Пределы полномочий суда в рамках судопроизводства по делам об оспаривании административно-правовых актов

Административно-правовые (или административные) акты – официальные документы определенной формы, принятые органами или должностными лицами публичной администрации на основании и во исполнение федеральных законов или законов субъектов Российской Федерации в установленном порядке в целях осуществления административно-правового регулирования общественных отно- шений путем одностороннего властного волеизъявления. Все административноправовые акты выступают в качестве элементов механизма административноправового регулирования. Так, нормативные административно-правовые акты содержат и вводят в действие нормы права, тогда как через ненормативные административно-правовые акты осуществляется применение правовых норм к конкретным правовым ситуациям. Оба этих элемента

необходимы для эффективной реализации целей административного регулирования. При этом ко всем категориям административно-правовых актов предъявляется требование законности. Большое практическое значение административно-правовых актов в жизни общества требует анализа возможных пределов судебной проверки их законности в рамках административного судопроизводства.

Административно-правовые акты в системе правового регулирования

Как отмечал классик отечественной науки административного права М. Д. За-гряцков, «административный акт является юридическим актом лишь постольку, поскольку он создает права и налагает обязанности» [1, с. 166]. Но в правовой реальности возможны разные объемы и пределы такого создания прав и наложения обязанностей. Все административно-правовые акты являются подзаконными и носят вторичный характер, так как предназначены для обеспечения реализации актов большей юридической силы. Однако зачастую это не исключает возможности для принимающих их органов и должностных лиц самостоятельно выбирать тот или иной способ регулирования правоотношений в рамках, определенных нормативными правовыми актами, обладающими большей юридической силой, осуществляя административное усмотрение. При этом категории законности и усмотрения оказываются в тесной взаимосвязи, обусловленной: 1) изменением объема усмотрения в праве, влияющем на законность его осуществления; 2) ограничением законности использования административного усмотрения рамками компетенции конкретного органа или лица, которые одновременно выступают как правовые рамки усмотрения [2, с. 48–59].

Если административно-правовой акт лишь воспроизводит норму, которая содер- жится в акте большей юридической силы, только применяя ее к конкретной группе правоотношений, то им осуществляется связанное регулирование. Если же орган, принимая административно-правовой акт, самостоятельно выбирает один из нескольких допускаемых законом вариантов регулирования, либо действует в ситуации, когда общественные отношения не урегулированы актами большей юридической силы, либо использует предоставленную законом возможность осуществить правовое регулирование вопреки каким-либо актам большей юридической силы, либо действует в ситуации, когда правовые нормы уполномочивают его осуществлять правовое регулирование, но не определяют содержание такого регулирования, тогда им осуществляется дискреционное регулирование, основанное на административном усмотрении [3]. Как отмечает И. В. Михеева, динамизм общественной и государственной жизни, оперативность реагирования на происходящие в обществе процессы предполагают необходимость административного усмотрения, которое определяет не только форму реализации компетенции, но и содержание устанавливаемого правового регулирования [4, с. 246].

Административное усмотрение предполагает определенную свободу органа при выборе различных вариантов подзаконного правового регулирования, но не произвольную, а ограниченную законами и иными актами большей юридической силы. Именно такое размещение административного усмотрения в заданных законом рамках и позволяет достичь законности принимаемых решений [5, с. 194].

Следовательно, действие властного органа или должностного лица в рамках ограничений, заданных актами большей юридической силы, а также целями принятия и действия акта, и обеспечивает законность принятого в рамках реализации дискреционных полномочий административно-правового акта.

Согласно мнению М. В. Костеннико-ва [6], правоприменительное усмотрение (в частности, административное) имеет следующие признаки:

• 1)    всегда должно осуществляться только уполномоченными лицами и органами строго в рамках закона;

• 2)    должно соответствовать существующим общественным интересам;

• 3)    принятый на основе правоприменительного усмотрения акт должен преследовать законодательно установленную цель, для достижения которой и предоставлены соответствующие полномочия;

• 4)    акт дискреционного правоприменения, как правило, должен фиксировать причины, побудившие воспользоваться правом усмотрения, что является важной гарантией от возможных злоупотреблений со стороны правоприменительного органа;

• 5)    реализуется в рамках публичных правоотношений.

