Правовые особенности взимания ясака в контексте налоговой деятельности государства на Дальнем Востоке в период Первой и Второй Камчатских экспедиций

История развития российского государства тесно связана с освоением новых территорий. В условиях перенесения власти на присоединенные регионы требовалось установить юридическую связь коренного населения с местными администрациями, представляющими власть органов центрального управления. Видную роль в правовом фундаменте освоения территорий Дальнего Востока в период Первой и Второй Камчатских экспедиций играл ясак.

Целью данной работы является исследование ясака, его правового значения в части налоговой

деятельности государства в контексте освоения территорий Дальнего Востока.

Аспекты налоговой деятельности государства учитывались в организации дальневосточных экспедиций, о чем, в частности, имеются сведения в документах Первой Камчатской экспедиции Витуса Беринга [1]. По завершении путешествия Беринг составил отчет, в котором в числе другого раскрывается значение ясака. Из текста документа следует, что ясак как налог выступает для государства не только как источник дохода, но и как признак наличия государственной власти над народами Дальнего Востока. В своем отчете Беринг фиксирует максимальное количество служилых людей, призванных осуществлять государственную власть на Камчатке, – 150 человек, разбросанных между тремя существовавшими острогами.

Главную цель их присутствия на данной территории Беринг определяет как сбор ясака. Самих сборщиков Беринг именует российскими людьми в отличие от камчадалов. Это демонстрирует, что он видит в служилых людях лиц, представляющих российское государство. Из записей Беринга следует, что сборщики налога абсолютно не имеют снабжения со стороны центральной власти, а свое пропитание они полностью обеспечивают за счет местных ресурсов – охоты, собирательства и ловли рыбы; поддержание одежды остается также на их попечении.

Именно со сбором ясака Беринг связывает осуществление власти государства над народами Камчатки и в этой связи отдельно пишет, что для уплаты ясака принимаются разные звери. Хотя в науке существуют различные мнения об определении ясака в качестве дани или налога, это не отменяет одного из ключевых правовых последствий его существования в виде потери суверенитета в отношении плательщика [2], в данном случае потери суверенитета для платящих его народов Российской империи. Ясак является правовым инструментом и ключевым элементом в закреплении над народами подданства, через что и осуществляется государственная власть над территорией [3].

Беринг также указывает на невозможность для себя плыть в сторону территорий Северной Америки не только потому, что территории непригодны для зимования из-за отсутствия необходимого количества леса, но и в связи с фактом существования народов, которые не находятся под властью российского государства и также не имеют союзнических отношений с народами, которые платят ясак российскому государству. Это позволяет отметить, что народы, которые платят ясак, рассматриваются Берингом не только как подданные Российской империи, но и как дружественные по отношению к центральной власти, чьи контакты с другими народами, которые не находятся под властью Российской империи, рассматриваются как важные для взаимодействия с населением на неподвластной территории.

В контексте освоения Дальнего Востока и значения ясака представляется интересным текст послания старосты тойона (название старейшины или племенного вождя) Тахнича мореплавателю М.П. Шпанбергу. Донесение датировано 23 февраля 1739 года и связано с деятельностью Второй Камчатской экспедиции, в которой Шпанберг принимал участие. Согласно тексту документа Тахнич вместе с видными представителями родов осуществлял уплату ясака в фиксированном размере на территории Курильских островов. Для уплаты ясака использовались шкурки четырех типов животных: помимо соболей, взимались шкурки куниц, лисиц, бобров и названных в тексте «морских кошлоков», под последними понимаются каланы. Это позволяет говорить, что для уплаты ясака использовались разные виды шкур животных и что добыча меха каланов, обеспечивающая важнейшую часть морской пушной торговли, уже была в ходу до основания Русско-американской торговой компании указом Павла I в 1799 году. С учетом того, что добыча калана была основной целью промысла Русско-Американской торговой компании [4], это демонстрирует, что добыча калана осуществлялась еще до начала непосредственного освоения русскими Аляски. Необходимо обратить внимание на такое перечисленное животное при уплате ясака как бобер, который был ценным пушным зверем еще со скифского периода [5]. Охота на бобров и каланов в целях добычи меха осуществлялась европейцами при освоении Америки, вследствие уменьшения их количества продолжалось освоение новых территорий, не затронутых охотой и с нетронутыми популяциями вплоть до почти полного исчезновения популяции в середине XIX века [6]. Вследствие этого распространение власти на новые народы на Дальнем Востоке и на территории Северной Америки открывало большие возможности для увеличения доходов от ясака. Ясак выступал одновременно как источник дохода и как ключевой элемент в установлении подданства над народами на данных территориях. Это демонстрирует, что налоговая деятельность государства в данном случае не только тесно переплеталась с экспансией, стимулируя расширение России, но и обеспечивала необходимую правовую базу для установления и поддержания контроля над новыми территориями.

