Правовые и исторические аспекты создания волостных земств на Нижнем Амуре (1917–1920 гг.)

создать законодательную базу и разработать правовые инструменты функционирования местного самоуправления, его взаимодействия с государственными органами власти, обеспечить соблюдение баланса интересов разных социальных групп, вовлеченных в созидательную деятельность.

О деятельности земств в дореволюционный период имеется обширная литература, опубликованная еще ее современниками. Одни попытались найти истоки земств в глубокой древности (Покровский, 1903), другие – обобщить практику работы земств во всероссийском масштабе (Анненков, 1890), третьи – в региональном (Голубов, 1900). Не обошли вниманием эту тему и юристы1 (Градовский, 1907). В советский период каких-либо значительных работ по истории земств мы не найдем (Корнилов, 1978). Исследователям была хорошо знакома фраза В.И. Ленина о том, что земства были «пятым колесом в телеге царского самодержавия» (Ленин, 1967: 35). Дальневосточные ученые вообще не проявляли интереса к данной теме, т. к. в регионе они стали образовываться после февраля 1917 г. По этой причине земства рассматривали лишь в контексте борьбы за власть в ходе революции, гражданской войны и интервенции (Крушанов, 1983). Однако в постсоветской России тема земств в историографии отечественных исследователей выделилась в самостоятельную. О них написали свои труды О.И. Сергеев и С.И. Лазарева (2002), Г.Я. Тригуб (2003). Им посвящено диссертационное исследование Е.В. Черной2. Тем не менее эта тема далеко не исчерпана. В данной публикации авторы попытались рассмотреть создание земств в контексте всероссийских и региональных исторических процессов, развития права, с привлечением новых материалов. Это дает возможность проследить и судьбы отдельных людей, оказавшихся в центре исторических событий.

Истоки земств, на наш взгляд, следует искать в далеком прошлом существования русской земли и тесной связи с крестьянской общиной. Она возникла в глубокой древности и выдержала испытание временем, окончательно исчезнув в русской деревне только в начале 30-х гг. прошлого столетия. Объединение нескольких крестьянских общин составляло волость. Такие объединения возникали по собственной инициативе крестьян и решали главным образом экономические задачи, связанные с переделом земли, а также разрешением конфликтных ситуаций. Первые попытки вписать волости в общегосударственную систему управления были предприняты на рубеже XV – XVI вв., когда на местах стали управлять наместники и волостели. Последние были обязаны судить «черных» (государственных крестьян) с привлечением «лучших людей», т. е. представителей общин (ст. 72 Судебника 1550 г.3). В XVI – XVII вв. в процессе закрепощения крестьян волости исчезли в южных русских регионах, т. к. крестьяне попали под власть помещиков, которые фактически выступали агентами государства на местах. Однако уничтожить полностью крестьянскую общину они не могли, да и не стремились к этому, т. к. от них зависела экономическая устойчивость всей системы хозяйствования. На русском Севере, где помещичьего землевладения не было, сохранялись и волости, и крестьянские общины. Однако вплоть до конца XVIII в. их положение не было урегулировано публичным правом. Первую попытку в этом направлении сделал Павел I4. Очередной попыткой обустройства волостного самоуправления государственных крестьян была реформа графа Киселева. Однако радикальные перемены в крестьянском сословном самоуправлении произошли после отмены крепостного права.

• 1.    Волостная система крестьянского самоуправления была распространена на бывших крепостных крестьян. К 1880-м гг. она была унифицирована для всего крестьянского сословия, т. е. для бывших государственных, частновладельческих и удельных крестьян. Устройство волостного самоуправления было довольно простым. В ее основе лежала крестьянская община, которая выбирала старосту и делегировала своих представителей на волостной сход. Волостной сход образовывал волостное правление, куда входили: волостной старшина, волостной писарь, несколько волостных заседателей. Из членов волостного правления комплектовался волостной суд, разрешавший конфликтные ситуации. Кроме постоянных членов волостной администрации, к выполнению различных функций привлекались смотрители казенных магазинов, которые отвечали за хлебные запасы на случай неурожая; десятские, следившие за общественным порядком, и другие лица.