По мнению Л. А. Мицкевич, к элементам административного усмотрения относятся правильно понятый публичный интерес и сообразование с ним возможных действий и решений в рамках полномочий; выработка установки и формирование соответствующей мотивации; оценка альтернативных вариантов поведения и обоснование выбора; принятие решения, осуществление действия или бездействия; намерение и воля следовать принятым решениям и действовать в их русле [7, с. 244].

Ю. Н. Старилов указывает, что управление по усмотрению с теоретических позиций может быть рассмотрено как реализация конкретными субъектами особых методов административно-правовой деятельности. Он отмечает, что государственным или муниципальным служащим часто предоставляется возможность выбора одного из вариантов должного поведения, предусмотренных в административно-правовой норме. В этом случае государственный служащий может вы- брать по своему усмотрению, но в строгом соответствии с законом один из нескольких методов, одну из нескольких форм деятельности. Далее автор справедливо рассматривает усмотрение как форму реализации метода дозволения, которое выражается в данном случае в предоставлении государственным (или муниципальным) служащим права на свои собственные активные действия. Такой способ деятельности может использоваться государственным (или муниципальным) служащим в рамках осуществляемой им управленческой деятельности, когда выбор того или иного варианта управленческого поведения будет определять эффективность всей административной работы [8].

Все это указывает на неустранимость административного усмотрения в правоприменительной и правотворческой практике, а следовательно, на необходимость существования дискреционных административно-правовых актов.

Обеспечение законности административно-правовых актов

И связанные, и дискреционные административно-правовые акты входят в единую систему административно-правовых актов. Различия между ними состоят в разной степени зависимости от актов большей юридической силы, обеспечивающей законность административно-правового акта. Связанные акты должны точно соответствовать содержанию актов большей юридической силы, так как они представляют собой средство доведения воли законодателя или иного субъекта правотворчества до конкретной сферы общественной жизни. Это упрощает обеспечение законности их содержания. С помощью же дискреционных административно-правовых актов органы публичной администрации обеспечивают публичный правопорядок в тех сферах, где законодательное регулирование отсутствует либо предусматривает реализацию публично-властных

Siberian Law Review. 2025. Volume 22, no. 4 из самой дискреционной нормы либо же закона в целом. Если же в них цель не определена, то необходимо исходить из общей цели защиты и обеспечения прав и свобод человека и гражданина [9, с. 176]. Аналогичным образом судья административного суда Армении А. Арутюнян указывает на цель, установленную законом, как критерий применения дискреционных полномочий и определения законности такого применения [10, с. 192].

Правовые принципы не регулируют конкретные правоотношения напрямую, но при этом они устанавливают требования к содержанию конкретных правовых норм, обеспечивающие реализацию целей, ради которых такие акты принимаются: обеспечение публичного правопорядка, реализацию государственной политики, исполнение правовых актов большей юридической силы. С их помощью реализуется «право на хорошее управление», «право на управление в соответствии со справедливыми стандартами», «право на справедливое применение власти» [11, с. 180]. Соответственно, нарушение данного требования означает злоупотребление субъектами публичной власти своими властными полномочиями, действие не в интересах общества.

Действующее российское законодательство не устанавливает прямого требования соответствия административноправового акта целям его принятия либо правовым принципам и, соответственно, не определяет возможные случаи его нарушения. Хотя дискреционные полномочия предполагают свободный выбор конкретных вариантов действий, однако они не оправдывают вседозволенности органов публичной власти. Следовательно, необходимы механизмы обеспечения законности любых административноправовых актов, включая дискреционные.

полномочий на основе административного усмотрения, что, с одной стороны, дает возможность более оперативного и эффективного правового регулирования, но с другой – создает дополнительные сложности и возможности для злоупотребления в обеспечении законности таких актов.

В отношении дискреционных административно-правовых актов применяются несколько иные, более сложные, критерии определения их как незаконных, а именно, большее значение имеет оценка их соответствия целям принятия и правовым принципам.