Значение для исследования имеет анализ особенностей уплаты ясака на Курильских островах на примере текста послания Тахнича. Наиболее уместно будет его рассмотрение с положениями, присущими уплате налога чукчами. Тахнич в тексте обозначает себя как тойон, старейшина, обладающий авторитетом говорить от имени населения, о чем также свидетельствует формулировка «лучший» в тексте. Он пишет об уплате ясака вместе с «родниками».

В тексте послания говорится о получении Тахничем текста указа от 1733 года о нормативных изменениях в части уплаты ясака из Боль-шерецкой приказной избы. При этом Тахнич пишет о нормах ясака, существовавших до издания данного указа, подтверждающего, что в отношении Курильских островов требования о размере уплаты определялись отдельно. Однако текст указа от 1733 года имел для Тахнича особенное значение, поскольку он устанавливал запрет брать уплату свыше существовавших требований и был направлен на предотвращение нарушений со стороны сборщиков ясака. Тахнич обращает внимание на требования в части запрета вымогательства взяток и злоупотреблений, ведущих к разорению налогоплательщиков при сборе налогов. В тексте говорится о нарушениях при сборе ясака со стороны Андрея Шергина. Содержание текста Тахнича позволяет выдвинуть тезис, что, вероятно, Шергин потребовал уплату ясака преимущественно бобрами. Преемниками Шерги-на в сборе ясака Иваном Отласовым и Семеном Кривогорницыным в 1737 году и Андреем Фурманом в 1738 году его практика была продолжена. По сведениям Тахнича, эта практика привела к разорению жителей и неспособности их как плательщиков выплачивать ясак. Сам факт того, что Тахнич пишет послание Шпанбергу, раскрывает существовавшую проблему при сборе ясака государством. В данном случае тойон передает послание участнику экспедиции о нарушениях, производимых со стороны сборщиков ясака.

Большерецкая приказная изба находилась на территории Большерецкого острога. Осуществление надзора за соблюдением законодательства находилось в ведении приказного управления [7]. Это означало, что вопрос о соблюдении законодательства при сборе данного налога находился в ведении Сибирского приказа, чьей ключевой функцией являлся сбор пушнины через ясак. Соответственно, такая жалоба на злоупотребления сборщиков налога в ситуации, когда требу- емые суммы налога собирались, не могла иметь должного ответа со стороны Сибирского приказа. Тахнич указывает на злоупотребления в течение трех лет, а также добавляет, что они являются не просто нарушением законодательства, но и ведут к такому разорению плательщиков, при котором они больше не в состоянии платить ясак в условиях практики, установленной Шергиным, но при этом они готовы платить ясак в прежних законно установленных размерах.

Взимание ясака оказывало значительное влияние на благосостояние местного населения. В ситуации с народом айнов именно цель избегания налогообложения ясаком вызвала миграцию населения, сначала с полуострова Камчатка на Курильские острова, а после миграцию с северных Курильских островов на южные, еще не занятые русскими и не облагаемые ясаком [8].

