Правовые основы создания и деятельности благотворительных организаций и обществ взаимопомощи русской эмиграции в Германии и Франции в 1919-1939 годах

В современном мире, который буквально пронизывают различные миграционные потоки и в котором динамичное развитие многих государств немыслимо без использования труда, навыков и опыта мигрантов, миграция порождает и многочисленные проблемы. Такие проблемы связаны не только с культурными отличиями и конфессиональной принадлежностью мигрантов, но и с вопросами материального и бытового характера. В значительной степени решение подобных вопросов лежит в сфере законодательства государства, принимающего мигрантов, и в организации взаимопомощи местными этническими общинами. Все это актуализирует исследование исторического опыта оформления правовых основ создания и деятельности благотворительных иммигрантских организаций и обществ. И в этом плане значительный материал для размышлений и выводов предоставляет анализ политики правительств ведущих европейских государств в отношении российских эмигрантов, а также создаваемых ими объединений и обществ взаимопомощи.

Многие европейские страны, начиная с 1919 г., приняли огромное количество беженцев из России, уехавших в большинстве своем вынужденно и срочно, спасаясь от последствий Октябрьского переворота и Гражданской войны. Вывезти и сохранить какую-то часть своих средств смогли лишь немногие из российских эмигрантов, остальные же были лишены привычных источников дохода и нуждались в помощи, в первую очередь материальной.

Не все страны-реципиенты наряду с предоставлением убежища могли оказывать на правительственном уровне материальную помощь. Этой проблемой были озабочены, прежде всего, международные гуманитарные организации, такие как Верховный комиссариат по делам беженцев и Международный Красный Крест, а также сами эмигрантские сообщества. Внутри русской диаспоры стали появляться в большом количестве благотворительные организации и общества взаимной материальной поддержки, созданные в виде фондов, обществ, союзов, комитетов, комиссий и просто касс взаимопомощи. Цели у большинства из них были схожие — моральная и материальная поддержка соотечественников. Как правило, учредителями подобных организаций были люди, уже имевшие подобный опыт либо в России, либо в Европе, обладавшие необходимой энергией, энтузиазмом и движимые чувством сострадания. Для создания эмигрантской благотворительной организации необходимо было учитывать и соблюдать требования национального законодательства каждого государства, регламентирующие порядок учреждения и функционирования обществ.

Условия создания и существования таких благотворительных обществ не были одинаковыми в разных странах и зависели от правовых ограничений, а также от внешне-и внутриполитического контекста, которые менялись на протяжении двух межвоенных десятилетий истории так называемого «русского зарубежья». Особенно значительные изменения происходили во Франции и Германии, что, несомненно, влияло на деятельность благотворительных организаций в этих государствах.

К теме исследования деятельности благотворительных организаций русской диаспоры в межвоенный период неоднократно обращались многие отечественные и зарубежные ученые. Интересны и информативные работы, рассматривающие деятельность отдельных надгосударственных гуманитарных организаций, таких как Российский Красный Крест [16] [30] и Земгор [28]. Общие вопросы, касающиеся способов организации помощи, проанализированы в нескольких публикациях З. С. Бочаровой [3] [4] [5]. Благотворительным и ветеранским организациям, объединениям и фондам русской эмиграции посвящена одна глава в сборнике, составленном И. В. Сабенни-ковой, В. Л. Гентшке и А. С. Ловцовым в форме материалов к справочнику [21]. Другие многочисленные работы, посвященные социальной адаптации российских эмигрантов в разных европейских странах и роли в этом процессе благотворительных организаций, рассматривают предмет изучения только с точки зрения результата их деятельности и влияния на жизнь эмигрантского сообщества. Наиболее близкой к теме представленного исследования является статья С. С. Ипполитова, в которой сделан акцент на проблемах легализации российских юридических лиц и коммерческих организаций в Германии [11]. Отметим также монографию К.Д. Котельникова, подготовленную на основе диссертационного исследования и посвященную механизмам и проблемам адаптации русских эмигрантов в Германии [14].

Анализ степени изученности исследуемой проблемы показывает, что работ, специально посвященных рассмотрению правовых основ создания и деятельности именно благотворительных организаций и обществ взаимопомощи русской эмиграции в Германии и Франции в 1919-1939 гг. нет. Настоящая статья призвана частично заполнить имеющуюся лакуну.