• 2.    В 1864 г. создаются губернские и уездные земства. В ведении земств были земские школы и больницы, организация ветеринарного обслуживания крестьянских хозяйств, проведение массовых противоэпидемиологических мероприятий, развитие местных путей сообщения, решение

  других насущных задач. Это были уже всесословные органы местного самоуправления, в комплектовании которых участвовали представители всех сословий: дворяне, купцы и мещане, крестьяне. Дворяне (в законе они назывались «уездные землевладельцы») при наличии определенного ценза составляли первое избирательное собрание, горожане при наличии соответствующего имущественного ценза – второе. Отдельно посылали гласных на уездное земское собрание крестьяне от волостных сходов. По положению о выборах, половину гласных на уездное собрание выбирали «уездные землевладельцы», другую половину – крестьяне и горожане. Это при том, что дворяне составляли не более 1,5 %, а крестьяне – 85,0 % от общего числа населения Европейской России¹. Таким образом, выборы были неравными и непрямыми, а для крестьян ‒ даже трехступенчатыми: сельский сход – волостной сход – уездное собрание. Ввиду того, что в Сибири, на русском Севере и Дальнем Востоке дворянского землевладения практически не было, земства не вводились вплоть до 1917 г.

Накануне Первой мировой войны на Нижнем Амуре, в границах Удского уезда, было три крестьянские волости, управление которыми строилось по общероссийскому образцу: Мариинско-Успенская, Больше-Михайловская и Сергеевская. Волостные правления в первых двух располагались в одноименных селах, третье – в уездном городе Николаевске-на-Амуре. В 1914 г. Удский уезд был присоединен к Сахалинской области с центром – пост Александровский. В 1917 г. столицу области перенесли в Николаевск-на-Амуре2. В это время в указанных волостях без Николаевска-на-Амуре числилось 11 724 человека населения. Волостные центры – Сергеевка, Больше-Михайловское и Мариинское представляли собой старожильческие села, основанные в XIX в. В БольшеМихайловском проживало 2 681 человек, в Мариинско-Успенском – 17853. Кроме волостного правления, в них были почтово-телеграфные конторы, школы Министерства просвещения, фельдшерские пункты, церкви. Другими русскими селами, основанными в XIX в., были Богородское, Софийское, Иркутское, Воскресенское. Остальные появились здесь после 1905 г. благодаря столыпинской реформе. Значительную часть населения волостей составляли ульчи и нивхи – малочисленные народности Приамурья. Так, в Мариинско-Успенской волости насчитывалось 23 стойбища, в которых проживало менее 1,2 тыс. человек, в Больше-Михайловской ‒ 31 стойбище на 1,7 человек жителей. В среднем чуть более полусотни человек в каждом стойбище. Какого-либо самоуправления, основанного на общегосударственном законодательстве, в этих стойбищах не было. Все они находились под номинальной опекой крестьянского и инородческого начальника, должность которого исполнял в 1912 г. коллежский секретарь Александр Эммануилович Гинц4.

Временное правительство 21 мая 1917 г. приняло «Временное положение о волостном земском управлении», которое было рассчитано на губернии, уже имевшие земское самоуправление. Однако принципиальным было то, что основывалось оно на бессословном принципе (Воронин, 2024: 8), т. е. в выборах могли участвовать все граждане, достигшие 25 лет, независимо от сословия, пола и национальности. Ценз оседлости был снижен до минимума: в избирательные списки могли включаться все, кто проживал в данной волости или имел здесь свое хозяйствование. Последнее было важно для приисковых рабочих, которые находились на приисках сезонно. Отстранялись от выборов умалишенные, монашествующие, осужденные по уголовным статьям. Выборы земских гласных были прямыми, тайными и равными5.

