Правовые аспекты коллективного творчества с использованием искусственного интеллекта

creation) становится массовой практикой, трансформируя традиционные представления о творческом процессе. Однако данная трансформация ставит перед юридической наукой и практикой ряд фундаментальных вызовов. Традиционные институты гражданского и интеллектуального права, сформированные в эпоху творчества, создаваемого человеком, оказываются недостаточными для регулирования возникающих отношений «человек – ИИ – человек». Проблемы коллективного творчества с использованием ИИ имеют ярко выраженный межотраслевой характер, затрагивая основы правосубъектности, права собственности, деликтной и договорной ответственности.

Рассмотрим системные проблемы коллективного творчества «человек ‒ ИИ ‒ человек».

Во-первых: согласно ст. 1257 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), классическое авторское право исходит из презумпции творческого труда физического лица1.

Во-вторых: искусственный интеллект не признается субъектом права и не может быть носителем авторских прав, что создает правовой вакуум. Результат, созданный ИИ автономно (т. е. без запроса человека), может считаться общественным достоянием, однако в рамках коллективного творчества степень вклада человека (формулировка промпта и последующее редактирование полученного результата) может быть крайне вариативной. В связи с чем возникает вопрос: где проходит грань между творческим вкладом человека, достаточным для признания соавторства, и простым использованием инструмента ИИ? Ответ на данный вопрос должен быть закреплен на законодательном уровне.

В-третьих: помимо невозможности обнаружить субъект права, который будет отвечать за юридические последствия, возникает проблема определения правового гарантирования в случае нарушения прав. При генерации ИИ-контента, нарушающего нормы права (клевета, разглашение тайны, нарушение авторских прав третьих лиц), возникает вопрос о распределении ответственности. Потенциальными респондентами могут выступать конечный пользователь, разработчик алгоритма или владелец платформы. Однако отсутствие прозрачности в работе нейросетей затрудняет установление вины и причинно-следственной связи.

В-четвертых: ИИ обучается на корпусах существующих данных, что неизбежно приводит к рекомбинации и заимствованию элементов охраняемых законом произведений. Отсутствие прямого цитирования не исключает возникновения производных произведений или нарушения исключительных прав, что требует разработки новых методов атрибуции и проверки ИИ-кон-тента на оригинальность.

Ознакомимся со спецификой проблем в правовой сфере. Юриспруденция, вопреки стереотипам, является творческой профессией, где результатом труда выступают уникальные тексты (законы, иски, договоры, заключения), обладающие признаками произведения. Использование ИИ в этом процессе только усугубляет общие проблемы, рассмотренные ранее.

Так, использование ИИ для подготовки процессуальных документов (исковых заявлений, апелляционных жалоб) или правовых заключений переносит проблему ответственности в практическую плоскость. Например, согласно ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката2, адвокат несет ответственность за обоснованность и качество оказываемой юридической помощи.

Если ИИ, привлеченный адвокатом для подготовки правовой позиции, сгенерирует ее на основе устаревшей или ошибочной судебной практики, что приведет к проигрышу дела, профессиональную ответственность понесет адвокат. При этом доказывание технической ошибки алгоритма в суде будет крайне затруднительно.

Специалисты юридической практики несут ответственность не только за юридически значимые действия, но и за обеспечение конфиденциальности. Согласно ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»3, работа юриста сопряжена с обработкой информации, составляющей как адвокатскую, так и коммерческую или иную охраняемую законом тайну. Передача таких данных облачным ИИ-сервисам для последующей их обработки создает риски утечки конфиденциальной информации и/или ее несанкционированного использования. В этой связи юрист, применяющий ИИ, обязан обеспечить соответствие процесса обработки данных требованиям Федерального закона «О персональных данных» 4 и профессиональным этическим стандартам.

Наиболее острая проблема возникает при использовании ИИ в публично-правовой сфере. Если законодательный орган использует ИИ для разработки проекта нормативного акта, возникает вопрос о легитимности такого акта. Закон – это не только текст, но и выражение воли законодателя, его целеполагание и системное видение. Делегирование этой функции ИИ-алгоритму ставит под сомнение демократическую природу закона (Коновалов, Гермашев, 2025).