Целью данного исследования является анализ правовых основ создания и деятельности благотворительных обществ русской эмиграции в 1919–1939 гг. во Франции и Германии.

Исследование, представленное в настоящей статье, базируется на материалах фондов Национального архива Франции и отечественных архивов — Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) и Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ). Особый интерес представляют фонды Министерства общей полиции и Глав- ного управления общественной безопасности Национального архива Франции, в которых содержится основной массив материалов, касающихся обществ и организаций, созданных российскими эмигрантами во Франции. В частности, анализ сведений о регистрации эмигрантских объединений местными префектурами полиции во Франции дает возможность получить сведения не только о существовании данных организаций, но и об их целях, а также роде занятий руководящих членов. Документы, позволяющие проанализировать положение российских эмигрантских объединений в Германии, содержатся в фондах Общества помощи русским гражданам в Берлине (ГАРФ) и Берлинского комитета помощи русским литераторам и ученым (РГАЛИ). Представление о положении казачьих объединений и обществ в эмиграции дают материалы фонда Канцелярии Донского атамана (ГАРФ).

Методология работы базируется на сравнительно-историческом, сравнительноправовом и историко-системном методах исследования с использованием максимально полного корпуса источников по указанной теме. Сравнительно-правовой метод исследования позволил провести сравнительный анализ нормативно-правовых основ германского и французского законодательств в контексте их влияния на создание и развитие благотворительных организаций и обществ взаимопомощи русской эмиграции в данных государствах. Благодаря использованию сравнительно-исторического метода были выявлены этапы и закономерности развития русских эмигрантских благотворительных организаций. Применение историко-системного метода позволило не только проанализировать механизмы и принципы функционирования русских благотворительных обществ и объединений, но и выявить зависимость этого функционирования от исторических условий их существования.

Исследование заявленной темы включало в себя три основные этапа и направления. Во-первых, проанализированы правовые основы создания и деятельности русских благотворительных обществ, существовавших во Франции и Германии до 1917 г., так как многие из них продолжили свою работу и после начала массовой эмиграции из России. Во-вторых, детально рассмотрены структура и механизмы функционирования объединений русских эмигрантов в период с 1917 по 1939 гг. При этом особый акцент был сделан на изменениях законодательства в отношении благотворительных организаций. В-третьих, проведен анализ происходивших в политической и, как следствие, в законодательной сфере Германии и Франции изменений и их влияния на деятельность русских благотворительных обществ в рассматриваемых государствах.

В статье впервые проведен сравнительный анализ создания и деятельности русских благотворительных обществ и объединений в Германии и Франции, в частности отмечены особенности благотворительных организаций казаков-эмигрантов, составляющих часть «русского зарубежья». Это определяет научную новизну исследования.

Научная значимость результатов проведенного исследования заключается не только в том, что оно восполняет лакуну в российской историографии по заявленной проблеме, но и может явиться отправной точкой для дальнейшего изучения деятельности благотворительных организаций и обществ русской эмиграции в других государствах.

Российские благотворительные организации существовали в Европе еще до периода массового исхода беженцев «первой волны» эмиграции. Среди них в первую очередь отметим такие международные организации, как Российское отделение Красного Креста, которое к 1917 г. насчитывало пятидесятилетнюю историю [15], Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам и Всероссийский союз городов, созданные в 1914 г. с разницей в несколько месяцев. Во многих европейских странах действовали русские благотворительные организации местного масштаба, которые в большинстве своем были основаны во второй половине XIX в. Они оказывали помощь соотечественникам в пределах одной страны или города. Объединяет Францию и Германию то, что и в той, и в другой стране еще до событий 1917 г. существовала значительная русскоязычная диаспора, сформировавшаяся на протяжении второй половины XIX — начала XX столетия.