Особым положением Временного правительства от 17 июня 1917 г. земские учреждения вводятся в Архангельской области и Сибири. Сибирь, по понятиям того времени, включала в себя территорию Якутии и Дальнего Востока. Основные положения закона от 21 мая 1917 г. в новом нормативном акте были сохранены, но возрастной ценз для избирателей был снижен до 20 лет. Новый документ предусмотрел механизм финансирования земств как за счет их собственных ресурсов, так и за счет субсидий из казны. В телеграмме на имя комиссара по делам Дальнего Востока А.Н. Русанова министр внутренних дел Временного правительства князь Г.Е. Львов возложил задачу проведения выборов в земские органы на местные власти и разъяснил, что Амурская и Сахалинская области будут разделены на волости, а Приморская область ‒ на уезды и волости6.

Все прииски Приморского горного округа образовывали единую Амгуньско-Кербинскую волость, а на островной части области каждый округ приравнивался к волости1.

Политическая активность населения Приамурского края, куда входила и Сахалинская область, в 1917 г. была необычайно высокой. Уже осенью того же года в регионе прошли выборы в областные, уездные и волостные земства. Однако работать им пришлось в сложных политических и экономических условиях. Относительно последнего следует отметить, что даже в Приморье, где земства сумели развернуть свою деятельность, у них были свои серьезные финансовые трудности (Тригуб, 2003). И это несмотря на то, что волостные управы состояли всего из 3–4 человек, а гласные (депутаты) выполняли свои функции безвозмездно. Но основные проблемы были в политической плоскости. «Белые», сторонники дореволюционных порядков, вплоть до реставрации монархии (что и произошло в белом Приморье в 1922 г.), не поддерживали земства. «Красные» предлагали свой вариант местной власти – советы, в формировании которых участвовали бы рабочие и крестьяне. Была еще и третья сила – «демократическая» контрреволюция – сторонники восстановления демократии и завоеваний февральской революции 1917 г., в том числе и земств. Все это происходило на фоне иностранной военной интервенции. Среди интервентов также не было единства. Японцы активно поддерживали «белых», американцы – демократов.

В ходе этой борьбы и сами земства проявили непоследовательность. В ст. 2 п. 19 закона от 17 июня 1917 г. им предписывалось «…принятие мер по охране личной и общественной безопас-ности»2. Для этого земства, по закону, имели свои вооруженные отряды. Таким образом, земства выходили за рамки самоуправления и претендовали на политическую власть.

Нижний Амур к лету 1919 г. перешел под контроль Омского правительства адмирала Колчака, а в областном центре – Николаевске-на-Амуре расположились японские интервенты, объявившие о своем «нейтралитете». По закону от 17 июня 1917 г. полномочия волостных земских управ первого созыва должны были прекратиться после 1 января 1919 г. Однако новые выборы в волостные земства прошли только через 8 месяцев. Их результаты по Мариинско-Успенской, Больше-Михайловской и Амгуньско-Кербинской волостям были опубликованы в газете «Низовья Амура»3, благодаря чему мы можем впервые судить не только о распределении избирательных участков, количестве волостных гласных, но и провести анализ их социального и персонального состава.

В выборах Амгуньско-Кербинской волости, состоящей из золотых приисков бывшего Приморского округа, участвовали предприниматели, рабочие и служащие, проживающие в них. Причем точное количество приисков избирательная комиссия так и не определила, поскольку в Ель-цовский избирательный участок входили все прииски, принадлежавшие благовещенскому торговому дому «Ельцов и Левашов» и Кавказскому товариществу.

В волостях, расположенных в нижнем течении реки Амур, – Больше-Михайловской и Мариинско-Успенской, среди волостных гласных преобладали крестьяне-старожилы, т. е. жившие в селах, основанных еще в середине XIX в. Из 60 гласных, избранных от этих волостей в качестве делегатов на областной съезд, 36 приходилось на выходцев из этих сел. Среди них были представители предпринимательских кругов. Так, от Мариинского избирательного участка был избран гласным Я.Ф. Кетов, имевший свои золотые прииски на Амгуни, рыболовные угодья в пределах Мариинско-Успенской волости, магазины в крупных населенных пунктах Нижнего Амура, включая и сам Николаевск-на-Амуре. На приисках – совладельцы приисков Усольцевы и Левашовы. Среди гласных Мариинско-Успенской волости были бывший волостной староста А.С. Симаков и помощник волостного старосты И.С. Веников, зажиточные крестьяне С.Г. Воропаев и З.К. Пелипас. Последний имел криминальное прошлое и обосновался в Мариинске после ликвидации сахалинской каторги (Voronin, Kovalchuk, 2021: 1055).