Незаконность административно-правового акта с точки зрения его противоречия целям принятия и правовым принципам предполагает высокую степень оценоч-ности. Это неизбежно, так как дискреционные административно-правовые акты должны приниматься, во-первых, с использованием административного усмотрения, но, во-вторых, с обязательным ориентированием на обеспечение баланса публичных и частных интересов в жизни общества и реализацию тех целей общественного развития, которые предусмотрены в актах большей юридической силы. Принятие дискреционных актов без учета требований правовых принципов и целей правового регулирования приводит к их незаконности даже при соблюдении всех остальных, более формальных, требований.

Как отмечают российские ученые, наряду с соблюдением норм закона, правомерное административное усмотрение должно соответствовать и целям, ради которых оно осуществляется1. Также и азербайджанский ученый С. Каримов отмечает, что цель выступает как фактор, определяющий направление действия при реализации административного усмотрения. Цель может быть выведена

В силу принципа разделения ветвей власти (ст. 10 Конституции Российской Федерации) и полномочий судов по разрешению дел об оспаривании правовых актов органов власти (ч. 2 ст. 46 Конституции РФ) именно суды могут с наибольшей эффективностью и полнотой проверять законность административноправовых актов, в том числе дискреционных. Это заставляет ставить вопрос о пределах, допустимых для судебной проверки законности административноправовых актов.

Как отмечает О. Н. Шерстобоев, административная дискреция – это важная часть административного права, ее развитие во многом демонстрирует уровень отраслевой доктрины и юридической практики. В этом случае ключевую роль играет дискуссия о подконтрольности административных актов, принятых на основе усмотрения, а ответы на вопросы, полученные в процессе этой дискуссии, определяют модель взаимоотношения между человеком и публичной администрацией. Современный этап развития теории административной дискреции характеризуется утверждением необходимости судебного контроля при проверке законности любого административного акта. В случае дискреции от судов требуется установление законной цели и легальных пределов реализации компетенции органа, принявшего акт. При этом важно не допустить конкуренции между формальной законностью и целью, опирающейся на конституционные ценности. Следует избегать известных, по-видимому, всем странам проблем, при которых суды, проверив компетенцию, презюмируют и цель акта. Нельзя под предлогом видимой законности устраняться от полноценной проверки акта [12]. Также ученый отмечает важность и практическую применимость идеи о подконтрольности всех дис- креционных административных актов, где основным инструментом контроля выступают правовые принципы2.

О. Н. Шерстобоев подводит определенный итог российской доктрины административного усмотрения и указывает возможные основания и критерии судебного контроля за ней. Он отмечает, что современная доктрина административной дискреции предусматривает проверку административно-правового акта с точки зрения полномочий органа, принявшего акт, и цели такого акта. Причем основное внимание уделяется проверке полномочий, цель исследуется в некоторых категориях дел, в которых требуется анализ возможного нарушения основных прав и свобод, предусмотренных Конституцией РФ. Например, это справедливо для иммиграционных вопросов. Стратегические, политические установки пока не стали частью «законной цели» – критерия проверки правомерности дискреционного акта. Исходя из этого, ученый предлагает тест для проверки дискреционного административно-правового акта, состоящий из следующих стадий: 1) проверка полномочий, включающая установление легальных пределов их реализации; 2) установление законной цели, на которую должны быть направлены усилия органа, а также соотнесение ее с мотивами, которыми орган в действительности руководствовался, принимая спорный акт; 3) соотнесение этой цели с целями более общего порядка. Данные стадии опираются на положения Конституции РФ и во многом представлены принципами пропорциональности и защиты доверия (законных ожиданий). Применение теста должно увязываться со сложностью дела и природой спорного акта. Также каждый элемент теста требует обстоятельного исследования, то есть уточнения, наполнения содержанием с учетом наиболее часто встречающихся

Siberian Law Review. 2025. Volume 22, no. 4 ного государственного контроля (надзора), толкование законодательства в пользу граждан и организаций, недопустимость неблагоприятных последствий при аналогии закона или права [14].