Использование ИИ судьями для подготовки проектов решений критически обострит проблему прозрачности в работе нейросетей. На основании ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ)1 решение суда должно быть мотивированным. Если логика решения, предложенного ИИ, не может быть верифицирована и понята самим судьей, его последующее мотивирование становится фикцией, что подрывает принципы гласности и справедливости правосудия.

Договоры, типовые формы, юридические заключения, сгенерированные ИИ, в отсутствие творческого вклада человека могут не подпадать под действие авторского права, что создает риски для юридических компаний, инвестирующих в такие технологии: созданные ими шаблоны могут свободно копироваться и использоваться конкурентами.

Проведенный анализ проблем коллективного творчества с использованием искусственного интеллекта позволяет сделать вывод о том, что современное правовое поле не готово к применению ИИ-технологий, в частности в сфере юриспруденции, так как необходимо создать адекватное правовое регулирование новых отношений («человек ‒ ИИ»). В этой связи видятся следующие первоочередные меры:

• 1.    Необходимо законодательное закрепление презумпции ответственности пользователя ИИ-технологий. Следует внести изменения в профильное законодательство (ГК РФ, процессуальные кодексы, законы о профессиональной деятельности), установив, что конечный пользователь (юрист, компания, государственный орган) несет полную ответственность за контент, генерируемый ИИ по его запросу, если иное не доказано.

• 2.    Необходима разработка стандартов «объяснимого ИИ» (Explainable AI ‒ XAI) для критических областей. Следует обязать разработчиков ИИ, предназначенного для использования в юриспруденции, медицине и госуправлении, обеспечивать возможность предоставления обоснования и источников сгенерированных выводов.

• 3.    Также важно внести в кодексы профессиональной этики юристов, судей, государственных служащих положения, регламентирующие допустимые границы и условия использования ИИ с учетом необходимости обеспечения конфиденциальности, легитимности и персональной ответственности.

Важно также рассмотреть возможность введения в правовое поле новой категории – «смешанное авторство», как результата интеллектуальной деятельности, созданного в коллективном творчестве человека и ИИ, с дифференциацией правового режима в зависимости от степени творческого вклада человека. В этой связи видится актуальным ввести в законодательную базу гражданского права регулирование вопроса о результатах интеллектуальной деятельности, созданных с использованием искусственного интеллекта.

• 1.    Результат интеллектуальной деятельности, созданный с использованием ИИ, признается объектом авторского права, если творческий вклад физического лица (лиц) отвечает критерию существенности.

• 2.    Под использованием искусственного интеллекта понимается применение алгоритмической системы, способной в автономном режиме, после инициирования человеком, генерировать содержание, которое является непредопределенным и формально оригинальным в рамках заданных параметров.

• 3.    Творческий вклад физического лица (лиц) признается существенным и достаточным для возникновения авторского права, если лицо осуществило одно из следующих действий (или их совокупность), определяющее уникальность и творческий характер конечного результата.

Разработка должна отвечать следующим требованиям:

• а)    быть оригинальной, детализированной и отражать концептуально значимые творческие задачи (промпта), выходящие за рамки простой, общеупотребительной или технической инструкции (Амирова, Абакарова, 2025) (например, не «портрет женщины», а «портрет женщины в стилистике русского авангарда 1920-х гг., отражающий тему индустриализации, с преобладанием геометрических форм, контрастных цветов – красного, черного и серого, с эмоциональным выражением созидательной уверенности»). Вклад оценивается по уровню конкретизации, выбора художественных или научных направлений, постановке уникальной проблемы;

• б)    последовательный, основанный на творческом выборе отбор, оценка и уточнение промежуточных результатов, генерируемых искусственным интеллектом, на пути к финальному результату. Вклад оценивается по наличию множественных итераций, в ходе которых лицо вносит содержательные коррективы, изменяющие смысловое или эстетическое наполнение объекта;

• в)    существенная содержательная доработка, редактирование, компиляция или синтез результата, полученного от искусственного интеллекта, с иными охраняемыми или оригинальными элементами, созданными лицом самостоятельно. Вклад оценивается по степени трансформации первично сгенерированного материала и созданию на его основе качественно нового целого.

• 4.    Творческий вклад не признается существенным, если действия лица ограничиваются:

• ‒    вводом простой, общедоступной или технической команды, не несущей творческого начала;

• ‒    нажатием стандартной кнопки генерации без последующего творческого отбора или модификации из предложенных вариантов;

• ‒    формулировкой задачи, которая с неизбежностью предопределяет однозначный и стандартный результат.