В выборах участвовала и местная интеллигенция. От Мариинска в гласные был выбран Г.Е. Рябой – учитель местной школы. По своим политическим предпочтениям он склонялся к большевикам. От Больше-Михайловского избирательного участка ‒ А.А. Шелковников, эсер, журналист, председатель Сахалинского областной земской управы, к тому же гласный Николаевской городской думы.

Принципиально новым и очень важным моментом было участие в выборах волостных гласных представителей малочисленных народов Нижнего Амура – ульчей и нивхов. Среди них в гласные было выбрано 18 человек и кандидатов в гласные ‒ еще 13. Они были избраны от национальных стойбищ Кальма, Гери, Кадаки, Сильчура, Кольчем1, Койма, Пуля, Монгол, Булава. Это далеко не полный перечень ульчских и нивхских селений Нижнего Амура, но, тем не менее, они представляли крупнейшие населенные пункты, насчитывающие более 100 человек. Стойбища Малая и Большая Булава, в которых проживало в общей сложности 107 человек, образовали отдельный избирательный участок. Из 12 гласных и кандидатов в гласные 10 были ульчами. От Савинского избирательного участка было выдвинуто 10 гласных и кандидатов в гласные, из которых половину составляли ульчи. Территориально участок включал русские села Савинское, Иркутское и стойбище Монгол. Солонцовский избирательный участок объединял села Солонцы, Красный Яр, стойбища Сильчура, Кенжа, Кольчем. Все они находились в радиусе 2–5 километров друг от друга. Треть гласных от избирательного участка – ульчи. По старому царскому законодательству все они относились к инородцам и не входили в основные сословия российского государства и, таким образом, вообще не имели права ни участвовать в волостных выборах, ни тем более выдвигаться в гласные. Жители стойбища Кольчем доверили представлять свои интересы в волости вятскому крестьянину В.С. Рогачеву (1879–?)2.

Выборы в волостные собрания прошли в конце августа 1919 г. Через два месяца на Амуре начался ледостав, и нормальное сообщение между населенными пунктами стало невозможным. В декабре того же года в пределах области появились отряды под командованием Я.И. Тряпицына. В начале следующего года пал Николаевск-на-Амуре. На Нижнем Амуре установилась советская власть. После неудачной попытки японского гарнизона, нарушившего нейтралитет, свергнуть советскую власть, анархист Я.И. Тряпицын развернул в городе и окрестностях «красный террор». Воспользовавшись «Николаевским инцидентом», японские войска оккупировали Северный Сахалин и Нижний Амур. Во всех крупных населенных пунктах были установлены японские гарнизоны. Деятельность русской администрации была ликвидирована. Прекратили существование и земства. В Приморье и других южных районах Дальнего Востока они просуществовали вплоть до 1922 г., когда советская власть окончательно победила в регионе.

