиях, посвященных истории развития словесности в регионе [4], [17]. Ряд исследователей рассматривают заявленную проблему на материале творчества отдельных писателей: Н. Клюева [7], [8], [9], [16]; А. Васильева [5]; Ю. Линника [13] и др. Работы Н. Л. Шиловой посвящены изучению образа острова Кижи в русской литературе, а также христианских мотивов в Кижских сюжетах русской прозы [14]. Однако общие тенденции бытования православной традиции в русской литературе Карелии XX– XXI веков не становились предметом отдельного литературоведческого анализа, что обусловило новизну исследования. Применялись приемы изучения локального текста, сравнительно-сопоставительный, описательный методы, а также принципы диахронического анализа.
***
Русская литература Карелии начала ХХ века наследует традиции севернорусcкой и русской словесности. В 1898–1918 годах в неофициальном отделе газеты «Олонецкие епархиальные ведомости», органа печати Олонецкой епархии, публиковались стихотворения духовного содержания. К числу постоянных авторов принадлежали протоиерей Н. Суперанский, иеродиакон Афанасий (Вишневский), священник В. Красов. В выпусках
1889–1911 годов представлено более двадцати стихотворений Д. П. Ягодкина (1848–1912), преподавателя Олонецкой духовной семинарии и Петрозаводского епархиального женского училища, краеведа, этнографа, автора работ по истории Церкви. Центральной темой духовной поэзии Д. П. Ягодкина (стихотворения «О небесном воспитании» (1898), «Велик Господь наш в небесах…» (1905), «Ты, Боже, Владыка миров…» (1905), «Всещедр Господь Творец…» (1906) и др.) является единство всего сущего в духовной сопричастности Творцу. Сборник стихотворений «Песни победителей» (1905) – это, по словам автора, «песни сердечной любви, которая составляет существенное свойство Творца и всех добрых созданий»1. Пейзажная лирика Д. П. Ягодкина сочетает в себе христианское мироощущение и картины величественного северного пейзажа, созданные в русле традиций Г. Р. Державина и Ф. Н. Глинки.
С Олонецким краем связано имя русского поэта Н. Клюева (1884–1937), который родился в деревне Коштуги Вытегорского уезда2. Свои первые произведения поэт подписывал как Николай Олонецкий, подчеркивая связь с севернорусским краем, «свою родовую (в широком смысле этого слова) принадлежность» [7: 60]. Н. Клюев возводит свою поэтическую биографию к Аввакуму и братьям Денисовым: «До соловецкого страстного сиденья восходит древо мое, до палеостров-ских самосожженцев, до выговских неколебимых столпов красоты народной»3. Ряд исследователей, в том числе Е. И. Маркова [9] и Е. М. Юхимен-ко [16], полагают, что уникальность его поэтического дара во многом обусловлена семейным укладом. Воспитанный в старообрядческой среде, Н. Клюев с детства почитал традиции древ-лего благочестия, постигал таинство священных текстов. Безусловно, мировоззрение поэта шире, чем традиционная духовная жизнь русского крестьянства, но, размышляя о будущем России, Н. Клюев считал необходимым сохранить основы «избяной Руси».
Пространство Русского Севера в поэтическом мире Н. Клюева отмечено рядом устойчивых координат – сакральных топосов. Русский Север предстает как Новый Иерусалим, а олонецкие монастыри и храмы являются «сакральными константами» [8: 287]. Поэт вводит в художественный текст локальные образы Олонецкого края. К примеру, Н. Клюев чрезвычайно ценил Пудожье, поскольку этот топос в его мировосприятии неразрывно связан с образом Лазаря Муромского. В стихотворении «Мирская дума» святой предстает как носитель идеи спасения Руси, наставник и объединитель северных народов4. Среди севернорусских святых поэт особо почитал Зосиму и Савватия Соловецких. Н. Клюев отмечает, что бывал на Соловках дважды: «В самой обители жил больше года без паспорта, только по имени – это в первый раз; а во второй раз жил на Секирной горе»5. Поэтический облик монастыря запечатлен в поэме «Соловки» (1926–1928): «Распрекрасен Соловецкий остров, Лебединая тишина…
Звенигород, великий Ростов Баюкает голубизна,
А тебе, жемчужине Поморья, Крылья чаек навевают сны, Езера твои и красноборья Ясными улыбками полны…»6
Поэма, созданная через несколько лет после превращения обители в концлагерь и поругания мощей Зосимы и Савватия Соловецких, посвящена трагедии монастыря. Соловецкий монастырь представлен как духовный центр России, колыбель старообрядческой культуры. В произведении возникает мотив изгнания святых, отражающий духовную гибель Руси – России7.
Н. Клюев одним из первых вводит в поэзию образ острова Кижи с коннотацией сакрального пространства8, где «в горящих покрывалах / В заревых и рыбьих славах / Плещут ангелы кры-лами»9. В поэме «Мать-Суббота» поэт ставит остров в один ряд с другими святынями Русского Севера:
«Палеостров, Выгу,
Кижи, Соловки, Выплескали в книгу Радуг черпаки»10.
В начале ХХ века творчество Н. Клюева стало своеобразным ядром новокрестьянской поэзии. Оно привлекало писателей разного уровня профессионализма. Например, образность пейзажной лирики вытегорского поэта С. Ручье-ва близка поэтике Н. Клюева. В стихотворении «Эти избы бревенчато-серые…» метафорическое значение леса как монашеского жилища имеет общую семантику с многосложным клюевским образом «многопридельного хвойного храма»:
«Скалы глыб от раскосой Карелии
Над чугунно-расплавленной мшавою
Грезят грустью бездонно-лукавою В бледно-лиственной царственной келии…»11
В литературе первых лет революции и начала 1920-х годов идеи строительства новой жизни сосуществовали с христианскими представлениями о мире. Распространена модель отождествления революции с пришествием Иисуса Христа
(стихотворения С. Шердюкова «Он распят был», Д. Мошинского «Христос Воскрес !», А. Куняева «Христос! в Тебя мы верим…» и др.). В поэзии этого периода, наряду с пасхальным хронотопом, преобладающим в русской словесности12, актуализируется рождественский хронотоп. В частности, в стихотворении А. Куняева «Звезды на небе ярко горят…» (1914) возникает образ соборного единства мира, когда даже враг не решается «бросить ядро» и нарушить тишину и мир, воцарившиеся в Святую ночь рождения Христа, «когда свет всепрощенья, любви засиял»13.
Необходимо заметить, что отношение к христианству и Русской православной церкви в художественных произведениях 1910–1920-х годов неравномерно и неоднозначно. В ряде текстов открыто звучат антирелигиозные мотивы (поэма П. Широкова «Два храма» (1922), пьеса Ю. Юрьи-на «Король в лохмотьях» (1921), поэма И. Калугина «Христос» (1922)).