• 5.    Если существенный творческий вклад в создание единого результата внесли два или более физических лица, взаимодействующих между собой и с системой искусственного интеллекта по единому творческому замыслу, к таким отношениям применяются правила о соавторстве (ст. 1258 ч. 4 ГК РФ¹). При этом факт и характер использования искусственного интеллекта должен быть отражен в соглашении соавторов.

• 6.    Исключительное право на результат, созданный с использованием ИИ и отвечающий условиям пункта 3, возникает у лица (лиц), внесшего существенный творческий вклад, если иное не предусмотрено лицензионным соглашением с правообладателем системы искусственного интеллекта. Права разработчика (правообладателя) системы искусственного интеллекта не могут распространяться на конкретные, уникальные результаты, созданные пользователем при условии значительного творческого вклада последнего.

• 7.    Личные неимущественные права автора (право авторства, право на имя) возникают у лица (лиц), творческим трудом которого результат создан в соответствии с пунктом 3. При использовании такого результата допустимо указание «Создано с использованием искусственного интеллекта» или аналогичной формулировки.

• 8.    Результат, созданный с использованием ИИ, в котором отсутствует существенный творческий вклад физического лица, не признается объектом авторского права и может свободно использоваться любым лицом, если иное не установлено договором с правообладателем системы искусственного интеллекта или иным законом.

Таким образом, имеет место возникновение системных преимуществ для всех участников правоотношений в цифровой среде. Его внедрение даст следующие правовые, экономические и социальные эффекты:

• 1.    Устранение правовой неопределенности и создание предсказуемости (Chesterman, 2021). Законодательное закрепление конкретных действий, составляющих «существенный творческий вклад» (детальное промптирование, итеративный отбор, творческая постобработка), создаст ясный и объективно проверяемый тест для правоприменителей (судов, Роспатента, нотариусов).

• 2.    Гарантия того, что при соблюдении установленных критериев исключительные права возникают у человека (пользователя нейросети), а не у разработчика ИИ, защитит инвестиции и труд профессионалов (дизайнеров, писателей, ученых и т. д.) (Сапи, 2024). Это, в свою очередь, превратит ИИ из «правовой угрозы» в легальный и безопасный инструмент коммерческого творчества.

• 3.    Прямое указание на возможность применения правил о соавторстве к отношениям лиц, совместно использующих ИИ, создаст правовой фундамент для работы студий, исследовательских групп и IT-компаний.

• 4.    Установление субъекта правообладания (а значит, и потенциально ответственного лица) в каждом конкретном случае позволит предъявлять претензии о нарушении прав (например, о плагиате, диффамации) к конкретному пользователю, осуществившему существенный творческий вклад, а не к абстрактному «алгоритму».

• 5.    Судебная система получает понятный правовой инструмент для разрешения споров об авторстве, нарушениях прав и заключении договоров, что приведет к более единообразной и справедливой практике. Само наличие четких правил будет превентивно снижать количество конфликтов, так как стороны будут понимать свои исходные позиции.

• 6.    Разработанная концепция не только сохраняет антропоцентрический принцип авторского права, но адаптирует его к современным реалиям. Охрана авторского права предоставляется не алгоритму, а творческому решению человека, реализованному с его помощью. При этом требование об указании на использование ИИ направлено на поддержание этических норм и информированность потребителей контента.

Четкое разделение результатов на: 1) охраняемые объекты авторского права (при наличии существенного вклада человека); 2) неохраняемые результаты свободного использования (при его отсутствии) снимет основную неопределенность и даст ориентир создателям (Морхат, 2021).

Правовая определенность станет основой для формирования новых рынков и бизнес-моделей, связанных с созданием, лицензированием и оборотом контента, сгенерированного с помощью ИИ.

Законодательные критерии станут основой для разработки корпоративных политик, трудовых договоров и внутренних соглашений, регулирующих права на результаты интеллектуальной деятельности, созданные сотрудниками с использованием ИИ, что минимизирует внутренние конфликты.

Законодательное разграничение ответственности (разработчик отвечает за работу системы, пользователь – за контент, созданный при его существенном вкладе) снимет необоснованные претензии к создателям технологий.