В Германии долгое время существовала лишь конфессиональная благотворительность. В середине XIX в. к ней из-за бурного развития промышленности добавилась помощь, инициированная органами местного самоуправления, когда администрации отдельных городов и земель выделяли деньги на конкретные проекты помощи нуждающимся. В Германии считалось, что дело помощи каждому отдельному человеку — это дело гражданского общества (Burgerliche Gesellschaft), где граждане могут объединяться в корпорации и различные членские организации, в то время как ответственность за общее благо всех — прерогатива государства [23]. Так, например, король Пруссии Фридрих Вильгельм в 1843 г. указом установил, что все прусские городские общины обязаны предоставлять помощь бедным. Одним из первых городов, в котором заработала система социальной помощи, был Эльберфельд (ныне часть города Вупперталь в земле Северная Рейн-Вестфалия, в XIX в.— центр текстильной промышленности), где совет общины принял постановление о создании совета по призрению бедных [18]. В последующие годы этот опыт перенимался другими городами и землями, а в 1880 г. была создан Германский союз по призрению бедных и благотворительности (Deutscher Verein fur Armenpflege und Wohltatigkeit), объединивший местные организации и союзы. К концу XIX в. в Германии повсеместно стали создаваться женские общественные организации, подобные основанной в Берлине в 1893 г. «Группы девушек и женщин для социальной работы».

К началу ХХ в. в Германии благотворительность уже рассматривалась как социальный институт, и большое количество организаций объединял и координировал вышеупомянутый «Германский союз по призрению бедных и благотворительности», который затем была переименован в «Германскую ассоциацию общественного и негосударственного обеспечения» [19].

В Германии времен Веймарской Республики возможность создавать общественные союзы была установлена статьей 124 Конституции, принятой 31 июля 1919 г. Также про- должал действовать принятый в 1896 г. Гражданский Кодекс (Burgerliches Gesetzbuch), в котором в качестве юридических лиц были признаны ферейны (общества и союзы) с определенными правами и обязанностями их членов. Создание ферейнов могло преследовать цели хозяйственные (извлечение прибыли) и нехозяйственные (культурные, научные и другие). Для последних был установлен явочный (заявительный) порядок их образования. Общества могли быть закрыты органами государственной власти при угрозе «общественным интересам» [12, с. 662].

В 1922 г. был принят закон «Об общественном вспомоществовании молодежи», а в 1924 г. — «Об обязательном социальном обеспечении». Таким образом, государство становилось полноправным участником процесса оказания помощи малоимущим гражданам.

Германия привлекала русских еще до массовой эмиграции. В Берлине в 1890 г. было основано благотворительное Свято-Князь-Владимирское братство, существующее и по сей день. Оно помогало «бедствующим русским подданным всех христианских конфессий и людям православной веры всех наций» и вело деятельность на пожертвования и членские взносы [15]. Во время Первой мировой войны в 1916 г. был создан Комитет помощи русским гражданам в Берлине для поддержки подданных России, оказавшихся в Германии. Этот Комитет в 1920 г. был преобразован в «Общество помощи русским гражданам 1916 года» и продолжал свою работу до 1924 г. [7, л. 1–6].

В начале 1920-х гг. Германия стала одним из центров притяжения для русских эмигрантов из-за того, что «отсюда, казалось, было легче вернуться, и, прежде всего, здесь легче было жить, обвал немецкой марки позволял обладателям твердой валюты иметь при многократных обменах хорошую прибыль» [21, с. 8]. Но в то же время иностранцы были сильно ограничены в праве на работу. Так, по существующим в Германии законам, эмигранты, которые приехали в страну после 1913 г., не могли наниматься на сельскохозяйственные работы, а приехавшие после 1919 г. плюс к этому не допускались к работе на фабриках. Большинство российских эмигрантов при- ехали в Германию после 1919 г., поэтому для них был «закрыт доступ к земледельческому и промышленному труду» [6, с. 4][ссылка]. Также на них не распространялись меры социальной поддержки, а ставка налога на жилые помещения, введенная в марте 1923 г., была выше в пять раз, чем у граждан республики. Пособие по безработице для беженцев, хоть и со значительными ограничениями, было введено лишь в 1927 г. [6, с. 4]. Лишенные права на работу, социальную поддержку и дипломатическую защиту российские эмигранты могли рассчитывать только на помощь со стороны благотворительных организаций, которых в стране было создано значительное количество [5, с. 370], большинство — в Берлине, где в 1921 г. их насчитывалось около шести десятков [33, р. 13] при численности русской берлинской диаспоры до ста тысяч человек [13, с. 377].

В начале 1920-х гг. на деятельность некоммерческих организаций в Германии сильно повлияла экономическая ситуация. В условиях гиперинфляции и ежедневного обесценивания немецкой марки весьма проблематичным было сохранять денежные средства. В финансовых отчетах русских эмигрантских обществ мы видим попытки руководителей обществ покупать твердую валюту — французские франки, английские фунты, чтобы сохранить хоть какие-то средства [20, л. 1–2]. Но такая тактика все равно не спасала основной объем денежных средств от обесценения.