Аналогичную позицию занимает и К. В. Давыдов, который указывает на необходимость совершенствования судебного контроля за публичной администрацией. Судебная практика, и без того уже давно и все более существенно модифицирующая правовые нормы, постепенно переходит от проверки «чистой» законности к иным принципам административного права и административных процедур – целесообразности, разумности, обоснованности. Непосредственным инструментом их применения становится принцип пропорциональности (соразмерности) [15].

Российское законодательство и судебная практика о пределах судебной проверки административно-правовых актов

Российское законодательство (ч. 8 ст. 213 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее – КАС РФ)) устанавливает, что при рассмотрении административного дела об оспаривании нормативного административно-правового акта суд общей юрисдикции должен установить:

• 1)    нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в интересах которых подано административное исковое заявление;

• 2)    соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих полномочия органа, организации, должностного лица на принятие нормативных правовых актов; форму и вид, в которых орган, организация, должностное лицо вправе принимать нормативные правовые акты; процедуру принятия оспариваемого нормативного правового акта; правила введения нормативных правовых актов в действие, в том числе порядок

нарушений, связанных с принятием и действием дискреционных административноправовых актов [13].

Ю. П. Соловей также указывает на необходимость расширения границ судебного контроля за осуществлением публичной администрацией дискреционных полномочий, что, в свою очередь, потребует формирования надлежащей законодательной основы судебного контроля за административным усмотрением, отвечающей нормам Конституции РФ и обеспечивающей единообразие судебной практики. Он называет в качестве первоочередных мер, которые следует предпринять в данном направлении, разработку и принятие федерального закона об административных процедурах или административном производстве. Такой закон обязательно должен содержать принципы административных процедур, которые будут играть роль стандартов судебной оценки (проверки) законности оспариваемых дискреционных административно-правовых актов. К этим принципам относятся законность административных актов (действий), соответствие административного акта (действия) цели, предусмотренной федеральным законом (запрет злоупотребления полномочиями), соразмерность административных актов (действий), равенство граждан и организаций перед законом и административным органом, беспристрастность и объективность, обоснованность, запрет отказа в применении правовых норм, единообразие административной практики, охрана доверия граждан и организаций к административной практике, запрет сверхформализма, своевременность издания административного акта и совершения действия, активность административного органа (должностного лица), охват большим меньшего, экономичность административной деятельности, презумпция достоверности, предоставление возможности выразить мнение, ограничение превентив-

Сибирское юридическое обозрение. опубликования, государственной регистрации и вступления их в силу;

• 3)    соответствует ли оспариваемый нормативный правовой акт или его часть нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу.

Аналогичным образом арбитражный суд устанавливает соответствие нормативного административно-правового акта федеральному конституционному закону, федеральному закону и иному нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, а также полномочия органа или лица, принявших оспариваемый акт (ч. 4 ст. 194 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –АПК РФ)).

При разрешении дела об оспаривании ненормативного административно-правового акта (решения, действия, бездействия) суд общей юрисдикции устанавливает (ч. 9 ст. 226 КАС РФ):

• 1)    нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление;

• 2)    соблюдены ли сроки обращения в суд;

• 3)    соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих:

• а)    полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействие);

• б)    порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен;

• в)    основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами;

• 4)    соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

Таким же образом арбитражный суд устанавливает соответствие ненормативного административно-правового акта, решения, действия (бездействия) закону или иному нормативному правовому акту, устанавливает наличие полномочий у органа или лица, которые приняли оспариваемые акт, решение или совершили оспариваемое действие (бездействие), а также устанавливает, нарушают ли оспариваемые акт, решение и действие (бездействие) права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (ч. 4 ст. 200 АПК РФ).

Обращаясь к материалам судебной практики, отметим, что в п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2016 г. № 36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации»3 указано, что суд не осуществляет проверку целесообразности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, принимаемых, совершаемых ими в пределах своего усмотрения в соответствии с компетенцией, предоставленной законом или иным нормативным правовым актом. Однако в том же пункте обращено внимание на то, что превышение указанных полномочий либо использование их вопреки законной цели и правам, законным интересам граждан, организаций, государства и общества является основанием для признания оспариваемых решений, действий (бездействия) незаконными. Таким образом, с самого начала реализации КАС РФ встал вопрос о пределах судебной проверки актов органов и должностных лиц публичной власти.