Коллективное творчество с ИИ – это новая реальность, игнорирование которой чревато системными сбоями в правоприменительной практике. Юриспруденция, как отрасль, призванная обеспечивать стабильность общественных отношений, должна одной из первых выработать адекватный ответ на этот вызов, адаптировав свой концептуальный аппарат и нормативно-правовую базу.

Проведенное исследование проблем коллективного творчества с использованием искусственного интеллекта позволяет сделать вывод о том, что современное правовое поле нуждается в реформировании. Фундаментальные категории авторского права – субъект, объект, соавторство и творческий вклад – подвергаются беспрецедентному давлению со стороны технологий, способных к автономной генерации формально оригинальных результатов. Гибридные творческие коллективы «человек – ИИ – человек» функционируют в правовом вакууме, где доминируют не нормы закона, а положения пользовательских соглашений цифровых платформ, зачастую создающие дисбаланс в правах и ответственности (Surden, 2019).

Основная проблема эпохи генеративного ИИ заключается в качественном переосмыслении роли человека: из единоличного творца он трансформируется в куратора, чей вклад заключается в постановке задачи, итеративном отборе и смысловой доработке результатов работы алгоритма. Отсутствие нормативно-правовых критериев для оценки этого нового типа вклада парализует правовую определенность, без которой невозможны ни защита инвестиций, ни развитие современных форм кооперации, ни эффективное разрешение споров.

Анализ показал, что пассивное ожидание формирования устоявшейся судебной практики или надежда на саморегулирование рынка являются стратегически ошибочными. Скорость технологических изменений и глобальный масштаб вызовов требуют опережающего и системного законодательного ответа. Частичные поправки или расширительное толкование существующих норм не способны решить проблему, коренящуюся в самой антропоцентрической парадигме классического авторского права.

Предлагаемое введение в сфере гражданского права представляет собой попытку такого ответа. Его научная и практическая новизна заключается в следующем:

• 1.    Предложение сохраняет важнейший принцип российского и международного права о непризнании правосубъектности за ИИ, но при этом гибко адаптирует к нему новую реальность, смещая фокус охраны авторского права с процесса «создания» на процесс «творческого управления и селекции».

• 2.    Ключевым достижением является операционализация расплывчатого понятия «творческий вклад» через закрытый перечень объективно проверяемых действий: детальное концептуальное промптирование, итеративный творческий отбор и содержательная постобработка. Данный подход создает работающий правовой тест, доступный для применения судами, патентными ведомствами и самими участниками отношений¹.

• 3.    Четкое разделение результатов на охраняемые объекты авторского права (при наличии существенного человеческого вклада) и неохраняемые продукты технологии создает прозрачную и предсказуемую систему. Это позволяет отделить результаты, достойные правовой охраны (интеллектуальные усилия человека), от результатов, возникающих вследствие исключительно исполнения стандартной технической инструкции.

• 4.    Нововведение не создает радикально новых институтов, а адаптирует существующие (авторское право, соавторство) к новым условиям, что повышает вероятность его восприятия правовой системой и снижает риски возникновения конфликтов.

Таким образом, обозначенная проблема коллективного творчества с применением искусственного интеллекта выходит за рамки узкоотраслевого анализа, отражая конфликт между устоявшимися правовыми конструкциями и трансформирующейся социально-технологической реальностью. Ее разрешение требует от законодателя не столько технических корректировок, сколько переосмысления онтологических оснований творческой деятельности в условиях цифровой среды.

Представленное законодательное решение предлагает рациональную и сбалансированную модель по принципу охраноспособности интеллектуального труда человека, независимо от применения инструментов его реализации. Практическая реализация предлагаемого законодательного нововведения позволит не только убрать правовую неопределенность, но и конституировать новую нормативную модель, способную к динамичному развитию в условиях перманентной технологической эволюции. Бездействие же чревато усилением правового вакуума, что только подрывает стимулы к инновациям и ставит под сомнение эффективность правовой системы в регулировании креативных процессов цифровой эпохи. Своевременное и научно обоснованное регулирование отношений в данной сфере представляется ключевым принципом для обеспечения правовой безопасности, конкурентного развития цифровой экономики и сохранения сущностных ценностей интеллектуально-правовой охраны.