Предмет и пределы судебного контроля в досудебном производстве по уголовным делам

Коллегия адвокатов «АртЛекс», Уфа, Россия, ,

Ufa University of Science and Technologies; ArtLex Bar Association, Ufa, Russia, ,

Введение. Суд выполняет свою единственную функцию – осуществление правосудия в уголовном процессе, а судебный контроль является составной частью данной функции. Аналогично в уголовном процессе прокурор является стороной обвинения, осуществляет единую функцию, включающую в себя и прокурорский надзор. Мы придерживаемся позиции В.А. Лазаревой, что «каждый субъект выполняет одну функцию, ту, которая соответствует его роли в уголовном процессе и определяет формы взаимодействия с другими субъектами» [1, c. 45]. Функции данных участников не меняются на протяжении стадий судопроизводства.

Прокурор, отвечая за обвинение, проверяет его законность и законность самой следственной деятельности в целом с момента возбуждения дела, а в последствии поддерживает государственное обвинение в суде. В ч. 7 ст. 246 УПК РФ предусмотрен отказ государственного обвинителя от обвинения, если он придет к выводу, что обвинение не подтверждается, поэтому прокуратура должна быть уверена в законности и обоснованности уголовного преследования.

С судебной властью иначе. Суд в целях обеспечения законности и конституционных прав и свобод личности осуществляет контроль за предварительным расследованием. При этом суд не несет ответственности за судьбу уголовного дела, поэтому промежуточные судебные решения не должны оцениваться как усиление позиции стороны обвинения. Иначе судебный контроль превращается в аналог прокурорского надзора, от которого, по мнению процессуалистов [2, c. 4], законодатель специально отказался в пользу независимого и беспристрастного суда.

Промежуточные судебные решения, выносимые в пользу стороны обвинения, в виде санкционированных следственных действий и избранных или продлеваемых мер пресечения, не должны оцениваться судом при рассмотрении дела по существу как ранее данная судебная оценка правомерности всего уголовного преследования и не должны иметь «квазипреюдициального» значения.

Отсутствие жалоб на действия следователя в порядке ст. 125 УПК РФ, не-обжалование стороной защиты определения суда не презюмируют согласие с принятыми решениями и тем более не презюмируют законность обвинения в целом и законность отдельных процессуальных решений должностного лица, в производстве которого находилось расследование дела. Суд, рассматривая дело по существу, во всех случаях должен полностью изучить обоснованность всего уголовного преследования; это относится и к последующим судебным инстанциям.

До начала поддержания обвинения прокурором суд не вправе рассматривать вопрос виновности конкретного лица, а в последующих инстанциях – без жалобы или представления – пересматривать судебное решение. Начало судебной деятельности всегда связано с активными действиями участников уголовного процесса или иных лиц, чьи права затронуты и которые обращаются в предусмотренном порядке в суд. Суд в первой инстанции связан предъявленным обвинением, при пересмотре итогового решения – первоначальной квалификацией деяния, а не аргументами или позицией обжалующего лица. Только при осуществлении контрольной деятельности в досудебном производстве суд не принимает дело к своему производству и не наделяется соответствующими полномочиями по разрешению его по существу. Презюмируется, что он не заинтересован в результате предварительного расследования, не решает организационные вопросы, связанные с производством по делу, а следовательно, решает только те вопросы, которые перед ним поставлены обратившимся лицом, а также выясняет и учитывает позиции иных заинтересованных лиц, принимающих участие в судебном заседании.

Предмет судебного контроля за досудебным производством по уголовным делам. А.А. Ендольцева определяет предмет судебного контроля как «законность и обоснованность ограничения конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства и иных лиц, а также их доступа к правосудию в результате предстоящих или совершенных действий (бездействия) органов и должностных лиц, осуществляющих досудебное производство, а также принятых ими решений» [3, с. 10, 18]. Мы согласны с авторской позицией в определении предмета, но при этом считаем, что данное определение не исключает понимание судебного контроля как составной части осуществления правосудия. Суд, рассматривая дело по существу, также обязан осуществить свои контрольные полномочия, которых у него на данной стадии значительно больше. Деятельность суда кардинально не отличается, чтобы приписывать ей в досудебном производстве иную правовую природу. А.А. Ендольцева же придерживается позиции, что правосудие и судебный контроль – самостоятельные функции суда [3, с. 10, 18].