Позднее в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 50 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами»4 было указано, что, проверяя полномочия органа (должностного лица), суды не вправе обсуждать вопрос о целесообразности принятия органом или должностным лицом оспариваемого акта, поскольку это относится к исключительной компетенции органов государственной власти Российской Федерации, ее субъектов, органов местного самоуправления и их должностных лиц. Но в пункте 35 того же Постановления отмечалось, что, проверяя содержание оспариваемого акта или его части, суды должны также выяснять, является ли оно определенным. Если оспариваемый акт или его часть вызывают неоднозначное толкование, оспариваемый акт в такой редакции признается недействующим полностью или в части с указанием мотивов принятого решения. Вместе с тем нормативный правовой акт не может быть признан недействующим, если суд придет к выводу, что по своему содержанию оспариваемый акт или его часть не допускают придаваемое им при правоприменении толкование. Этот вывод должен быть обоснован в решении суда. При этом в решении суда указывается на надлежащее толкование. Такие разъяснения говорят о признании необходимости активной позиции суда в рамках административного судопроизводства соответствующего вида.

Следующий этап в осмыслении вопроса о пределах судебного контроля за законностью административных актов наступил с принятием Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»5 (далее – Постановление № 21).

В пункте 17 указанного Постановления отмечено, что законность оспариваемых решений, действий (бездействия) нельзя рассматривать лишь как формальное соответствие требованиям правовых норм. Из принципов приоритета прав и свобод человека и гражданина, недопустимости злоупотребления правами следует, что органам публичной власти, их должностным лицам запрещается обременять физических или юридических лиц обязанностями, отказывать в предоставлении им какого-либо права лишь с целью удовлетворения формальных требований, если соответствующее решение, действие может быть принято, совершено без их соблюдения, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом. В связи с этим судам указано на необходимость проверять, исполнена ли органом или лицом, наделенным публичными полномочиями, при принятии оспариваемого решения, совершении действия (бездействии) обязанность по полной и всесторонней оценке фактических обстоятельств, поддержанию доверия граждан и их объединений к закону и действиям государства, учету требований соразмерности (пропорциональности). В частности, предписано, что, проверяя законность решения, действия (бездействия) по основанию, связанному с несоблюдением требования пропорциональности (соразмерности) и обусловленным этим нарушением прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, суды с учетом всех значимых обстоятельств дела должны выяснять, являются ли оспариваемые меры обоснованными, разумными и необходимыми для достижения законной цели, не приводит ли их применение к чрезмерному обременению граждан и организаций.

В пункте 18 Постановления № 21 Верховный Суд РФ отметил, что в случаях, когда в соответствии с законодательством органу или лицу, наделенному публичными полномочиями, предоставляется усмотрение при реализации полномочий, суд осуществляет проверку правомерности (обоснованности) реализации усмотрения в отношении граждан, организаций. Осуществление усмотрения, включая выбор возможного варианта поведения, вопреки предусмотренным законом целям либо в нарушение требований соразмерности должно являться для суда основанием для вывода о нарушении пределов усмотрения и признания оспариваемых решений, действий (бездействия) незаконными.

Далее в п. 19 Постановления № 21 указано, что суд, в частности, должен выяснить, была ли в установленных законом случаях обеспечена возможность реализации прав и законных интересов гражданина или организации при принятии оспариваемого решения, совершении действия, в том числе проверить, было ли обеспечено право лица на ознакомление с доказательствами, право давать пояснения (возражения) по существу выявленных нарушений, исполнена ли наделенными публичными полномочиями органом или лицом обязанность изложить в принятом решении основания для применения соответствующих мер в отношении гражданина, организации.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что Верховный Суд РФ все в большей степени расширяет пределы судебной проверки законности административно-правовых актов, ориентируя суды общей юрисдикции и арбитражные суды на активное применение принципов права для оценки их законности.