Для понимания контекста ситуации следует обратиться к тексту именного указа Анны Иоанновны от 21 мая 1733 года [9]. Данный нормативный акт посвящен урегулированию вопросов уплаты ясака на территории Якутии и Камчатки. В качестве причины издания указа в тексте прямо упоминаются злоупотребления со стороны сборщиков ясака и получение государством сведений об этом. Перечисленные нарушения конкретны, среди них упомянуты сбор ясака с превышением требуемых сумм, взяточничество и захват детей и жен плательщиков с их последующей продажей. В качестве нарушителей названы как воеводы острогов, так и непосредственно команды, посылаемые на сбор ясака. Это позволяет выдвинуть тезис, что существующие нарушения на данных территориях носили массовый характер, причем система злоупотреблений затрагивала властные органы как на уровне управления, так и на уровне непосредственно взимания ясака с местного населения. В тексте документа отмечается, что следствием действий сборщиков ясака является разорение местного населения. В качестве ответа на творимые злоупотребления в тексте отмечается, что со стороны центральной власти от имени императрицы в порядке ее милости направлены уполномоченные лица с целью предотвращения подобной политики злоупотреблений с полномочиями применять санкции в отношении нарушителей вплоть до смертной казни и возвращать незаконно собранные суммы ясака, а также украденное в ходе сбора налога имущество. Предусматривается также возвращение взятых сборщиками ясака жен и детей, однако право на их последующее жительство различается в зависимости от их религиозной принадлежности. Если такие лица не исповедуют православие, то они должны быть отпущены с целью возвращения на места прежних кочевых стоянок, а если такие лица были крещены в православие, то они освобождаются с правом свободного жительства в городах. Государство также сообщает, что планирует выпустить отдельные правовые акты по сбору ясака и направить их воеводам в остроги. Данный указ демонстрирует масштаб злоупотреблений на местах при сборе ясака, массовую практику заложничества, особенностью которого является совершение злоупотреблений вне зависимости от религиозной принадлежности представителей местных народов. В тексте указа перечислены меры для широкого информирования о его положениях среди местного населения. Указывается необходимость разместить в острогах тексты указа на столбах, сведения об указе должны быть доведены до знати местных народов, а также о содержании указа должны быть проинформированы толмачи, причем содержание указа должно передаваться вслух также на языках местных народов.

Жалобы на злоупотребления в процессе сбора ясака подавались Шпанбергу и со стороны служащих. В частности, такую жалобу [10] подал Петр Богданов. Формально в тексте Петр Богданов жалуется не только на нарушения в ходе сбора ясака, включавшие сбор свыше требуемых сумм к уплате, но и на свое избиение руководившим сбором ясака Григорием Шехирдиным.

Интересным примером взаимодействия участников Второй Камчатской экспедиции и представителей местной власти является участие Шпанберга в назначении лица, ответственного за управление Охотским острогом, сведения о чем присутствуют в ордере Беринга Шпанбергу [11]. Беринг фиксирует факт того, что Шпанберг в пределах отведенных ему полномочий взял в состав экспедиции штурмана Ивана Бирева, однако критикует выбранную им кандидатуру на замену Бориса Суханова. Беринг указывает, что фактически излагает присланную ему позицию Охотского Приморского управления, территориального управления, в ведение которого входило управление Чукоткой, Камчаткой и Курильскими островами [12], то есть излагает позицию местного территориального управления данного органа власти. В период нахождения Суханова на должности его компетентность была оценена негативно, в частности, было определено, что он не владеет грамотой. Исходя из этого, указывается, что Шпанберг должен оставить Бирева в составе экспедиции и преемника себе на замену должен выбрать сам Бирев. Согласно тексту документа на Шпанберга также будет возлагаться ответственность в случае, если он повторно единолично выберет кандидатуру, которая в силу некомпетентности причинит ущерб в деле сбора ясака.