Судебный контроль заключается в обеспечении конституционно значимых прав и свобод лиц, ограничение которых возможно только по судебному решению, и в решении вопросов, которые препятствуют движению дела и требуют немедленного разрешения судом до начала рассмотрения дела по существу (которого в последующем может и не быть, если уголовное дело не будет передано в суд). Пассивность суда и отказ от предоставления ему возможности по своему усмотрению устанавливать необходимые обстоятельства, не предрешая виновность лица, может воспрепятствовать достижению поставленных перед судом целей на данной стадии и снизить эффективность судебного контроля, чрезмерная активность – привести к выполнению несвойственных судебной власти функций.

Определение предмета и пределов судебного контроля в досудебном производстве позволяет разграничить полномочия суда на разных стадиях уголовного процесса. Полномочия суда, в том числе и в досудебном производстве, прямо определены в ст. 29 УПК РФ. Затруднительно сформулировать общие признаки судебного контроля, которые были бы присущи всем процедурам, правовая природа которых вытекает из полномочий суда, регламентированных в ч. 2 ст. 29 УПК РФ и иных, прямо не указанных в данной норме закона.

Пределы реализации судебной власти в досудебном производстве по уголовным делам. Суд не должен вмешиваться в функции сторон, не должен предрешать виновность лица, при этом судебный контроль не должен становиться формальным судебным заседанием по получению санкции стороной обвинения. С.Б. Россинский в своих работах критикует судебное санкционирование как «малоэффективный и сомнительный инструмент обеспечения прав и свобод личности» за его формальный характер [4, c. 230; 5, с. 289–297].

Предмет и полномочия суда в досудебном производстве имеют аморфный характер в связи с позициями Верховного и Конституционного Судов РФ.

Из разъяснений Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (далее – ПП ВС РФ №1) следует, что суд при рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ «не вправе предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела». В числе таких вопросов прямо указаны «выводы об обоснованно- сти обвинения, оценке доказательств и о квалификации деяния»192. По логике данные разъяснения должны быть применимы не только к процедуре, предусмотренной ст. 125 УПК РФ, но ко всем видам судебного контроля в досудебном производстве. Между тем в другом постановлении Пленума «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» (далее – ПП ВС РФ № 41) указано на обязанность суда при заключении лица под стражу проверить обоснованность подозрения в его причастности к совершенному преступлению293. Судья, не имея права вторгаться в вопрос о виновности лица, обязан проверить и дать оценку обоснованности подозрения такого лица в причастности к вменяемому органами предварительного расследования преступлению.

С одной стороны, предметом судебного контроля должны быть материалы, подтверждающие законность и обоснованность процессуальных решений и действий должностных лиц органов уголовного преследования, затрагивающие конституционные права любых лиц – фактических участников данных правоотношений, в том числе возникших до момента возбуждения уголовного дела. С другой стороны – первичным является вопрос о законности начала уголовного преследования в отношении конкретного лица, то есть об обоснованности подозрения.

Позиция высших судов страны сводится к тому, что проверка обоснованности подозрения, обвинения лица в преступлении является гарантией от произвольного заключения его под стражу. При этом суд не должен перейти черту, за которой начинается решение вопроса о виновности такого лица [6, c. 53].

Позиция Конституционного Суда РФ четко прослеживается в его решениях и является неизменной в последнее время. Судья не ставится в зависимость от своего ранее принятого решения в досудебном производстве, поскольку оно не предопределяет решение о виновности или невиновности лица³ 94 .

Е.В. Ежова обоснованно считает, что «вопрос сохранения объективности суда при осуществлении судебного контроля и последующего рассмотрения дела по существу остается актуальным для практиков, несмотря на единодушное мнение Верховного и Конституционного судов РФ» [7, c. 127].

