Правовая политика Российской Федерации по противодействию ограничению конкуренции

Особый общественный резонанс получает информация, затрагивающая публичные интересы: например, специальная военная операция России на Украине (далее – спецоперация), курс валют, политика доступа к мировому рынку и так далее. Данные события существенно влияют на потребительское поведение и ценовую политику производителей, дистрибьютеров и продавцов. Не исключены нарушения антимонопольного законодательства: недобросовестные участники рынка, пользуясь волнениями в обществе, реализовывают завышенные ценовые стратегии.

Правовая политика по противодействию ограничению конкуренции проводится в следующих сферах:

• 1)    закупок, функционирующей на основе Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» от 05.04.2013 № 44-ФЗ (далее – Закон № 44-ФЗ);

• 2)    потребительских товаров и товаров первой необходимости, регулирование цен на которые происходит с учетом постановлений Правительства РФ;

• 3)    естественных монополий;

• 4)    рекламы.

Например, с началом спецоперации появилось множество слухов о том, что рост курса доллара повлечет повышение цен на продукты и товары первой необходимости, что вызвало сильный дефицит на эти товары. Подобная информация оказала эффект информационно-психологического воз- действия на многих российских граждан, опасающихся дефицита и гиперинфляции: граждане начали массово закупать товары длительного хранения «на черный день». Наиболее повышенным спросом пользовался сахар: покупатели устраивали в магазинах битвы за него, в ряде регионов он и вовсе начал исчезать с полок магазинов. ФАС справедливо отметила: «Отсутствие сахара на полках магазинов в ряде регионов связано с ажиотажным спросом, который подогревается недобросовестными организациями» [1]. С другой стороны, очевидно, что в сложившейся ситуации не обошлось без нарушений антимонопольного законодательства, которые, на мой взгляд, так же связаны с ажиотажным спросом. Сахар мог находиться на складских запасах, и дистрибьютеры не поставляли товар в розничную сеть, ожидая благоприятную рыночную конъюнктуру для его реализации, что привело к постепенному росту цен на сахар, повышению спроса на данный товар и впоследствии к получению производителями необоснованной выгоды.

Сложившаяся ситуация позволяла предполагать о наличии монополистической деятельности, понятие которой раскрывается в п.10 ст.4 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции). Описанные выше признаки, действительно, могут свидетельствовать, как минимум, о злоупотреблении доминирующим положением. В п. 1 и 2 ч. 1 ст. 11

Закона о защите конкуренции соответственно упоминаются:

• 1)    установление, поддержание монопольно высокой или монопольно низкой цены товара;

• 2)    изъятие товара из обращения, если результатом такого изъятия явилось повышение цены товара.

Так, ФАС заявляла, что проводит в отношении крупнейших производителей сахара проверки на предмет картельного сговора, при этом антимонопольные дела были возбуждены в 6 регионах [2].

В контексте изложенного заслуживает внимания ситуация, которая в 2023 г. стала предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ. Получилось, что две компании, фактически подконтрольные В.А. Кошелеву, участвовали в торгах, чтобы поддержать наиболее выгодную цену контрактов: после допуска до торгов застройщики минимально снижали цену, в дальнейшем отказывались от борьбы, и процедура торгов завершалась победой одного из них. Антимонопольный орган назначил застройщикам штрафы согласно ч. 2 ст. 14.32 КоАП РФ, общая сумма которых составила 138 млн. руб.

Отметим, что по смыслу Закона о защите конкуренции хозяйствующие субъекты не несут ответственности за картель, если они образуют группу лиц, при альтернативных условиях:

• а)    один из них контролирует другого;

• б)    оба субъекта под контролем одного лица.

Вместе с тем, КС РФ поддержал органы ФАС России, отметив, что расширительное толкование норм Закона о защите конкуренции применительно к данной ситуации недопустимо, поскольку в Законе о защите конкуренции указан исчерпывающий перечень критериев допустимости антиконкурентных соглашений: физическое или юридическое лицо а) распоряжается более чем 50% общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли); б) осуществляет функции исполнительного органа юридического лица.

Так, КС РФ разъяснил, что если застройщики, фактически подконтрольные

В.А. Кошелеву, совместно не конкурентно участвуют в торгах, то это не образует оснований для иммунитета от ответственности за картель. КС РФ указал, что сущность торгов требует конкуренции и дифференциации участников, которые не могут ссылаться на признаки формального контроля организаций Кошелевым В.А. Хозяйствующие субъекты, как справедливо отметил КС РФ, имеют множество возможностей реализовать свои цели в рамках свободы экономической деятельности. Подобное неконкурентное участие на торгах – это не единственная возможность [3]. Орган публичной власти верно указал, что злоупотребление возможностями формального контроля, вызванное расширительным толкованием данного понятия, повлекло бы утрату конкуренции.

Данная ситуация демонстрирует, что угрозы, связанные с образованием картелей и заключением ограничивающих конкуренцию соглашений, заметно усиливаются, возникают новые специфичные ситуации, требующие усиления защиты конкуренции. По сути, применение расширительного толкования позволило бы застройщикам, фактически подконтрольным В.А. Кошелеву, в дальнейшем осуществлять деятельность, злоупотребляя правом. КС РФ, поддерживая в данной ситуации ФАС России, формирует новый актуальный смысл путем ограничения объема толкования ст. 17 Закона о защите конкуренции.

Таким образом, в современном периоде угрозы конкуренции усиливаются, что требует совершенствования правовой политики РФ в сфере противодействия ограничению конкуренции: ограничительное толкование норм Закона о защите конкуренции и Закона № 44-ФЗ, исходя из целей правового регулирования и принципов. В настоящее время для создания ажиотажного спроса для получения сверхприбылей используются новые информационные инструменты, в том числе фейк-ньюс. Кроме того, возникают специфичные ситуации, связанные с картелями. По мере поиска ответов на современные вызовы роль органов ФАС России будет только возрастать.