В свою очередь Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 15 декабря 2022 г. № 55-П «По делу о проверке конституционности части 4 статьи 15 Жилищного кодекса Российской Федерации и пунктов 7, 42, 47, 51 и 52 Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания, многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, садового дома жилым домом и жилого дома садовым домом в связи с жалобой граждан А. Г. Брюханова и Н. В. Брюхановой»6 сформулировал крайне важную правовую позицию. Он отметил, что, признав незаконным решение органа или лица, наделенных публичными полномочиями, суд может возложить на них обязанность повторно рассмотреть возникший вопрос, может указать на необходимость принятия ими конкретного решения либо совершения определенного действия, а может самостоятельно восстановить нарушенное право, устранить допущенное нарушение. При выборе одного из вариантов реагирования на незаконность оспоренного решения суд руководствуется прежде всего ст.ст. 2 и 18 Конституции РФ, имея в виду, с одной стороны, наиболее полную и результативную защиту прав и законных интересов граждан, а с другой – неприемлемость ситуации, когда такой выбор вел бы к тому, что обратившийся за судебной защитой неопределенно долго оставался бы лишенным возможности удовлетворить свои законные притязания. Самоустранение суда от самостоятельного принятия в таких случаях соответствующего решения расходилось бы с предписаниями ст.ст. 46, 118 и 120 Конституции РФ.

В данном случае правовая позиция Конституционного Суда РФ дает основания судам общей юрисдикции

Siberian Law Review. 2025. Volume 22, no. 4 при разрешении дел об оспаривании таких актов.

В целом же на основе анализа материалов судебной практики можно сделать вывод, что в позициях Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ прослеживается движение в сторону признания все более широких пределов полномочий судов при проверке законности нормативных и ненормативных административно-правовых актов, в том числе дискреционных, в целях обеспечения более эффективной защиты прав и свобод граждан и организаций, а также интересов государства и общества.

Заключение

Исходя из вышеизложенного, можно сделать несколько выводов:

• 1)    система административно-правовых актов включает в себя как акты, которыми осуществляется связанное правовое регулирование, так и дискреционные акты, используемые для реализации административного усмотрения;

• 2)    дискреционный характер административно-правовых актов не исключает возможности судебной проверки их законности, но ставит вопросы о критериях и пределах такой проверки исходя из принципа разделения ветвей власти;

• 3)    судебная проверка законности дискреционных административно-правовых актов может опираться на установление их соответствия целям принятия и принципам права, что подтверждается правовыми позициями Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ;

• 4)    данные критерии все еще лишь частично признаны административноправовой доктриной и судебной практикой и не нашли своего законодательного закрепления, что препятствует их однозначному пониманию и единообразному применению на практике, снижая уровень правовой защиты прав, свобод и законных интересов участников правоотношений.

и арбитражным судам более активно и самостоятельно действовать при проверке законности оспариваемых административно-правовых актов, но ставит вопрос о пределах судебных полномочий в условиях разделения ветвей власти.

Дополнительно можно отметить правовую позицию Конституционного Суда РФ, выраженную в Постановлении от 9 ноября 2022 г. № 48-П «По делу о проверке конституционности абзаца первого части 1 статьи 48 Федерального закона “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” в связи с жалобой граждан Ю. А. Плахтеевой, А. Ю. Савушкиной и А. Ю. Яковлевой»7, в которой (на примере градостроительных отношений) указывается, что правовое регулирование в силу конституционных принципов правового государства, верховенства закона и юридического равенства должно отвечать требованиям ясности и непротиворечивости, механизм его действия должен быть понятен субъектам правоотношений из содержания нормы или системы норм, находящихся в очевидной взаимосвязи, поскольку конституционное равноправие может быть обеспечено лишь при единообразном понимании нормы всеми правоприменителями, также недопустимо искажение должного баланса интересов сторон, действующих в условиях установленного публичным регулированием контроля за соблюдением норм и правил, нарушение принципа поддержания стабильности правовых отношений и доверия граждан, в них вовлеченных, к закону, неисполнение требований обеспечения гарантий конституционных прав, правопорядка, безопасности, эффективной реализации публичных функций, рациональной организации деятельности органов публичной власти. Все это необходимо рассматривать как требования, относящиеся к административно-правовым актам, проверка которых осуществляется судами