С приходом к власти национал-социалистической партии в 1933 г. были изданы многочисленные указы и декреты, ограничивающие основные права и свободы. В частности, был принят указ рейсхпрезидента Германской республики от 28 февраля 1933 г. «О защите народа и государства» («Verordnung des Reichsprasidenten zum Schutz von Volk und Staat») [32], которым отменялась в том числе вышеупомянутая статья 124 Веймарской Конституции о свободе организации союзов.

Еще одним негативным фактором для жизни русской диаспоры в Германии явился выход в 1934 г. страны из Лиги Наций, что означало для русских эмигрантов лишение юридической поддержки от представительства этой организации в виде Нансеновского офи- са по делам беженцев, в том числе прекращение субсидирования из средств комитета эмигрантских благотворительных организаций, находящихся в Германии.

К уже перечисленным факторам, пагубно влиявшим на положение российских эмигрантов в Германии, с 1933 г. добавилось ограничение в правах и преследование лиц еврейской национальности. А поскольку во многих благотворительных организациях они составляли если не большинство, то значительную часть, эти организации были закрыты по решению властей. Совокупность всех перечисленных факторов привела к тому, что большинство российских эмигрантов предпочло к середине 1930-х гг. уехать из Германии и выбрать другую, более свободную и спокойную страну пребывания. Для значительного числа наших соотечественников такой страной стала Франция.

Во Франции еще в XIX в. в разное время существовало несколько русских благотворительных организаций. Одним из первых в ноябре 1877 г. по инициативе художника А. П. Боголюбова было создано Общество взаимного вспоможения и благотворительности русских художников в Париже [10]. В числе прочего это общество занималось оказанием денежной помощи русским художникам и их семьям в виде выдачи временных ссуд и пособий.

Самое крупное общество во Франции было создано в начале 1890-х гг. под покровительством российского посольства — Русское благотворительное общество в Париже, которое получало денежные средства от высокопоставленных чиновников российских представительств во Франции, от состоятельных семей, банков, а также от членов императорской семьи Николая II. Одним из первых, в 1891 г., существенный вклад в парижское общество в размере десяти тысяч франков внес банкирский дом Ротшильдов, а через несколько лет Альфонс Ротшильд сделал еще один взнос в размере 75 тысяч франков. Средства общества расходовались на помощь соотечественникам, которые испытывали временные трудности с оплатой лечения, учебы или реэмиграции [1]. Несколькими годами ранее, в 1885 г., в Ницце великой княгиней Ольгой Николаевной, королевой Вюртембергской

(дочерью императора Николая I) было основано такое же Русское благотворительное общество, которое позднее лично опекалось великой княгиней Марией Александровной, герцогиней Саксен-Кобург-Готской. Альфонс Ротшильд, распределяя наследство в 1902 г., обществу в Ницце выделил 30 тысяч франков [2]. Деятельность этих организаций была направлена на помощь находящимся за пределами Российской империи соотечественникам, которых только во Франции в конце XIX в. насчитывалось около 15 тысяч. Это были в основном аристократы, писатели, интеллектуалы [27, р. 30] К 1908 г. численность русской диаспоры увеличилась во Франции до 25 тысяч человек в основном за счет политических эмигрантов [27, р. 30].

Таким образом, традиция создания филантропических обществ для помощи соотечественникам во Франции зародилась задолго до массовой эмиграции из России в начале 1920-х гг.

История взаимодействия государства и некоммерческих нерелигиозных организаций во Франции была непростой. Интересным фактом является, например, наличие статьи 291 в Уголовном кодексе 1810 г., в которой было установлено, что преследованию подвергаются ассоциации, состоящие более чем из 20 членов, при этом не имело значения, с какой целью они были созданы. Французы успешно избегали наказания по этой статье, собираясь в объединениях с разрешенным количеством участников, но с 1848 г. любые общества попадали под подозрение полиции как осуществляющие политическую деятельности вместо решения вопросов, связанных с благотворительностью. А во время Второй империи подобные организации были вообще запрещены.