Высшие суды РФ считают, что участие судьи в принятии решения в ходе досудебного производства по делу не исключает его участие при рассмотрении дела по существу, но в целях обеспечения прав участников уголовного процесса, в первую очередь подсудимого, лица не утрачивают право заявить отвод судье, если ранее принимавшиеся им решения позволяют сделать вывод о его необъективности и предвзятости (ч. 2 ст. 61 УПК РФ). Особую актуальность вопрос об обеспечении права лица на рассмотрение в отношении него уголовного дела справедливым и беспристрастным судом приобретает, когда данный судья избрал меру пресечения и (или) неоднократно продлевал ее.

Суд при осуществлении судебного контроля проверяет законность уголовного преследования без предрешения вопроса о виновности лица. А.А. Максуров исходит из того, что «главной задачей судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства является защита прав, свобод и законных интересов участников уголовного процесса, поэтому суд должен по своей инициативе при обнаружении нарушений закона со стороны органов уголовного преследования реагировать на них» [8, c. 19]. Автор приводит в обоснование своей позиции, что суд в рамках иных процедур, кроме рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ, наделен полномочиями по проверке законности деятельности следователя, например, в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ.

Общим предметом установления, подлежащим обязательному выяснению в судебном заседании при осуществлении судебного контроля, по мнению О.О. Авакова, является именно соответствие действий и решений следователя требованиям, предусмотренным уголовно-процессуальным законом [9, c. 18]. Таким образом, по мнению автора, суд должен проверять законность следственной деятельности, но О.О. Аваков не упоминает о необходимости проверки правильности применения уголовного закона, например, при предварительной квалификации деяния, которая определяет ряд процессуальных аспектов, начиная от порядка возбуждения дела, его подследственности и до избрания меры пресечения.

В научной литературе отмечается важность своевременного выявления нарушений прав участников уголовного процесса, иначе некоторыми процессуалистами это приравнивается к нарушению принципа состязательности сторон в целом. Они отмечают, что выявление таких нарушений судом не влечет изменения хода уголовного дела и не влияет на объем обвинения и доказательственную базу. Сторонники данной позиции Е.В. Цветкова, О.А. Рябова, Н.В. Кузнецова отмечают, что «установление судом фактов нарушения прав участников уголовного процесса на стадии предварительного расследования может способствовать их своевременному восстановлению, при этом не приведет к изменению ранее предъявленного обвинения, а тем более вынесению оправдательного приговора; указанная в обвинительном заключении квалификация содеянного является «предварительной», окончательная же юридическая оценка деяния реализуется исключительно судом» [10].

Мы видим проблему не в том, что суд может негативно повлиять на начатое уголовное преследование, и что преждевременная оценка судом квалификации содеянного ограничит пределы предварительного расследования; наоборот, по нашему мнению, данная судебная оценка обоснованности вменения конкретному лицу в вину деяния, признаваемого преступлением, будет нарушать презумпцию невиновности и гарантировать судебную перспективу уголовного дела. Суд, рассматривая дело по существу, вне зависимости от своего состава, будет отталкиваться от ранее признанной обоснованности предъявленного обвинения.

Суд, осуществляя судебный контроль, в любом случае не может игнорировать ошибки следствия. Санкционируя отдельные следственные действия, суд обязан проверить законность процедуры уголовного преследования. Сложность заключается в определении пределов проверки судом в досудебном производстве предварительной квалификации деяния и в оценке обоснованности следствием причастности лица к совершению преступления.

Отметим, что, по нашему мнению, предметом судебного контроля за деятельностью органов предварительного расследования во время досудебного производства является обеспечение не только конституционных прав лиц, фактически участвующих в уголовном судопроизводстве, чьи права и интересы затронуты при проверке сообщения о преступлении, но также обеспечение беспрепятственного доступа к правосудию. Таким образом, судебный контроль за решениями органов предварительного расследования возможен, если они ущемляют конституционные права граждан (доступ к правосудию также является конституционным правом). Выявление судом в досудебном производстве нарушений закона со стороны должностных лиц органов уголовного преследования является предметом судебного контроля, но только если эти нарушения напрямую касаются конституционных прав; иные нарушения могут быть выявлены судом, и в зависимости от их устранимости и влияния на законность процессуального действия или промежуточного решения в целом, привести к соответствующим последствиям – признанию их соответствующими закону или нет.