По-разному сложилась судьба тех, кто участвовал в становлении земств на Нижнем Амуре. Я.Ф. Кетов был убит в 1920 г. партизанами Я.И. Тряпицина. Усольцев также погиб от рук партизан. В 1918 г. он сам вызвал на свои прииски, расположенные в районе озера Удыль, вооруженный отряд «белых» и расстрелял бастовавших рабочих. Некоторые из фигурантов имели разногласия с советской властью. Так, были высланы из Ульчского района как кулацкие элементы А.С. Симаков (1874‒?) и С.Г. Воропаев (1891–?). Оба ‒ уроженцы села Мариинского. Привлекались к ответственности по ст. 58 УК РСФСР, но были оправданы ввиду прекращения дел из-за отсутствия состава преступления: В.Я. Кутузов, И.А. Мерзяев (1885‒?), А.Я. Зорин (с. Мариинское, 1892–?). Однако все они какое-то время провели в заключении. Более суровое наказание понес житель с. Солонцы, переселенец из Астраханской губернии П.Г. Шалухин (1897–?), осужденный по политической статье на 10 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ). Но судьба все же оказалась к нему благосклонной. Его брат Иван Герасимович (1891–1937) был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян в г. Николаевске-на-Амуре. Та же участь постигла бывшего гласного А.Т. Бурова (1886, с. Мариинское – 07.04.1938, г. Николаевск-на-Амуре) (Смоляк, 2009: 15).

Судьбу ульчей – гласных Больше-Михайловского и Мариинско-Успенской волостей проследить оказалось сложнее. Исключение составляет П.В. Баранов (Лучка) (1886, ст. Больби – 12.04.1938, г. Николаевск-на-Амуре). Вплоть до начала 1920-х гг. он занимался извозом, возил почту и грузы на прииски. В 1931–1935 гг. возглавлял колхоз «Интернационал» (ст. Больби). Однако и его судьба оказалась трагичной. Он был обвинен по ст. 58 УК РСФСР и расстрелян (Тумали, 2013: 191). Среди гласных от стойбища Пуля был выдвинут ульч Тихон Меер. Известно, что в 1930-х гг. он был председателем колхоза имени Сталина (с. Койма). Один из его сыновей, Еремей, в 1935–1939 и 1942–1943 гг. возглавлял колхоз имени Калинина (с. Калиновка Ульчского района) (Тумали, 2013: 191–192), другой – Николай (1912–1938, г. Николаевск-на-Амуре) был обвинен по ст. 58 УК РСФСР и расстрелян.

Остальные участники тех событий имели более благополучные судьбы. В.С. Рогачев, будучи уважаемым и почтенным человеком (в 1931 г. ему было 52 года3), вместе с ульчами Кириллом Коренча, Макаром Лава и Николаем Сыны основал ульчский колхоз «Таймень»4. В 1920 г. Г.Е. Рябой примкнул к партизанскому отряду Я.И. Тряпицина и, вернувшись через три года домой, продолжил работать учителем в с. Мариинское.

Еще более необычной была судьба А.И. Воропаева (с. Мариинское, 1897–?). Проучившись год в сельской школе, он продолжил образование в городской – в Николаевске-на-Амуре. Занимался земледелием и рыболовством. В 1917 г. был призван в царскую армию, но уже на следующий год демобилизован. Демобилизованные солдаты царской армии в 1917–1918 гг. занимали в деревне наиболее радикальные позиции. Участие в волостных выборах было для А.И. Воропаева лишь эпизодом. В конце 1919 г. он примкнул к партизанам Я.И. Тряпицына, участвовал в штурме Николаевска-на-Амуре. В 1920 г. вступил в члены ВКП(б). В 1920–1922 гг. был участником партизанского движения в Приамурье. Потом была партийная и хозяйственная работа. В годы Великой Отечественной войны его партизанский опыт был востребован. В 1943 г. за успешное выполнение спецзадания по уничтожению разведшколы Абвера под оккупированным Смоленском партизанским отрядом «Сатурн», которым он командовал, был награжден орденом «Отечественной войны»1. Эти события легли в основу документальной повести В.И. Ардаматского, экранизированной в советском художественном фильме-трилогии «Сатурн почти не виден» («Мосфильм», 1967 г.).

В условиях революции, гражданской войны и интервенции попытки создания волостных земств на Нижнем Амуре были обречены. Но опыт их создания был не напрасен. В большинстве упомянутых нами населенных пунктов сельские советы были образованы не ранее 1923 г. К этому времени население региона, в том числе и малочисленные народы Амура, приобрели опыт участия в демократических выборах. Это, безусловно, положительно сказалось на их активном участии в общественно-политической жизни дальневосточного региона нашей страны в последующие годы.