Пришедшие к власти политические деятели в только что родившейся Третьей республике обещали принять закон о свободе ассоциаций, но не спешили выполнять обещание, боясь создания оппозиционных политических объединений. Вопрос часто дебатировался, решение в итоге было принято отнюдь не потому, что государство хотело предоставить гражданам свободу в деле благотворительности, а для того, чтобы нанести удар по оппози- ции, которая в то время возглавлялась церковью и ее общинами, ведь именно церковь держала в своих руках всю благотворительную деятельность [31, р. 8–10].

Первым правовым актом, который положил начало регулированию в области социального страхования, стал закон от 1 апреля 1898 г. «Об обществах взаимного страхования» [29]. Согласно этому документу такие общества определялись как ассоциации, ставящие перед собою цели оказания финансовой помощи своим членам в случае болезни, инвалидности, помощи родственникам в случае смерти и помощи в виде пособий по безработице. Эти организации обязаны были гарантировать своим членам одинаковую помощь в аналогичных случаях. Для целей нашего исследования важным является положение статьи 3 раздела 1, где указывается, что общества взаимопомощи, созданные между иностранцами, имеют право существовать только на основании министерского постановления, которое может быть отозвано в любой момент.

Сопоставив положения закона и правила функционирования касс взаимопомощи, созданных при обществах взаимного страхования французами и, зачастую, при каком-либо профессиональном объединении российскими эмигрантами, мы можем констатировать, что эмигрантские кассы взаимопомощи не подпадали под действие вышеприведенного закона, поскольку не выполняли функцию страхования, не регистрировались в установленном порядке и не соблюдали все предписанные законом требования.

Основная часть благотворительных обществ и профессиональных союзов российской эмиграции действовала на основании «Закона об ассоциациях», принятого 1 июля 1901 г. [17]. Этот документ гарантировал право на свободу собраний и ассоциаций, предметом регулирования в нем были ассоциации, союзы, общества, не преследующие цели материальной выгоды и являющиеся политическими, благотворительными, культурными или научными.

Французский закон 1901 г. устанавливал три вида ассоциаций: 1) создающиеся без заявлений и уведомлений, просто по согласию учредителей, без подачи каких-либо докумен- тов в органы власти, 2) обладающие юридической правомочностью и обязанные подавать заявление о создании в орган власти и 3) желающие иметь более широкие юридические права и являющиеся общественно-полезными (d’utilite publique). Ассоциациям с заявительным порядком регистрации необходимо было предоставить в орган местного управления — префектуру — устав и заявление, в документах «должны быть указаны название и задача ассоциации, место нахождения ее учреждений, а также имена, профессии и места жительства тех лиц, на которых, в каком-либо качестве, возлагается заведование или управление ассоциацией» [17 с. 273]. Ассоциации, признаваемые общественно-полезными, могли получать средства в виде дара или по завещанию, но не имели права владеть недвижимостью, кроме необходимой для осуществления уставной деятельности, все ценности их должны были быть размещены в именных бумагах. Юридическим отличием общественнополезных организаций от второго типа ассоциаций была возможность отстаивать свои права в судебном порядке. Особый пункт закона (ст. 12) касался ассоциаций, «в составе которых большинство — иностранцы, а также те, в которых заведующими являются иностранцы» [17 с. 273]. Он содержал предупреждение, что такие ассоциации могут быть закрыты декретом президента республики при исходящей от них угрозе внутренней или внешней безопасности.

Таким образом, некоторые ассоциации могли создаваться без подачи уведомления в органы власти, а для других было необходимо зарегистрироваться как юридическое лицо в местной префектуре полиции того населенного пункта, в котором будет находиться руководящий орган создаваемой ассоциации. Отличие незарегистрированных ассоциаций от прошедших процедуру регистрации заключалось в том, что первые не обладали правоспособностью, то есть не могли заключать договоры, открывать банковский счет, нанимать персонал. Поэтому большинство все же предпочитало быть зарегистрированными [24].

Приход к власти в соседней Германии национал-социалистической партии в 1933 г. спровоцировал более пристальное внимание государства к эмигрантским организациям и обществам во Франции. На каждую такую организацию префектурой полиции составлялись подробные отчеты [25], которые затем передавались в Министерство иностранных дел и местную администрацию.