Судебный контроль не является аналогом прокурорского надзора. Судья в досудебном производстве не должен подменять прокурорский надзор, который на данный момент не упразднен, а лишь ограничен в отношении следователей. Охрана наиболее значимых прав фактических участников (в том числе без процессуального статуса) в досудебном производстве гарантируется судебным контролем, правом на судебную защиту в порядке ст. 125 и 125.1 УПК РФ. Соблюдение законности в остальной части должно обеспечиваться посредством прокурорского надзора. Прокурор, будучи стороной обвинения, заинтересован в соблюдении законности предварительного расследования. В подтверждение этого В.А. Лазарева отметила, что «эффективность выполнения в суде задачи, возло- женной на государственного обвинителя, во многом зависит от качества предварительного расследования: его полноты, объективности, законности» [11, c. 76].

Деятельность стороны обвинения по обеспечению законности всей процедуры уголовного преследования не должна иметь общих целей и задач с независимой судебной деятельностью. Стремление наделить суд полномочиями по обеспечению законности предварительного расследования приведет к смешению функций, посягательству на принцип состязательности сторон, когда суд в досудебном производстве сам должен проверить, а значит и обеспечить полноту, объективность и всесторонность предварительного расследования, тем самым утратив свое основное предназначение как носителя судебной власти.

Заключение.

• 1.    Судебный контроль заключается в обеспечении конституционно значимых прав и свобод лиц, ограничение которых возможно только по судебному решению, и в решении вопросов, которые препятствуют движению дела и требуют немедленного разрешения судом до начала рассмотрения дела по существу (которого в последующем может и не быть, если уголовное дело не будет передано в суд). В любом случае физические и юридические лица должны иметь право на судебную проверку и при выявлении нарушений – на восстановление прав в ходе досудебного производства и при проверке сообщения о преступлении в порядке ст. 144–145 УПК РФ.

• 2.    В связи с неполной регламентацией судебного контроля в УПК РФ процессуалисты по аналогии применяют общие положения, присущие судебной процедуре. Общий порядок не может применяться к процедурам судебного контроля без учета особенностей, присущих контрольной деятельности суда и ее ограниченному характеру в целях сохранения беспристрастности судьи. Предмет и пределы судебной власти на разных стадиях уголовного судопроизводства отличаются в зависимости от целей самой стадии и поставленных перед судом на разрешение вопросов участниками, «заявителями» в широком смысле.

• 3.    Невыявление и неустранение на досудебных стадиях всех нарушений и противоречий предварительного расследования не всегда влияет на нарушение принципа состязательности и ущемление стороны защиты. Сторона защиты из тактических соображений может не обжаловать действия и решения следователя в досудебной процедуре, отказаться выражать свою позицию по предъявленному обвинению и не обосновывать непричастность (невиновность) лица, в отношении которого ведется уголовное преследование. Выявление нарушений только при рассмотрении дела по существу, когда следователь уже не может их устранить, приводит к признанию следственных действий незаконными, а полученных доказательств – недопустимыми (ст. 75 УПК РФ), к переквалификации деяния в пользу лица, возвращению уголовного дела прокурору (ст. 237 УПК РФ). Сторона защиты не обязана указывать на ошибки стороны обвинения и может использовать их в свою пользу. Подсудимый и его защитник только в суде первой инстанции могут начать обосновывать свою позицию по делу, подтверждать ее всеми незапрещенными способами и оспаривать законность су-

• дебного следствия и дознания. Предварительное расследование имеет предварительный характер по отношению к судебному следствию, поэтому суд только после перехода к рассмотрению дела по существу должен решить вопрос о невиновности или виновности подсудимого, и, следовательно, об установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК РФ).