Интерес представляет инструкция [13], данная Шпанбергом Суханову перед его назначением главой Охотского острога. В ней он среди полномочий Суханова, кроме управления, упоминает судебные функции в отношении подчиненных ему служилых людей и «ясачных иноземцев». Отдельно дается указание содержать аманатов. Это демонстрирует, что, несмотря на указ от 21 мая 1733 года, в Охотском остроге продолжала существовать практика взятия заложников при осуществлении управления территорией. Информация об осуществлении судопроизводства иллюстрирует значимость ясака как фактора, который означал распространение на местное население судопроизводства Российской империи в форме судов воевод. Следует обратить внимание, что именно ясак определял для местной администрации полномочия по отправлению судебных функций в отношении местного коренного населения, что демонстрирует содержание данного документа. На практике с учетом года выхода данной инструкции в 1734 году правительство Российской империи, начиная с выхода указа от 21 мая 1733 года, посвященного решению проблемы злоупотреблений при сборе ясака, взяло курс на повышение роли местного населения в вопросах уплаты ясака вплоть до предоставления большей свободы в данном вопросе с одновременным уменьшением вмешательства в разрешение судебных вопросов между представителями коренного населения [14]. При этом необходимо учитывать, что на практике в ходе этого процесса, вплоть до 1760-х гг., осуществление уплаты ясака самостоятельно представителями местной коренной знати без участия представителей российской власти не существовало повсеместно [15].

Имя Григория Шехирдина появляется в документе о допросе Шпанбергом представителей местного населения. В документе о допросе были получены сведения о вымогательстве со стороны Григория Шехирдина взяток у плательщиков ясака. Вымогательство осуществлялось по сведениям в виде платы за покровительство и за освобождение от незаконного заключения под стражу. Документ датирует 1735 годом и описывает события, происходившие в 1733–1735 гг., после указа Анны Иоанновны, направленного на предотвращение злоупотреблений со стороны сборщиков ясака. В результате действий Шпанберга по выяснению злоупотреблений Шехирдина местное население пошло на больший контакт с российской властью в его лице, а прошение на имя Шпанберга раскрывает текст обращения представителя местной родовой знати Ото-мы [16]. Согласно сообщению Отомы, люди, которых он представляет, откочевали от Охотского острога в сторону Тауйского острога в 1734 году и платили ясак в полном объеме и вовремя уже в Тауйский острог. Соответственно, само обращение составлено хронологически на седьмой день после составления документа о допросе Шпан-бергом местного населения о нарушениях при сборе ясака со стороны Шехирдина. Текст данного документа показывает, что у платившего ясак местного населения была легальная возможность изменить место, куда они его платят. В данной ситуации Отома просит, чтобы у его людей была возможность платить ясак вновь в Охотский острог в связи с недостатком пушных животных, добыча которых осуществляется в целях уплаты ясака. Это показывает, что в случае, когда у местного населения обнаруживался недостаток пушного зверя, оно могло менять место жительства в целях уплаты ясака. По прибытии в Тауйский острог Отома пишет, что ими был дан аманат в острог, и выражает готовность дать нового аманата в Охотский острог, но просит, чтобы аманат, находящийся все это время в Тауйском остроге, был выпущен на свободу.

Особенности документа позволяют раскрыть взаимодействие между налогоплательщиками ясака и местной администрацией. Следует обратить внимание на то, что использовалось в документах для заверения, в частности, на факт, что за толмача подпись поставил солдат Мясников. Примечательно, что толмач не мог поставить подпись, но подпись мог поставить в данном случае человек в звании солдата по прошению Енисейского полка. В итоге по обращению Отомы Шпанбергом была направлена запись в Охотскую ясашную избу [17]. Данный документ был составлен во исполнение принятия ясака от Отомы. Его текст примечателен тем, что содержит информацию о требованиях к аманату как человеку «доброму и знатному», и тем, что руководство Тауй-ского острога фактически ставится в известность о необходимости отпуска аманата, содержащегося в его остроге.

Завершение исследования позволяет перейти к выводам о правовой роли и характере ясака, его особенностях в контексте российской налоговой политики при освоении территории. Ясак являлся не только обязательным платежом, фактом, закрепляющим государственную власть над коренным населением территории Дальнего Востока и Курильских островов, но и важнейшим элементом, свидетельствующим о подданстве этих народов Российской империи. Правовые источники позволяют говорить, что центральная власть стремилась защитить местных жителей от злоупотреблений и произвола представителей администраций на местах. Документы показывают, что коренное население осознавало себя частью Российской империи. Уплата ясака одновременно порождала у местного населения право требования защиты от произвола. В этой связи государство уделяло вопросу ясака значительное внимание не только в контексте финансового, но и политического освоения территории.