Ввиду подозрения иностранных общественных организаций властями Франции в осуществлении деятельности, отличной от заявленной при регистрации, 12 апреля 1939 г. был издан Декрет, обязывающий все подобные организации, созданные по закону от 1 июля 1901 г., месячный срок с даты публикации декрета 16 апреля 1939 г. предоставить в префектуру полиции сведения об учредителях, месте нахождения, деятельности и членах организации, пройти процедуру перерегистрации и испросить разрешение на продолжение деятельности. А те ассоциации, которые вели свою деятельность без регистрации в силу положения Закона от 1901 г., обязаны были пройти эту процедуру [26]. Срок исполнения требований Декрета отдельными предписаниями продлевался дважды: до 3 июня 1939 г. и затем еще на один месяц до 3 июля 1939 г. При этом под иностранными организациями в контексте данного закона подразумевались те, у которых либо штаб-квартира находилась за границей, либо руководители были иностранцами, либо члены общества как минимум на четверть состояли из иностранцев.

За время относительной свободы деятельности общественных организаций во Франции, наряду с благотворительными, сформировались и выросли политические общества русской эмиграции. 2 сентября 1939 г. французской полицией были произведены массовые аресты русских беженцев, которые попали в категорию «нежелательных элементов» [22, с. 55].

Среди благотворительных организаций и обществ особое место занимают созданные казаками-эмигрантами. Они фактически с первых лет пребывания за границей стали создавать свои организации и общества в форме так называемых станиц и хуторов, которые носили не только, а порой не столько административный характер, сколько благотворительный (это часто было отражено в их уставных документах). В марте 1922 г. атаман Всевеликого войска Донского генерал А. П. Богаевский, возглавлявший Объединенный совет Дона, Кубани и Терека, утвердил «Положение об управлении станицами и хуторами за границей». Целью данного Положения было не только централизовать и упорядочить процесс создания казачьих объединений в эмиграции, но и отразить наиболее важные их составляющие, в том числе сделав акцент на их благотворительной функции. Среди основных задач станиц и хуторов отмечались: «юридическая и медицинская помощь, забота об инвалидах, одиноких женщинах, детях и безработных» [8, л. 14]. Отметим, что во Франции было на порядок больше, чем в Германии, и казаков-эмигрантов, и казачьих организаций и обществ [9, л. 79].

Анализ условий создания и функционирования общественных организаций в Германии и во Франции показывает, что до начала 1930-х гг. в обоих государствах законодательство было достаточно либеральным. Это позволяло создавать благотворительные организации и общества взаимопомощи с минимальными затратами на взаимодействие с государственными органами. Установление Германией в 1923 г. и Францией в 1924 г. дипломатических отношений с Советским Союзом никак не отразилось в юридическом плане на деятельности эмигрантских организаций помощи, что подтверждается отсутствием новых законодательных актов в этой сфере в указанные периоды.

Проблемы с осуществлением деятельности у обществ, находящихся в Германии, начались с 1933 г., с приходом к власти партии национал-социалистов, когда многие организации были запрещены. В то же время во Франции на протяжении всего десятилетия власти ограничивались только усиленным наблюдением, без применения репрессивных мер. Но накануне Второй мировой войны ситуация в двух странах, с точки зрения свободы общественных объединений, стала практически одинаковой, то есть все они подозревались в политической неблагонадежности и в финансировании нежелательных элементов. А с началом немецкой оккупации Франции большинство эмигрантских организаций и обществ де-факто перестало существовать.

Таким образом, русская эмиграция в два межвоенных десятилетия хоть и вынужденно, но с успехом продолжала традиции оказания помощи, заложенные предшественниками, начиная с 1870-х гг., через специально созданные общественные организации и объединения. При этом немаловажным фактором оказалось, что законодательные нормы в двух рассмотренных странах до определенного момента не препятствовали процессу организации взаимопомощи внутри диаспоры. Во второй половине 1930-х гг. сильное влияние на деятельность рассматриваемых объединений оказала политическая обстановка и полити- зация общества. Эти процессы в свою очередь привели к тому, что многие некоммерческие благотворительные объединения стали частично или полностью заниматься политической деятельностью сначала в Германии, а затем и во Франции. Однако события начавшейся Второй мировой войны и соответствующая политика германского и французского правительств привели к практически полному прекращению деятельности всех политических организаций русского зарубежья.

Проведенное исследование является лишь одним из этапов более обширной работы, посвященной анализу деятельности русских благотворительных организаций и обществ за рубежом.

Natalia V. EVDOSHENKO